— Бронвин упала, — сказал он. — С ее плечом что-то не так, она не может принять звериный облик.

Я развернулась, взяла Киллиана за локоть и отвела на несколько метров в сторону.

— Только не говори, что хочешь помочь им, — тут же сказал Кавальере, прежде чем я успела открыть рот.

— Нет. Это ведь не я собираюсь поступать на медицинский факультет, так что Бронвин поможешь ты.

Киллиан усмехнулся и покачал головой:

— И с чего бы мне это делать?

Я почувствовала, как вновь начинаю закипать от злости. Подавив раздрожение, я сглотнула и продолжила:

— Эти оборотни — мои земляки. В конце-концов, мы должны помогать своим, чтобы увеличить шансы великой Англии на победу над ирландцами.

На лице Киллиана появилось хитрое, почти лукавое выражение, от которого у меня по затылку побежали мурашки. Что бы там Киллиан не придумал, мне это явно не понравится. Чертов потомок Люцифера.

— Ты в курсе, что после турнира Дункан хочет устроить вечеринку в бальном зале?

Я кивнула, не понимая, при чем здесь вообще бал.

— Так вот, — продолжил Киллиан. — Я осмотрю плечо этой девушки и сделаю все, что смогу. Я читал учебники по травматологии и проходил курсы первой помощи при Итальянском Красном Кресте. Но взамен ты согласишься стать моей парой на балу. Тебя это устроит?

Вот же дьявол.

— Устроит, — произнесла я, не раздумывая ни секунды.

Признаться честно, в какой-то степени его предложение отозвалось во мне неожиданным теплом где-то под ребрами. Во всяком случае, теперь у меня будет пара, и Шону не придется, как всегда таскаться за мной весь вечер.

— Отлично, — ответил Кавальере с довольной улыбкой.

Мы вернулись к оборотням, и Киллиан подошел к Бронвин. Девушка смотрела на него с явным недоверием.

— Дай мне посмотреть, — сказала он, опускаясь перед ней на корточки, не дожидаясь приглашения.

Киллиан осторожно коснулся ее плеча, и Бронвин зашипела от боли.

— Кость к кости, сустав к суставу. Боль уйди, оставь мне славу, — Кавальере начал ворожбу. — Пусть вернется на место, где быть должна. И будет рука, как была, сильна.

Бронвин выдохнула, ее измученное лицо почти сразу расслабилось.

— Боль ушла, — сказала она с удивлением. — Невероятно.

Девушка уже хотела подняться с дерева, но Киллиан ей не позволил.

— Теперь нужно вправить вывих, пока заклинание действует, — пояснил Кавальере.

Бронвин со вздохом кивнула. Я отошла в сторону, наблюдая, как он аккуратно берет ее руку и одним резким движением вправляет сустав. Бронвин вскрикнула от неожиданности.

— Все, — сказал он. — Теперь сможешь превращаться.

Тревис, который был на голову выше и едва ли не вдвое шире Кавальере, тяжело выдохнул и повернулся к нам.

— Вы помогли Бронвин, — сказал он грубым низким голосом, переводя взгляд с Киллиана на меня. — Мы ваши должники. Так что идите и ищите место следующего испытания, пока Бронвин отдыхает. Считайте, что мы дали вам фору. Достаточно справедливо?

Я удивленно посмотрела на него.

— Спасибо, — поблагодарила наконец Бронвин. — Не думала, что ведьмам вообще знакома добродетель. Идите, и пусть Мать-природа защитит вас своей благодатью.

Не зная, что ответить на подобную смесь комплимента и снисходительности, я кротко улыбнулась и кивнула.

Мы пошли дальше, но я никак не могла отделаться от мысли, что между мной и Киллианом что-то меняется. Он не смотрел на меня, но я была уверена, что он думает о том же.

Когда мы вышли к трясине, стало очевидно, что мы с Киллианом были не далеки от правды, когда сравнили ее с трясиной из нашего любимого мюзикла.

Нашего...

Как же странно было произносить это слово. Оно словно связывало меня с Кавальере и непременно к чему-то обязывало.

Нашим глазам открылась широкая полоса черно-зеленой, вязкой грязи, которая пузырилась и источала тошнотворный запах. Из трясины торчали камни — неровные, разного размера, на разном расстоянии друг от друга.

— Тебе не кажется, что тот, кто придумал это испытание, был не понаслышке знаком с фильмом «Лабиринт»?

Я кивнула и улыбнулась краешком губ.

— Испытания придумывает преподавательский состав учебного заведения, на чьей территории происходит турнир. Могу поклясться, что к созданию этого испытания Байрон однозначно приложил руку.

— Надо же, смотри, — Киллиан указал рукой в сторону дерева.

На окрашенной золотой краской ветви старого дуба, росшего у самой трясины, висел лист бумаги, прибитый гвоздем.

— Если трясина — это идея Байрона, то золотая ветвь — красивый жест от мистера Уайльда.

Кавальере подошел к дереву и зачитал записку вслух:

— Правила второго испытания: идите по камням, выступающим из трясины. Один участник идет с завязанными глазами впереди. Второй идет следом и голосом направляет его. Нельзя касаться друг друга. Если ведущий оступается, камень, на который он не смог наступить, погружается в трясину, а расстояние до следующего увеличивается. Однако вы всегда можете вернуться на берег — тогда камни поднимутся снова, и вы сможете попробовать заново. Удачи.

— Замечательно, — сказала я, вздыхая. — Кто пойдет первым?

Я повернулась к Киллиану. Он стоял, засунув руки в карманы, и смотрел на трясину с едва заметной усмешкой.

— Я буду направлять, — заявил он. — Должен же я завоевать твое доверие, Принц.

Внутри меня тут же поднялось сопротивление. Довериться Киллиану и позволить ему вести меня, лишенную зрения? Абсурдней ситуации не придумаешь. Но разве не я сама сказала Кавальере в столовой, что мое доверие нужно заслужить? А с другой стороны... Разве я уже не доверилась этому самодовольному итальяшке?

Мы вместе пытались разгадать секреты молодости наших родителей. Стали свидетелями преступления. Он спас меня от гнева Августа Берча, затем от укуса вампира. Пускай и против воли, но я рассказала ему о самом мрачном моменте моей жизни.

Я поцеловала Киллиана Кавальере и, черт возьми, мне это понравилось.

Я уже дважды делила с ним кровать, а теперь еще и иду с ним на бал! Ради семи смертных грехов! Как я умудрилась открыть перед Кавальере дверь в мой маленький мир и не заметить этого?! Уверена, Силли даже бровью не поведет, если я признаюсь ей, что Киллиан, мать его, Кавальере мне больше не отвратителен.

— А если я упаду? — спросила я.

— Не упадешь, — ответил Киллиан. — Я не дам.

Какая самоуверенность.

Я посмотрела на черную ленту в руках Киллиана, которую он снял с золотой ветви, и почувствовала, как внутри все сжалось еще сильнее.

Он подошел ближе. Я почувствовала, как его пальцы коснулись моих волос, осторожно убирая прядь с лица. Я замерла, когда Кавальере обошел меня и встал за спиной.

— Доверься мне, — тихо произнес он.

Лента коснулась моих глаз, мягко затягиваясь на затылке.

Мир исчез.

Я больше не видела ни леса, ни трясины, ни самих камней. Теперь я слышала лишь шуршание листьев, под ногами Киллиана, шум ветра и собственное сердце, которое колотилось где-то в горле, отдаваясь пульсацией в висках.

— Идем.

Рука Кавальере легла на мое плечо, и ненадолго задержалась, направляя вперед.

Я сделала шаг. Потом еще один.

— Стой, — сказал он, убирая руку, и я замерла. — Если сделаешь шаг вперед примерно на длину своего ботинка, то правой стопой окажешься на камне.

Я сделала, как сказал Кавальере, и ступила на твердую поверхность.

— Хорошо. Можешь поставить вторую ногу, площади камня хватит, — произнес он. — А теперь слушай внимательно. Следующий камень находится дальше. Придется прыгнуть.

Я почувствовала, как внутри все похолодело.

— Как далеко?

— Метр. Может, чуть больше.

— Метр?! Черт возьми, как же я так сглупила?! Почему нельзя было заранее запомнить расположение камней и разработать стратегию!

Я сглотнула. Необходимо было остудить разум и успокоиться. Метр — это не так много. Но с завязанными глазами это расстояние казалось целой пропастью.