Возможно, у Люсильды было бы больше шансов разговорить ее отца. Но даже если Принц что-то и выяснит, я вряд ли узнаю об этом первым. Еще на рассвете, я вернул папку на место, сделав себе копию. Сомневаюсь, что Люсильда смогла запомнить столько фамилий за несколько минут. Значит, рано или поздно она придет ко мне за этим знанием. Тогда я решу, сколько стоит нужная ей информация.
ЛЮСИЛЬДА ПРИНЦ
Мабон был почти таким же, как и всегда.
По всей территории персонал Института расставил невероятно красивые шатры. Если в прошлом году они были простого белого цвета, лишенные каких-либо украшений, то в этом году сразу становилось очевидно, что у директора Дункан появилось больше финансовых возможностей. Нынешние шатры создавали впечатление, будто мы не на территории Института, а на какой-нибудь американской ярмарке, на которую приехали циркачи. Крыши шатров переливались золотым, когда на них попадали редкие лучи солнца. Ткань обтягивала металлический каркас, а место входа для железных балок закрывали мягкие кисточки, прямо как на ковре-самолете Алладина.
На прозрачных банкетных стульях лежали подушки в шитых узорчатых чехлах и небольшие пледики, которые можно накинуть на спину, если станет холодно.
В воздухе смешались ароматы выпечки, корицы и пряностей, из-за которых во рту вырабатывалась слюна, а желудок предательски сводило.
Даже моросящий дождь к этому часу стих, и из-за туч наконец выглянуло солнце.
Вокруг все смеялись и болтали за столиками. Люди выглядели по-настоящему довольными жизнью, радуясь встрече со своими родными. Ну, или почти все.
После странной встречи с Кавальере, родители какое-то время подозрительно молчали. Положение спасла Пенелопа Барнс, которая первой заметила нас и помахала рукой. Она и Присцилла сидели в окружении Шона и его опекунов — тети Мэгги и дяди Генри. Шон остался без родителей еще ребенком. После их смерти его забрал к себе брат матери и увез на ферму. Возможно, именно поэтому Шон вырос таким, каким я его знаю. Пережитая утрата не озлобила его, а наоборот, научила ценить тепло и заботу. Он не понаслышке знает о жестокости мира, поэтому сам всегда выбирает путь милосердия.
Ведьмы и колдуны бессмертны.
Никакие вирусы и бактерии не вызывают в нашем организме инфекций, а наши клетки не мутируют и не превращаются в опухоли. Мы очень медленно стареем и можем осознанно останавливать физическое развитие по эстетическим соображениям. Но бессмертие имеет одно неприятное свойство: оно не делает нас неуязвимыми. Ножевые ранения, огнестрельные, различные травмы, несовместимые с жизнью обычного смертного, вполне способны оказаться несовместимыми и с нашей.
Но даже бессмертие однажды может наскучить. Кто-то устает от долгой жизни, кто-то ищет посмертного признания и славы, а кто-то просто желает эффектно уйти. Ирландская певица Долорес О'Риордан, например, предпочла уйти путем утопления. А американский колдун Джим Джонс основал секту, убедил своих последователей совершить массовое самоубийство, а после вышиб себе мозги, став виновником масштабной трагедии, о которой говорят до сих пор.
Родители Шона погибли в автокатастрофе, когда он был ребенком. Не представляю, как Шон смог пережить такое. Должно быть тетя Мэгги и дядя Генри приложили немало усилий к его воспитанию.
— Реджина, дорогая! Как давно мы не виделись! — воскликнула Пенелопа Барнс, обнимая мою маму. — Ты все так же прекрасна.
Пенелопу смело можно было назвать роковой женщиной. Глядя на нее, не трудно догадаться, чьи гены унаследовала Силли. Та же стать, та же расчетливость во взгляде, та же манера держать голову высоко поднятой, словно весь мир принадлежит ей.
Короткая стрижка светлых волос ничуть не убавляла ей женственности. Наоборот: в сочетании с юбочным костюмом и перчатками она выглядела по-королевски.
В прошлом году на Мабоне был только мистер Барнс, а Пенелопа не смогла приехать из-за какого-то совещания. В этот раз все было наоборот. Родители Силли приезжали на праздник вдвоем около трех лет назад, когда Тео еще был жив. Полагаю, приезжать сюда вдвоем после смерти сына для них слишком тяжело, поэтому это бремя они несут по очереди.
— А ты все так же мне льстишь, — мама улыбнулась миссис Барнс, а затем ее взгляд обратился к отцу. — Джереми, ты помнишь Генри и Маргарет? Мы познакомились с ними в прошлом году.
Отец пожал руку дяде Генри и вежливо поцеловал тыльную сторону ладони тете.
— Конечно, помню. Как поживаете?
— Отлично, спасибо, — ответил дядя Генри. — Шон нам столько о вас рассказывал, что мы уже чувствуем себя с вами старыми друзьями.
Опекун Шона поправил вязаный джемпер и приобнял Мэгги за плечи. Тетя Мэгги отличалась от моей мамы или матери Силли. Она была простой домовладелицей, далекой от страстей большого мира. Шон говорил мне, что тете трудно дается выбираться на публику. Наверное поэтому дядя Генри все время оставался рядом, не позволяя ей чувствовать себя здесь чужой.
Когда я смотрю на отношения своих родителей или Мэгги с Генри, я всегда вижу любовь. Нетленную и настоящую. В детстве я всегда представляла , что однажды такое случится и со мной. Я хотела влюбиться. По-настоящему. Без остатка. Отдать человеку все, что у меня есть, и не пожалеть об этом ни на секунду. Я отчаянно пыталась понять, что именно люди называют любовью. Почему ради одного человека способны менять планы, города и самих себя. Почему смотрят друг на друга так, будто мир вокруг перестает существовать.
Однако со мной этого не произошло ни в детстве, ни сейчас. И вряд ли когда-нибудь произойдет.
Когда мы наконец сели, я отрезала себе большой кусок тыквенного пирога. Мабон можно было любить хотя бы за это. Пожалуй, пирог из тыквы был одним из немногих блюд, которые я могла есть до тех пор, пока меня не начинало тошнить. Повара Института всегда готовили его безупречно, почти на том же уровне, что и моя мама.
Забавно представить, как ради тридцати таких пирогов сотрудникам кухни Института пришлось бы тащится через весь лес к дороге, а потом обратно. А если ливень? Пожалуй, многие тыквы пали бы смертью храбрых, так и не успев добраться до кухни. А лес был бы усеян оранжевыми кишками из мякоти и семечек, если бы тот, кто нес тыквы споткнулся бы о корень или поскользнулся на мокрой листве.
Но, к счастью, кладовые и холодильники Института Кроули по волшебству заполняются необходимыми продуктами каждую ночь. Повара оставляли на кухне список того, что требовалось, а к утру все уже лежало на своих местах. Жаль, что таким образом можно пожелать лишь еду, да и магическая бумага вещь не дешевая.
— На твоей маме лица нет, — шепнула Силли, сидевшая слева от меня. — Что-то случилось?
Я бросила взгляд на маму. Она старалась много улыбаться, но улыбка получалась измученной и не настоящей. И я не могла понять, как одна мимолетная встреча способна настолько испортить настроение.
— Мы наткнулись на мать Киллиана. Они вместе учились, и похоже воспоминания у них остались не самые приятные.
Присцилла хотела спросить что-то еще, но миссис Барнс шикнула на нее и кивнула в сторону дяди Генри, который как раз увлеченно рассказывал какую-то историю.
— Именно, — кивнул он моему отцу. — Наш старший, Кристофер, видел во сне Вельзевула. Вот у наших соседей мать от Люцифера, отец от Маммона. А сыну приснился Люцифер. Так тот бедный ребенок так перепугался, что писался по ночам еще несколько месяцев!
Если оба родителя происходят от одного демона, ребенок обычно наследует ту же линию. Но если родители от разных предков, то до пяти лет ребенку во сне является тот демон, который признает его своим.
Взрослые вскоре продолжили говорить о политике и новостях в магическом сообществе. Спустя время Шон вступил в разговор о разведении лошадей, чем вызвал одобрение у своего дяди. Я слушала вполуха. Чтобы не смотреть на родителей с немым вопросом в глазах, я уставилась на купол шатра, на его швы и складки, на то, как свет просачивается сквозь ткань. Делала все, лишь бы не думать о том, что я хочу, но не могу спросить.
