Присцилла кивнула, скривив губы.

— Моя рука дрогнула лишь раз. Недоразумение, которое сейчас вовсю развлекается с Кэмпбелл.

— Ты не смогла его убить.

— Да, я ведь не бездушный монстр! Я надеялась, что этот деревенщина умрет от кровопотери, но на всякий случай стерла память, чтобы он не проболтался. Знаешь, что самое забавное? — спросила она, впиваясь в меня одержимым взглядом. — После неудачного убийства Шона я расхотела тебя убивать. Ты была последней в списке, но Тео так сильно любил тебя. Как и я...

Присцилла замолчала. Пламя от разлитого масла отражалось в ее глазах.

— Но потом я взяла себя в руки и поняла, что ты не заслуживаешь этого.

Она шагнула ближе.

— Ты не заслуживаешь жизни. Пока мой брат мертв. Пока он гниет в земле.

Я сжала кулаки.

— Не после того, как мой брат умер. Не пока он лежит там, в земле, а все вы продолжаете жить так, будто ничего не произошло.

— Ты больна, — пробормотала я. — Ты не в себе.

Присцилла рассмеялась, а к моим глазам подступили слезы. Очень вовремя.

— Неужели ты настолько прирожденный убийца, что ни Дункан, ни даже Нортон не смогли тебя вычислить?

— Я тебе покажу, — загадочно произнесла Барнс, закрывая глаза.

Надо было воспользоваться моментом и попытаться сбежать от этой сумасшедшей, но я вдруг почувствовала, как что-то начало меняться. Воздух стал плотнее, а мир начал расплываться. Я не поняла, что происходит, пока мне не явилось видение.

Воспоминание. Ее воспоминание.

Ашер и Силли целовались в лесу.

Я видела все ее глазами: как она поднимает руку с ножом, как перерезает Ашеру горло прямо во время их поцелуя.

Грингрич хрипел и хватался за шею. Кровь текла между его пальцами. И тут из-за деревьев появилась директор Дункан. Она посмотрела на Присциллу. Затем на Ашера. Она не кричала, не плакала и даже не звала на помощь, лишь стояла и смотрела.

— Ты не перерезала голосовые связки, — буднично произнесла Дункан, словно студентки, убивающие своих однокурсников были в Институте в порядке вещей. — Если дело дойдет до Ордена, они с легкостью организуют разговор с мертвым, и тогда дух Ашера расскажет, кто его убил.

Присцилла хмыкнула, и тогда Дункан добавила:

— Перережь горло еще раз. И на этот раз глубже. Тогда он уже не сможет ничего сказать.

Присцилла опустилась на колени рядом с Ашером и полоснула лезвием по горлу еще раз.

Я вылетела из головы Присциллы. Меня выбросило и словно окатило ледяной водой. Я упала на колени, хватая ртом воздух. Меня трясло. Я не могла дышать. Я не могла думать. Я видела только кровь на руках и спокойное лицо Дункан.

— Вот так, — сказала Присцилла. — Теперь ты знаешь.

Я подняла голову. Она присела рядом со мной и улыбнулась.

— Дункан покрывала тебя, — поняла я. — Но почему? Какая ей с этого выгода?

— Мое молчание. — Присцилла пожала плечами. — Видишь ли, та папка, которую вы с Сарой нашли, была подкинута мной. Я шантажировала Дункан. Если бы она не заметала за мной следы, если бы решила выдать меня, тогда я с большим удовольствием потащила бы ее на дно следом за собой, раскрыв перед всем магическим сообществом правду об эксперименте «Резонанс».

Затем Присцилла задрала юбку своего платья и сняла с бедра нож, отлепив скотч, которым он был примотан, оставив на раздраженной коже розовые полосы.

— Прощай, Люси Принц, — сказала она, наклоняясь ко мне.

В этот момент подвал озарило.

Бело-голубое свечение, холодное, резкое, как вспышка молнии, ударило в стены, в потолок, в пол, и на мгновение стало так ярко, что я зажмурилась.

Присцилла вскрикнула. Нож выпал из ее руки и звякнул о камень. Она схватилась за голову и упала на колени, согнувшись пополам. Из ее горла вырвался хрип, будто что-то сжимало ее изнутри.

Позади Присциллы повисла дымка. Голубоватая, полупрозрачная, и чертовски знакомая. Я видела ее раньше. В лощине.

Дымка дрожала, словно удерживать Присциллу ей стоило огромных усилий. А затем на весь подвал прогремел тягучий голос:

— Я не смогу долго ее сдерживать. Ты должна впустить меня. Сейчас.

Я обещала впустить его в свое тело однажды, и, видимо, полтергейст решил, что время пришло.

Я посмотрела на Присциллу. Она все еще корчилась на полу, но уже пыталась подняться. Ее пальцы тянулись к ножу. Еще секунда и она схватит его.

— Входи. — сказала я, вздыхая.

Полтергейст не стал медлить.

Мне не было ни больно, ни страшно. Я чувствовала чужие эмоции, которые невозможно было разобрать, слышала чужие мысли, которые беспорядочно метались в моей голове. Но в то же время все эти ощущения казались мне такими знакомыми... Такими знакомыми, что это сбивало с толку.

Я открыла глаза. Но это была уже не я. Точнее, я, но не полностью. Настоящая я словно оставалась где-то на заднем плане, запертая внутри собственного тела.

Присцилла поднялась. Нож был в ее руке. Она сделала шаг ко мне.

И тогда мои губы разомкнулись, но слово, вылетевшее из них, было произнесено явно не моим голосом.

— Сестренка, — раздался бархатный мужской голос.

Присцилла замерла. Рука с ножом повисла в воздухе. Ее глаза расширились. Она смотрела на меня, но видела кого-то другого.

— Не делай этого, — сказал Теодор Барнс моими губами.

Нож выпал из рук его сестры.

Присцилла сделала шаг назад. Потом еще один. Лицо Силли исказилось, по щекам побежали слезы. Первые слезы, которые я увидела у нее за все это время, проведенное в подвале.

— Тео? — прошептала она. — Это ты?! Но как... Как ты оказался в ней? Почему ты здесь, брат?

— Это я, — подтвердил Тео. — Твое горе и жажда отмщения удерживали меня в этом мире так долго, что постепенно я начал забывать собственную жизнь, влача жалкое существование в облике лесного полтергейста.

Присцилла снова упала на колени.

— Прости, — выдавила она. — Прости меня, Тео! Я так перед тобой виновата... Я... Я не думала, что обреку тебя на страдания! Я хотела, чтобы страдали другие! Так, как страдала я!

Я чувствовала эмоции Тео — целый ворох того, что он годами сдерживал, не имея возможности ни выплеснуть это, ни прожить. Он был рад возможности говорить с сестрой, но в то же время он был невероятно зол. Ради семи смертных грехов, каким же огромным был его гнев.

— Ты убила их, — сказал он ледяным голосом. — Ты убила Грега. Айлин. Ты пыталась убить Шона. Ты хотела убить Люси.

Присцилла закивала. Слезы текли по ее лицу, смешиваясь с тушью.

— Зачем?! — крикнул он, сотрясая стены. — Зачем ты это сделала?! Я любил их!

— Потому что они позволили тебе умереть! — прокричала она в ответ, не робея перед гневом старшего брата. — Они знали! Они все знали! И никто не остановил тебя! Никто не спас! Я хотела, чтобы они заплатили! Я хотела, чтобы все заплатили!

— Но они не виноваты! Да, я погиб по собственной дурости, но в том не было ничьей вины, кроме моей!

Присцилла замерла. Она смотрела на меня, на нас, и я видела, как она ломается. Безумие медленно уходило, уступая место боли.

— Я не хотела, — прошептала она. — Я не хотела быть такой. Я просто... Я не знала, что делать, понимаешь? Я не знала, как жить без тебя.

Тео молчал. Я ощущала его печаль так же сильно, как свою собственную.

— Я чувствовал, что ты делаешь что-то ужасное, — устало произнес он. — Но я не мог тебя остановить. Мой разум помутился, и я смог взять его под контроль лишь после встречи с Люси в лесу.

Присцилла опустила голову. Ее плечи дрожали.

— Что мне делать? — спросила она с мольбой в голосе. — Что мне теперь делать, брат?

— Перестать кормить смерть. И отпустить… — сказал Тео. — отпустить меня.

КИЛЛИАН КАВАЛЬЕРЕ

Я никогда не забуду этот вечер. Не потому, что он был красивым, хотя именно таким он и был. Не потому, что он был счастливым, хотя я действительно был счастлив. А потому, что этот вечер мог стать для Люсильды последним. И не мог представить, что со мной будет, если это произойдет.