— В этом и суть, Принц. Но не переживай. Я буду твоими глазами, — спокойно ответил Кавальере. — Между последней ступенькой крыльца жилого кампуса и каменной дорожкой, которая уходит влево по газону, расстояние и кривизна примерно такая же. Представь, что ты спускаешься с крыльца и идешь не к учебному корпусу, а в лес. Тебе лишь нужно прыгнуть со ступеньки на треснувшую плитку, в расщелинах которой в начале осени проступал вереск.

Я сделала глубокий вдох и попыталась представить, что нахожусь не над смердящим болотом, из которого еще неизвестно, удастся ли выбраться живой, а всего на всего в своем родном кампусе.

Я преодолела несколько ступенек. Осталась последняя. Нужно лишь взять левее и перепрыгнуть через участок газона прямо на старую плитку, которую не успели заменить к новому учебному году. Один прыжок и я снова побегу по своим делам, навстречу Шону Маккартни.

— Надеяться, что ты нырнешь за мной, если я облажаюсь, — произнесла я, делая прыжок в неизвестность.

В момент, когда мои ноги оторвались от камня, мое сердце провалилось в пятки. Но, когда стопы приземлились на твердую поверхность, мне захотелось рассмеяться от облегчения.

Камень слегка пошатнулся, но я удержала равновесие.

— Отлично, — сказал Кавальере, и мне даже показалось, что я услышала в его голосе улыбку. — Ты молодец, Принц!

Я пошла дальше. Шаг за шагом, прыжок за прыжком, слово за словом. Я почти перестала бояться, почти привыкла к голосу Киллиана за спиной и к его указаниям.

А потом я оступилась.

Я не поняла, что произошло. Просто почувствовала, как подошва соскользнула, а камень передо мной ушел из-под ноги. Я потеряла равновесие и полетела вперед.

Я вскрикнула.

Подо мной захлюпала трясина. Я взмахнула руками, пытаясь удержаться, и каким-то чудом сумела выпрямиться на предыдущем камне.

— Твою мать! — выругалась я, пытаясь унять дрожь в коленях.

— Передний камень ушел под воду, — ровным голосом произнес Киллиан. — Теперь до следующего расстояние больше.

Я сглотнула.

— И что мне делать?

— Там есть маленький камень, — сказал он, прыгнув ближе ко мне. — Он прямо перед тобой. Но он слишком маленький, чтобы встать на него обеими ногами. Тебе нужно прыгнуть, коснуться его и сразу же оттолкнуться к следующему. Он большой. Ты сможешь, Принц.

— То есть я должна сделать два прыжка подряд? — переспросила я, чувствуя, как паника снова поднимается из живота к горлу.

— Да, Люси. Первый — на маленький камень. Второй — сразу, не останавливаясь, на большой. Это как один длинный прыжок с промежуточной точкой.

— Мы можем вернуться и начать сначала.

— Нет, — твердо произнес Кавальере. — Мы не будем начинать сначала. Мы сделаем это сейчас.

— Но я едва не упала, — сказала я, чувствуя, как дрожат пальцы.

— Ты оступилась. Это не то же самое, что и упасть. Ты уже прошла большую часть, осталось совсем немного. Просто делай то, что я говорю.

Я глубоко вдохнула и медленно выдохнула, стараясь унять дрожь и остановить панику. Вверить кому-то свою жизнь, слепо следовать чужому голосу, и отказаться от привычного контроля — вот что для меня было настоящим адом. Я не могла контролировать абсолютно ничего в этом испытании и это было ужасно тревожно.

Но я все-таки нашла в себе силы сделать это.

Я прыгнула.

Правая нога коснулась маленького камня. Я почти не ощутила его, лишь легкое прикосновение подошвы, и сразу же оттолкнулась, прыгнув дальше туда, где, как я надеялась, был большой камень.

Ноги приземлились на устойчивую поверхность. Я почувствовала, как могу снова твердо стоять на обеих ногах. Я не могла поверить, что у меня действительно получилось.

— Я сделала это! — воскликнула я, радуясь этой маленькой победе.

— Ты сделала это, — повторил Кавальере.

Я стояла, переводя дыхание, пока внутри меня разгоралось новое чувство. Это не было страхом, паникой или тревогой, которая так редко меня покидала. Это была уверенность. Маленькая, непривычная и хрупкая. Но теперь она придавала мне новых сил.

— Осталось три камня, — сказал Кавальере. — Ты справишься.

— Веди меня, — всецело доверилась ему я.

КИЛЛИАН КАВАЛЬЕРЕ

Я смог выдохнуть, как-только Принц сделала последний слепой шаг и оказалась на противоположном берегу. Когда я ступил на твердую землю, оставляя трясину позади, Люсильда уже сорвала с глаз повязку. Наши взгляды встретились, и Принц широко улыбнулась, приковав к себе мое внимание.

— Мы справились! — повторяла Люсильда, вновь и вновь подпрыгивая на месте от радости. — Мы справились!

Я впервые видел ее такой открытой и счастливой. Ей было нелегко довериться мне — потомку Люцифера, но она сделала это. Переборола себя и блестяще справилась с испытанием.

На миг я даже растерялся, что было мне абсолютно не свойственно, когда Принц внезапно обняла меня в порыве эмоций. Но стоило мне сообразить, что нужно обнять ее в ответ, как Люсильда резко отстранилась, словно только теперь поняла, что натворила.

— Нет, так не пойдет, — возразил я, хватая Принц за локоть. — Если ты думаешь, что можешь сбегать всякий раз, когда вдруг понимаешь, что не испытываешь ко мне отвращения, то ошибаешься.

Люсильда удивилась, словно я озвучил то, о чем думала она сама.

— Я не сбегаю, — сказала она, бесстрашно смотря в мои глаза. — Просто иногда лучше уйти, чем оставаться и делать глупости.

— А если я хочу, чтобы ты осталась и делала глупости?

Она на мгновение замерла, а потом фыркнула, но в этом звуке уже не было привычного раздражения.

— Брось, Принц. Думаешь я не испытываю противоречивых чувств рядом с тобой? Люцифер милостивый, конечно, испытываю. Но я не применяю тактическое отступление, пытаясь балансировать на грани. Делай или не делай, никаких попыток — вот мой принцип.

Принц усмехнулась:

— Не твой, а магистра Йоды.

Я отпустил ее локоть и махнул головой в сторону, предлагая продолжить путь.

— Тогда нам как минимум нужно восстановить справедливость, — сказала Принц, когда мы двинулись дальше в лес.

— И что это значит?

Люсильда сунула руки в карманы пальто и, глядя прямо перед собой, ответила:

— Ты знаешь обо мне слишком много. Пора и тебе отвечать на неудобные вопросы.

Я понятия не имел, что именно Люсильда собирается у меня спросить, но был готов ответить на все.

Прежде я не заводил друзей, которым можно было доверить сокровенное. Не заводил отношений, в которых требовались бы откровенность и прозрачность. Ни у кого не было рычагов воздействия на меня, даже у собственных родителей. Поэтому мою внезапную искренность с Принц вполне можно было считать отдельным перформансом.

— Валяй, — я пожал плечами. — Спрашивай, что хочешь.

Между нами воцарилась тишина.

Солнце уже поднялось достаточно высоко, чтобы пробиваться сквозь кроны пушистых деревьев. Яркий, но почти не греющий свет ложился на землю золотыми пятнами, дрожащими на опавшей листве. После ночного дождя воздух стал чистым и свежим; пахло мокрой землей и хвоей, но я все равно ощущал легкий яблочный аромат, исходивший от Люсильды. Где-то вдалеке перекликались птицы, и их голоса чуть размывали тишину леса.

Мы переступали через разросшиеся корни, а я то и дело отодвигал надоедливые ветки деревьев, чтобы они не хлестнули Принц по лицу.

— В сторожке ты говорил про собак, — наконец произнесла она. — Что собаки заботятся о своих детенышах лучше многих людей. У тебя проблемы с родителями?

А довериться кому-то оказалось действительно не так легко, как мне казалось.

Черт.

— Не всем везет с родителями так, как тебе. Мой отец добрый, но очень занятой колдун, придерживающийся слегка патриархальных взглядов и довольно старомодных представлений о воспитании сына. А Элеанора… — я сделал паузу, чтобы сформулировать мысль. — Моя мать никогда не хотела быть матерью. Еще на последнем курсе учебы в Институте родители сосватали ее итальянскому мужчине из богатой семьи, с которым она до свадьбы виделась всего пару раз.