— О том, что ты неравнодушна к Маккартни.

— С чего ты взял?! — вскрикнула она, скрестив руки на груди, и я понял, что попал в цель.

Что-что, а врать Кэмпбелл не умела.

— Прости, но это очевидно.

— Очевидно? — она фыркнула. — Ты вообще ничего не знаешь, Кавальере! И ты не можешь знать, что я чувствую!

— Тогда объясни, — я сел на кровать.

Сара молчала. Я понимал, что вероятнее всего сейчас она хочет уйти, хлопнуть дверью, или грубо отшутиться. Но что-то ее сдержало.

— Никто не знал, — сказала она наконец, тише обычного. — Ни для одного человека во всем мире это не было чем-то очевидным, кроме тебя.

Кэмпбелл отвернулась от меня и снова посмотрела на кофту.

— Ты не ошибся. Он нравится мне с пятнадцати лет. Тогда я была просто глупой девчонкой, которая не знала, как подойти к парню. Я думала, что у меня еще есть время. Что я успею. А потом он подружился с Люсильдой. И я поняла, что ловить мне нечего.

Сара взяла кофту и прижала к своей груди.

— Они не вместе, — пояснил я.

— Я в курсе.

— И Люси никогда не ответит ему взаимностью.

Надеюсь.

— Возможно, — с горечью произнесла Сара. — Но это не значит, что он перестанет ее любить. Она — Люсильда Принц. Умная, красивая, она та, с кем он хочет быть. А я просто Сара. Взвинченная и вечно кричащая на всех ведьма, у которой проблемы с общением и неконтролируемой агрессией.

— Неправда, — зачем-то возразил я. — Ты многогранная личность, которой не хватает немного смелости. Маккартни наверняка считает тебя хорошей и классной.

— Правда? — она посмотрела на меня с надеждой в глазах. — Самое стремное то, что я не могу даже злиться на Люси. Потому что она моя подруга. Единственная, кого я считаю подругой. И я не хочу вставать между ней и Шоном, понимаешь? Я не знаю, что там между ними происходит, не знаю, что она чувствует, но я не хочу быть той, кто вмешивается в чужие отношения, пускай и односторонние.

Кэмпбелл замолчала, и в комнате повисла тишина. Я смотрел на нее, но видел себя.

— В том то и дело, что ты не вмешиваешься, — сказал я. — Ты просто ждешь. И это самое тупое, что можно делать в такой ситуации. Ты говорила с ней?

— С кем? С Люси?

— Да.

— Нет, — Сара покачала головой. — И не буду. Я не могу.

— Почему?

— Потому что это поставит ее в неловкое положение, — понурила плечи Сара. — Она либо соврет, чтобы меня не ранить, либо скажет правду, и тогда я буду чувствовать себя еще хуже. И потом мы обе будем делать вид, что ничего не произошло. А я не хочу этого, и не хочу терять ее.

— Ты не потеряешь ее, — уверенно произнес я. — Она не из тех, кто бросает других.

— Откуда ты знаешь? Вы знакомы то всего несколько месяцев.

Я вспомнил, как Принц бросилась помогать Бронвин на турнире. Она могла пройти мимо, и никто бы ее не осудил. Но она остановилась и заставила меня вправить плечо девушке, которую видела впервые в жизни. Просто потому, что не смогла поступить иначе.

Я вспомнил Айлин. Тело в лощине. Люсильда не прошла мимо даже тогда. Она вырубила меня, чтобы заключить сделку с полтергейстом, рискнула собственным телом, собственным рассудком, и все ради того, чтобы сообщить о смерти той, кто предала ее.

Я знал Люси Принц. Знал, что она не бросит Сару. Никогда. Даже если это будет больно. Даже если это будет глупо. Даже если это будет опасно для нее самой.

— Я знаю достаточно, — коротко ответил я. — Я видел, как она смотрела на Шона. Слышал, каким тоном произносила его имя. Видел, как она плакала из-за него. Видел, как держала его за руку, когда он умирал. И знаешь, что я понял?

— Что?

— Она действительно любит его. Но не так, как ты думаешь. Она любит его как друга и брата. Как человека, который всегда был рядом.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что я видел, как она смотрит на меня, — сказал я, и только произнеся это вслух, понял, насколько самоуверенно это прозвучало.

Сара смотрела на меня несколько секунд, а потом вдруг рассмеялась.

— Ты самодовольный ублюдок, Кавальере.

— Я знаю. Потомок Люцифера, что поделаешь.

Она выпрямила спину, расправила плечи и вздернула подбородок.

— Так ты советуешь мне поговорить с ней?

— Я советую тебе не решать за нее. Ты боишься, что она отреагирует не так, как тебе нужно. Но ты не знаешь, как она отреагирует. Ты придумала худший вариант, поверила в него и теперь живешь внутри него.

Сара молчала, обдумывая мои слова.

— Поговори с ней, — продолжил я. — Что бы она ни сказала, это не изменит того, что вы друзья.

— А если изменит?

— Тогда пусть мой лживый язык покроется бородавками.

Сара все еще держала кофту Шона, прижимая ее к себе.

— Спасибо, — сказала она. — Серьезно. Ты не такой уж и говнюк, каким хочешь казаться.

— Ты тоже, — ответил я, не сдержав смешок.

Она фыркнула и направилась к двери, но на пороге Сара обернулась.

— Эй, Кавальере.

— Что, Кэмпбелл?

— Если ты когда-нибудь сделаешь ей больно, я тебя прикончу.

— Не сомневаюсь.

Сара ушла, и я остался один в комнате. Я смотрел на закрытую дверь и чувствовал, как внутри меня что-то меняется. Впервые за долгое время я чувствовал себя частью чего-то... чего-то большего. Впервые в жизни я почувствовал себя своим. Это было необычное, но приятное ощущение.

И, как ни странно, мне это нравилось.

ЛЮСИЛЬДА ПРИНЦ

Разноцветные листья, налетевшие на лужайку двора из леса, уже пожухли, потускнев и потеряв прежнюю яркость. Они прилипали к подошве и сбивались кучками у крыльца и лавочек. Мое любимое время года почти закончилось, а я даже не успела им насладиться. Хэллоуин впервые прошел без осеннего бала и хоть какого-нибудь торжества. Серый ноябрь казался мне бесконечным, из-за чего я еще сильнее хотела оказаться в декабре, обещавшем быть более жизнерадостным. В году я любила лишь два месяца: октябрь за Хэллоуин и декабрь за Рождество. Первый был испорчен, но, надеюсь, второй сможет меня удивить.

Выйдя во двор из учебного корпуса, я потуже затянула свой серый клетчатый шарф: бушевавший ветер явно пребывал не в духе. И, кажется, я поняла почему. На одной из влажных от прошедшего ночью дождя лавочек сидела наша староста — Элизабет Уоррен, а рядом с ней сидело жуткое чудище, гогочущее на весь двор — Кларисса. Ее ужасный смех, похожий на визг свиньи, которую отправили на убой, разносился ветром по всей территории Института. Их лучшие подруги уехали отсюда, и теперь им приходилось скрашивать одиночество друг другом. Лично я назвала бы этот тандем дуэтом королевской кобры и канализационной крысы.

Я шла через двор, стараясь не смотреть в их сторону, жаль это не делало меня невидимой перед Клариссой. Ее смех оборвался, и я заметила боковым зрением, как она толкнула Элизабет локтем. В тот же миг я почувствовала, что их взгляды впились в меня, и ускорила шаг.

— О, смотрите-ка, кто идет, — произнесла Кларисса, от этого голоса мои уши готовы были свернуться в трубочку. — Наша ходячая энциклопедия. Скажи, Принц, ты вообще когда-нибудь улыбаешься? Или ты слишком занята тем, чтобы всех вокруг считать идиотами?

Я не остановилась. Продолжала идти, глядя себе под ноги.

— Может, тебе кто-то сказал, что это выглядит умно? — продолжила она, и я услышала, как Элизабет тихо хмыкнула. — Носить одно и то же пальто два месяца, смотреть на всех сверху вниз, ходить с таким лицом, будто мир тебе что-то должен. Думаешь, тебя за это полюбят?

Я сжала пальцы в кулаки, но не обернулась. С такими, как Кларисса, выгоднее всего именно молчать. Если вступить в перепалку, она получит то, чего добивается. Если же воздержаться от комментариев и не опускаться до ее уровня, то рано или поздно Клариссе надоест и она затихнет. Хотя бы на какое-то время.

— А может, дело не в тебе, — продолжила Кларисса еще более ядовитым голосом, когда их лавочка осталась позади. — Может, ты просто проклята, а? Вокруг тебя все мрут, как мухи. Даже твоя лучшая подруга сбежала от тебя при первой возможности. Тебе это ни о чем не говорит?