Кавальере резко поднялся, чуть не опрокинув стул, и быстрым шагом направился к выходу, пробираясь между заполненными столами.

Сара присвистнула.

Я хмыкнула и посмотрела на наручные часы Присциллы.

— До инфернальной этики осталось двадцать пять минут, — сказала я, отпуская руку Силли. — Мы с Шоном успеем сходить в библиотеку и расспросить мисс Харрис.

— Тогда я попробую незаметно пробраться в комнату Олимпии, — кивнула Сара.

— Удачи тебе, ворохоббит, — ответила я, вставая из-за стола, после чего обратилась к Силли. — Ты придешь на пару?

Присцилла открыла рот, чтобы ответить, но тут же сомкнула его и покачала головой, опуская взгляд. Ее нижняя губа дрожала, словно Силли вот-вот и заплачет.

Я обошла стол и обняв Присциллу, прошептала ей на ухо:

— Спасибо, что пришла. Я принесу тебе еды с ужина, а сейчас отдыхай.

Затем я обратилась к Шону:

— Идем?

Он кивнул и поднялся.

— Идем.

Мы направились к выходу из обеденного зала. Я чувствовала на себе растерянный взгляд Сары, которая осталась один на один с Силли, но оборачиваться не стала.

Мы вышли из обеденного зала и направились к библиотеке. Шон шел рядом со мной, засунув руки в карманы коричневых джинс. Он смотрел под ноги, шагая по каменному полу. В коридорах Института было шумно, студенты толпились у дверей, перекликались и носились по этажам, точно тараканы, которых потревожили светом.

— Силли выглядела ужасно, — произнес на выдохе Шон.

— Она потеряла человека, который был ей дорог, — ответила я. — Ей нужно время.

— Время? — Шон усмехнулся, но в этой усмешке была только горечь. — Мы все знаем, что такое время. Оно не лечит, Люси. Оно просто притупляет боль. А потом она возвращается. Снова и снова. Боль можно приручить, но избавиться от нее нельзя.

Шон знал, о чем говорил.

— Ты думаешь, она не справится? — спросила я.

— Она сильная. Но я боюсь, что она опять сорвется.

— Как в прошлый раз?

— Да, — Шон тяжело вздохнул. — После смерти Тео она была сама не своя. Выпивала, гуляла с кем попало, делала вид, что ей все равно.

— Мы будем рядом. Я буду рядом. И удержу ее от падения. Хотя бы попытаюсь. Снова.

Мы поднялись на второй этаж, повернули налево и остановились возле библиотечной двери.

— Ты слишком много берешь на себя, — произнес удрученно Шон. — Сначала убийства, потом Кавальере, затем Присцилла. Ты думаешь, что должна все контролировать.

— Я просто хочу защитить тех, кто мне дорог, — сказала я. — И во всем разобраться.

— Знаю. А я хочу защитить тебя.

— Ты слишком хороший.

— Только этого все равно не достаточно, верно? — Шон улыбнулся и взлохматил ладонью мои волосы. — Всегда будет недостаточно.

Я почувствовала, как в груди болезненно кольнуло. Шон был воплощением идеала, но я была не достойной партией. Рядом с ним я никогда не чувствовала того, что должна чувствовать женщина рядом с мужчиной, которого собирается выбрать на всю жизнь. И я слишком хорошо знала, чем закончится попытка убедить себя в обратном.

— Не глупи, ты знаешь, что я к тебе испытываю, — мягко начала я. — А еще ты прекрасно знаешь, какие слухи обо мне ходят, и что я сама об этом думаю.

— Ради семи смертных грехов, да плевать мне на секс! — выдохнул Шон. — Я люблю тебя, а не твое тело.

Фраза, вылетевшая впервые из уст Шона, вонзилась в меня, словно стрела. Черт возьми! Зачем он начал этот разговор? Зачем он мучает меня своим страданием? Зачем сделал вид, будто от меня требуется ответ, которого у меня нет?

Шон отвернулся, словно сам пожалел о сказанном. Затем коснулся дверной ручки, как ни в чем не бывало. Словно этого неудобного разговора не было вовсе.

— Ты готова? — спросил он.

— Да.

Шон улыбнулся, не глядя на меня, и открыл библиотечную дверь.

КИЛЛИАН КАВАЛЬЕРЕ

Я сидел за левой партой первого ряда и время от времени поглядывал в окно. Капли осеннего дождя, как небесные слезы, ползли по треснувшему стеклу. Они переплетались и расходились, образуя рисунок, напоминавший корневую систему дерева. Когда я смотрел на Принц, почему-то вспоминал то же самое. Что-то холодное, поврежденное и слишком упрямое, чтобы позволить кому-нибудь добраться до корней. Нечто, чье доверие, Люцифер милостивый, нужно было заслужить.

Да катись ты в рай, Люсильда Принц.

Максимум, на который она могла бы рассчитывать от меня — пара ночей, после которых я бы наверняка снова заскучал. Принц была всего лишь позорным пятном на родословной Асмодея, и я прекрасно понимал, почему ее раздражает сама мысль о моем превосходстве. Хотя, если быть честным, ее губы действительно хотелось попробовать на вкус. Я бы оставил на бледной фарфоровой коже ее шеи гематомы, как свидетельство моего сладострастия. Я бы не стал нежно поглаживать ее волосы, как это наверняка делает Маккартни. Нет… я бы стянул ее черные пряди в кулак, провоцируя ее издать умоляющий стон. Но мне нахрен не нужно ее гребанное доверие.Пусть ее доверие заслуживает кто-нибудь другой.

Когда пара уже началась, Люсильда и Шон влетели внутрь, привлекая к себе всеобщее внимание.

Профессор Эллис Белл стояла на небольшой сцене возле доски, одетая в черное викторианское платье с белым кружевным воротником. Она считалась одним из лучших специалистов по инфернальной этике — предмету, который учил не просто знаниям о духах и демонах, а тому, как с ними общаться, не нарвавшись на неприятности.

— Вы опоздали, мистер Маккартни, мисс Принц, — сказала она, не повышая голоса. — Присаживайтесь. Я надеюсь, вы хотя бы успели ознакомиться с темой.

Принц поспешила занять место справа от меня, даже не взглянув перед этим в мою сторону. Противная дикая кошка.

— Сегодня мы поговорим о заключении сделок с духами-вредителями или же проказниками, — продолжила профессор. — Мистер Маккартни, расскажите нам о происхождении названия?

Шон, сидящий с Принц вместо Присциллы, рассеянно поднял голову. Он принялся вертеть ручку между указательным и средним пальцами, будто это могло каким-то чудом подсказать ему ответ.

— Вредителями называют тех духов, которые вредят смертным, — ответил Маккартни.

Принц покачала головой, что-то пробормотав себе под нос. Она закатила глаза и слегка повернулась влево. Ее взгляд медленно опустился и встретился с моим. Два нефрита, разбавленных утренним туманом, задержались на мне и после того, как мисс Белл начала комментировать ответ Шона.

— Вы действительно так думаете? — с толикой надежды произнесла женщина.

— Полагаю, — исправился Маккартни. — Я так полагаю.

Мисс Белл тяжело вздохнула, а затем спустилась со сцены.

— Или даже гадаете, — разочарованно сказала профессор. — Ваш правильный ответ, описанный на странице восемьдесят шесть, должен был звучать следующим образом: Дух-вредитель или дух-проказник возникает, когда речь идет о мертвой ведьме или мертвом колдуне. Иными словами дух-вредитель — неупокоенная душа дитя ночи, не ушедшая должным образом и в нужный час к праотцам в жерло Преисподней.

Маккартни виновато закивал, принявшись листать учебник.

— Но Шон не ошибся, — внезапно вмешалась Люсильда, отворачиваясь от меня.

Профессор Белл скрестила руки на груди. Этот жест придал женщине серьезный вид.

— Поясните, мисс Принц. Мне будет интересно услышать ваше мнение.

— Духи-вредители действительно вредят смертным. Смертные ведь часто лезут в вещи, материи которых не понимают, — продолжила Принц, и в голосе снова зазвучала привычная самоуверенность. — Простые люди думают, что могут вычитать в гугле какой-то псевдоритуал, призвать по нему демона, и получить все, чего хотят по щелчку пальца. Но вот только они не знают, что настоящим сильным и влиятельным демонам смертные не нужны. Нет такой сделки с человеком, которая принесла бы демону выгоду. А вот духи-проказники, напротив, с большой охотой отзываются на любой зов смертных.

Мисс Белл едва заметно улыбнулась и кивнула.