Сотрудники Ордена снова заполонили двор Института. Они ходили по территории, переговаривались между собой, постоянно маячили перед глазами, и их присутствие действовало мне на нервы. Я видел, как Люсильда смотрела на них, и знал: ее раздражает все это не меньше моего. Теперь охрана была даже на выходе из обеденного зала и учебных комнат, а единственным приватным местом остался жилой кампус.

Лес снова закрыли для посещений, ввели комендантский час. После ужина все студенты были обязаны попрятаться по своим спальням, как мыши по норам. Проводить время во дворе было разрешено только в светлое время суток, но желающих гулять под пристальным взглядом наших тюремщиков было совсем немного. Теперь если родители хотели забрать своего ребенка на выходные, им нужно было приехать лично и подойти непосредственно к воротам Института. Никаких «отец заберет меня на шоссе» и «я дойду до машины сам» директор больше не принимала.

Я не разговаривал с Люсильдой уже несколько дней, с тех пор, как Нортон устроил нам допрос. Каждый раз, когда я смотрел на нее, вспоминал, как она вырубила меня и добровольно полезла в еще одну опасную историю, рискуя собой. И как она стояла перед Дункан и врала ей глядя в глаза.

Но сегодня я больше не хотел продолжать эту идиотскую игру в молчанку.

Я влетел в комнату Люсильды без стука. Она сидела на кровати с книгой в руках, и, увидев меня, вздрогнула от неожиданности, чуть не выронив ее. На Принц была темно-зеленая кофта, поверх которой красовалась фланелевая клетчатая рубашка, которую прежде я видел на Шоне.

— Кавальере? Что случилось?

Я посмотрел на нее, чувствуя, как внутри меня поднимается чувство, которому я до сих пор не мог дать название.

— Вставай, — спокойно сказал я, заметив, как напряглось тело Принц. — Иди за мной.

— Куда?

Я развернулся и быстрым шагом пошел прочь. Я знал, что любопытство возьмет над Люсильдой верх, а вскоре получил подтверждение собственной правоты: за спиной послышались торопливые шаги.

— Киллиан! — крикнула Принц из-за моей спины. — Что происходит?

Я нарочно промолчал. Если расскажу, она может решить, что это очередная глупость, и останется в комнате.

— Ты меня пугаешь, — сказала она, догоняя меня. — Куда мы идем?

— Потерпи, — ответил я, не оборачиваясь. — Скоро узнаешь.

Я вышел во двор, Люси шагала следом. Мы прошли мимо оборотней-охранников, которые по хозяйски расселись на студенческой лавочке, едва уместившись на ней втроем.

Поднявшись по старой винтовой лестнице, ведущей к заброшенной обсерватории, я открыл дверь и шагнул внутрь.

Обсерватория была старой, пыльной и давно заброшенной, но я успел привести ее в порядок. Проектор стоял на столе, рядом лежала кассета. Я даже расставил свечи, чтобы не сидеть в полной темноте: они вспыхнули по щелчку моих пальцев.

— И зачем мы здесь? — оглядываясь по сторонам удивленно спросила Люсильда.

— Ты обещала пойти со мной на бал, — сказал я, глядя прямо ей в глаза. — В обмен на помощь оборотням.

— Я помню, — сказала она тихо.

Я сделал шаг к Принц.

— Бал отменили из-за смерти Айлин. Но я придумал альтернативу.

Я кивнул на стол и висящее напротив него белое полотно.

— Я нашел здесь сломанный проектор и починил его. А также добыл кассету с «Лабиринтом».

Люсильда посмотрела на меня и открыла рот, но почти сразу сомкнула губы, явно не понимая, как реагировать на подобную инициативу. Она колебалась, словно не была уверена в моей затее.

Ну же, Принц. Только не вздумай сейчас сбежать. Или ты смелая только там, где это не надо?

— Хочешь устроить просмотр нашего любимого мюзикла? — наконец спросила она, будто сама еще не верила в происходящее. — Ты, должно быть, с ума сошел, Кавальере. Сильно же я тебя головой приложила.

Принц тихо рассмеялась, а затем сделала то, на что я даже не рассчитывал. Улыбнулась. Люсильда Принц улыбнулась и вошла внутрь. У меня никогда не было проблем с девчонками, но Принц заставила меня понервничать.

Молодец, Люси. Ты сделала правильный выбор.

— Ты даже не представляешь насколько сильно, Принц.

Мы сели на старый списанный матрас, который я притащил сюда за день до этого, и разложили подушки. Я ничего не объяснял, просто кивнул на пол, и Люси, не говоря ни слова, опустилась рядом. Она была так близко, что я чувствовал исходящее от нее тепло. Я включил проектор, и на белом полотне замелькали первые кадры: титры, музыка, знакомая до боли картина.

Люсильда не сводила глаз с экрана.

— Надеюсь, ты не ждешь от меня слов восхищения, — сказала она.

— Я бы не надеялся, — ответил я. — Ты слишком гордая, чтобы признать, что я великолепен. В конце концов, гордыня мой порок.

— И ты прав.

Я усмехнулся, потянулся рукой к тумбочке и достал оттуда тарелку с пиццей. Принц повернулась ко мне и округлив глаза уставилась на нее, будто я вытащил из под стола живого дракона.

— Где ты это взял? — принюхалась она.

— Сделал сам, — сказал я, вспоминая, как пробрался на кухню. — Надеюсь, ты не выдашь меня поварятам.

— Ты умеешь готовить?

— Я итальянец, и заметил, что ты любишь поесть, — пожал я плечами. — Решил, что что-то банальное и итальянское сможет тебя задобрить.

Она взяла кусок и откусила. Ее взгляд заметно смягчился, а когда Принц издала довольный стон, делая следующий укус, я понял, что план мой сработал.

Фильм шел своим чередом. Когда главная героиня в исполнении потрясающей Дженнифер Коннелли крикнула:

— «Я хочу, чтобы гоблины явились и забрали тебя, сейчас же!»

Люсильда и я одновременно повторили эту реплику. Никогда в жизни я еще не чувствовал подобного единения с кем-либо. То, что происходило между нами, было похоже на какую-то особенную разновидность невидимой магии.

— Ты тоже всегда повторяла это в детстве?

— Еще бы! Я шикала ею на Байрона, когда тот съедал все мои сладости, кричала на соседских детей, когда те воровали сливы с маминого дерева, — призналась она. — Мне кажется мои родители возненавидели эту фразу.

Я улыбнулся, откусив кусок пиццы. Пока шел фильм мы время от времени обсуждали то, как его снимали, подпевали песням Дэвида Боуи и с удовольствием возвращались в собственное детство.

— Какой у тебя любимый фрукт? — спросила Люси, когда Сара в фильме взяла отравленный персик из рук своего друга Хогла.

— Яблоки, — сказал я, не раздумывая. — С некоторых пор.

Когда в фильме Хогл предал Сару, я хмыкнул.

— Поэтому я и не завожу друзей.

— Сказал колдун, организовавший для меня все это, — ответила Принц, не отрывая взгляда от экрана.

А говорила, что не будет восхищаться.

— Ты знаешь, — продолжила Люсильда, задумчиво глядя на экран. — мы никогда не знаем, где нас ожидает подстава. Хогл просто струсил. Но потом же он реабилитировался.

Она на мгновение замолчала, а ее лицо стало неожиданно серьезным.

— Думаешь, Айлин, уехав из родного дома, могла представить себе, что парень, которого она любила, умрет? А когда она вернется, какая-то сумасшедшая сука вслед за ним убьет и ее? — Принц повернулась ко мне. — Думаешь, Грег, похоронивший лучшего друга, знал, что продинамит его сестру из-за собственной гибели?

Я почувствовал, как воздух между нами становится плотнее. Ее слова повисли в воздухе, и в моей голове начала вырисовываться четкая картина, о которой прежде я и не задумывался.

Айлин — бывшая девушка Тео.

Грег — его лучший друг.

Оба мертвы.

Не вписывалась лишь смерть Ашера Грингрича, но и он наверняка был выбран убийцей не случайно.

Поняв это, мы с Люсильдой посмотрели друг на друга.

— Тео, — выдохнули мы одновременно.

КИЛЛИАН КАВАЛЬЕРЕ

Мы провели несколько минут в тишине, пока на экране не пошли финальные титры. За узким треснувшим окном разразился ливень: капли протискивались сквозь поврежденное стекло и заливали разбухшую древесину старого подоконника.