Все головы повернулись к классной доске. Та шумно сдвинулась в сторону, открывая темный проем. Оттуда пахнуло лавандой, старыми книгами и неуловимо сладковатым ароматом, похожим на дым сандала.

Из темноты вышла женщина.

Высокая, с прямой спиной, в длинном темно-синем сюртуке, перехваченном тонким кожаным поясом. Короткие светлые волосы были уложены в аккуратную волну — старомодная прическа из шестидесятых. с тонкой черной вуалью.

Лицо профессора можно было назвать красивым, если бы не острый, почти хищный профиль и глаза, смотревшие так, будто видели нас насквозь. Губы ярко-алые, розовый румянец и графичные брови.

Дафна дю Морье.

В правой руке она держала длинный черный мундштук, в котором дымилась тонкая сигарета. Дым от нее не рассеивался, а сворачивался в замысловатые петли над ее головой, напоминая причудливую корону.

— Добро пожаловать на наше первое занятие в этом семестре, — произнесла она низким, чуть хриплым голосом. — Надеюсь, каникулы не вышибли из вашей памяти, как надлежит обращаться с хрустальным шаром.

Женщина вынула мундштук изо рта, выпустила колечко дыма и, не глядя, щелкнула пальцами левой руки. Классная доска задвинулась на место.

— Сегодня у нас двойная программа. Первая половина - самостоятельная работа с шарами, чтобы вы вспомнили основы прорицания. Вторая - гадание на воске. Перерыв между ними будет составлять пятнадцать минут. Вопросы?

Вопросов, разумеется, не было. Никто не хотел привлекать к себе внимание профессора, чей взгляд мог заставить даже самого смелого студента пожалеть о том, что он открыл рот. Она была из тех преподавателей, что не повышают голоса, но каждое слово звучало как приговор.

Мисс дю Морье кивнула и отошла к первому столу.

— Ладно, приступим, — Сара нетерпеливо потянула руки к шару.

Розовая дымка внутри хрусталя дрогнула и медленно налилась цветом спелой вишни. От усердия Сара начала жевать нижнюю губу. Курс практических навыков требует усидчивости и терпения, а Кэмпбелл хотела от него всего сразу. Каждый раз, будь то прорицание или онейромантия, Сара пыталась вложить в работу весь свой боевой дух, но, чаще всего это заканчивалось одинаково.

— Идиотский предмет, — констатировала девушка, отнимая руки от шара. — Какой прок от этого в реальной жизни? Если мне нужно будет что-то узнать о будущем, то спрошу у гадалок на форумах в интернете. Люди ведь так делают?

Шон усмехнулся:

— Кажется, ты имеешь несколько искаженное представление насчет форумов и тех, кто там сидит.

Сара откинулась на спинку стула и недовольно скрестила руки.

— Хороший демон — сытый демон. Взять хотя бы меня, Вельзевул склоняет к бездумному поглощению, но я обуздал свое дьявольское нутро и научился работать с ним в команде. Ты должна возыметь превосходство над своим грехом, иначе так и будешь терпеть убытки, — продолжил Маккартни, лениво поддавшись вперед к хрусталю.

Уверена, Сара знает, что Шон прав. Дьявол его дери, но этот парень всегда был деликатен и учтив со всеми. Прямо-таки подросшая версия Тео. С кем поведешься, от того и наберешься.

Дымка в шаре под руками Шона начала меняться. На смену вишневому пришел цвет зеленого луга, и я могла поклясться, что уловила легкий, почти незаметный запах мокрого сена и старой конюшни.

На лице друга засияла улыбка.

— В яслях солома, в стойле овес. Кобыла вздыхает тяжко. В закат ушла звезда с небес, жеребенок на ножки встал шатко.

Мы с Присциллой переглянулись. Хоть она и не была сторонницей деревенской жизни, но смысл пророчества Силли поняла так же быстро, как и я. От чего не сдержала искренней улыбки радости за семью Маккартни.

— Что это значит? Кому адресовано твое видение? — спросил Томас.

— Моей семье, — ответил Шон, отнимая от шара ладони. — У дяди есть любимая лошадь, которая никогда не давала потомство. Но месяц назад ее покрыл жеребец. И, судя по всему, весьма удачно.

— Хорошее предсказание, — неожиданно выдал Киллиан, привлекая к себе всеобщее внимание. — Моя тетя разводит собак в Италии, поэтому я что-то смыслю в долгожданных пометах.

Кавальере потянулся к хрустальному шару.

Едва цвет дымки стал темно-синим, он уже разомкнул губы:

— Страница вырвана, но текст не стерт, дождь размывает чернила. Кто ищет правду, с рук чужих заберет, судьба неумолима.

В отношении Киллиана похоже ничего не бывает просто.

— Дай угадаю: ты понятия не имеешь, что это значит? — спросила я Кавальере.

— Я смотрю ты весьма прозорлива, Принц. Не хочешь сама попробовать?

— Ну уж нет, — Присцилла метнула в Киллиана гневный взгляд и оттолкнув его, вцепилась в шар. — Такими темпами очередь вообще до меня не дойдет. Грызитесь на любом другом предмете, только не оскверняйте мое прорицание.

Присцилла уставилась на шар, пронзая его своими большими карими глазами. Я ждала эффектного предсказания, от которого она возомнит себя местной провидицей.

Силли сидела в молчании дольше обычного. Она зажмурилась и покачала головой, словно у нее затекла шея. Когда же Силли открыла рот, губы ее несколько раз беспомощно разомкнулись и снова сомкнулись, прежде чем чем ей удалось собрать в голове слова, которые ей нашептал шар.

— Шепчу над рубином, над кровью и мелом, где осень сплелась с полустертым пределом, — начала девушка, распахнув глаза.

Ее грудь быстро вздымалась, а руки слегка дрожали, словно ее что-то напугало. Неужели блонд перестанет быть в моде? Или гранж все-таки появится в трендах?

— Пятерых не хоронит земля —их повесят на сучьях, как мясо на крючьях. А шестую, что взрастилась из тьмы короля, ждет лишь боль и вина в цепких лапах паучьих.

По спине пробежал холодок. Произнесенное Силли слишком уж напоминало то, что происходило в Институте Кроули. Неосознанно я метнула взгляд на Киллиан, чьи глаза так же быстро нашли мои.

— Кто под гордой личиной живет, как в венце, тот тебе не помощник, Люсильда. Погибнешь в конце, — на выдохе сказала Силли.

Она убрала руки от шара и быстро задышала

— Какого хера, Силли?! — вскрикнула я, вскакивая из-за стола.

В кабинете мгновенно стало тихо.

— В чем дело, мисс Принц? Возникли какие-то проблемы? — Голос Дафны дю Морье за моей спиной прозвучал неожиданно близко.

— Не обращайте внимание, Принц не различает, в какие моменты требуется кричать, а в какие использовать нормальную человеческую речь, — ехидно произнес Август Берч, с которым у меня были старые счеты.

Последовала волна смеха. Абсолютно тихим остался лишь наш стол.

— Катись в рай, ублюдок! — уставилась вдруг Сара на Августа.

— А то что, Кэмпбелл? Сожжешь меня, как те елки в лесу?

— Хоть бы и так!

— Довольно, — строго произнесла дю Морье, и улыбки вмиг исчезли с лиц студентов. — Кажется, за лето вы совсем распустились, раз смеете полагать, будто глумление над женщинами делает вам честь, мистер Берч.

Я обернулась на придурка. Август Берч поджал губы, как пристыженных ребенок.

— Очень жаль, что вам не привили уважение к другим людям. Но это не значит, что вы имеете право оскорблять их. Впредь, пожалуйста, думайте, что говорите, и кому. Ибо сегодня же на столе директора появится докладная на фамилию Берч.

Берч хотел высказать что-то еще, но благоразумно прикусил язык.

Меня всегда восхищало то, как мисс дю Морье разговаривает. Без эмоций, без повышенных тонов. Она прекрасно осознает свою власть и значимость и не стесняется указывать на отсутствие вышеперечисленного у других. Что уж там говорить, если эта женщина однажды получила звание дамы-командора ордена Британской империи.

— Прошу, мисс Принц, — профессор обратилась ко мне. — Предскажите что-нибудь. Кажется, все показали себя, кроме вас.

Я сделала глубокий вдох и вновь опустилась на стул. Мысли о видении Присциллы я отложила в дальний ящик, чтобы очистить сознание настолько, насколько в данных обстоятельствах это было возможно, а затем положила ладони на холодный хрусталь.