— Метров двадцать очистил, — слабым голосом прошептал Марек, повернув ко мне красное лицо, будто он сам только что из парилки. — Больше не мо…

Договорить он тоже не смог, тупо попытался всем телом завалиться в разлом. И если бы я его не поймал, успешно бы это сделал, потеряв сознание. Рядом оказался Купер, подхватил его и потащил к машинам.

— Двадцать метров — это до фига, — прошептал я. — Будет время освоиться.

И пока земля ещё не остыла, и не подтянулись новые монстры, я спрыгнул вниз.

Последствия теплового удара Марека ощущались даже больше чем на двадцать метров. Первый труп, буквально сваренный в собственном соку, попался нам уже через несколько шагов. Потом второй, слелом третий, а дальше пришлось думать: либо возвращаться и сооружать что-то типа багра, либо выжигать всё под корень, но угорать самим и подолгу ждать, пока дорога остынет. Но иначе пройти было практически невозможно. Налегке я бы проскочил, но не в формате ощетинившихся черепах, в котором мы сейчас были.

В итоге решение нашлось где-то посередине. Я при необходимости дожигал контрольными только мокриц, а Шустрый (благо ещё недалеко ушли) сгонял наружу и вернулся с несколькими крюками на раскрученных от пикапов лебёдках.

Медленно, но верно, дело пошло. Мы продвигались на пару-тройку метров, проверяли целостность стен и потолка: и чтобы нас не похоронило, и чтобы какого-нибудь скрытого лаза не нашлось. Доходили до сваренного трупа, наблюдали, убеждаясь, что «молчун» больше даже язык не высунет, а потом цепляли его на крюк. Тела неспешно уплывали, освобождая дорогу. Мы двигались дальше и ждали, пока Шустрый вернёт крюки.

На то, чтобы таким образом обследовать полуразрушенный подвал и часть тоннеля, идущего насквозь, у нас ушёл почти час. Шустрый торопился, Фей торопился — все хотели успеть до темноты. Понятно, что под землёй особо не горячо, не холодно от времени суток снаружи, но возможность при необходимости сбежать на яркий свет, парней успокаивала. А вот мне, честно говоря, хотелось, чтобы было потемнее. И тут уж либо меня против воли звала «Тёмная охота», либо просто хотелось испробовать навык «Ночная сенсорика», который пока реагировал на полоски света за спиной и включаться не хотел.

На десятом метре трупы закончились, хотя камень здесь ещё был едва тёплым, а на полу подсыхали пузырьки какой-то слизи, явно успевшей покипеть.

— Халява закончилась, — кивнул я парням. — Только в спину мне не пальните.

Границы жилой постройки оборвались здоровенной треугольной трещиной в фундаменте, и дальше разлом принял форму прямоугольной трапеции. С натяжкой — линии всё равно были кривыми, а стены неровными. В самой высокой точке вдоль левой стены я уже начинал задевать макушкой потолок.

Но свою сторону я определил и пошёл вперёд, максимально прижимаясь к стене. Плотная сухая глина сменялась то ли камнями, то ли какой-то коркой твёрдой, как бетон, а по виду и цвету напоминающей железо. Я тот ещё геолог, но вроде такие образования назывались конкрециями. Не суть, для меня сейчас важно было две вещи: не похоронит ли нас здесь и ни постройки ли это ультиморфисов? На оба вопроса — ответ был отрицательным.

Дышать было тяжело. И Марек постарался, выпаривая кислород, и ядовитый дым с «молчунами» не пахли сиренью. Жалко, что этот дым не воспламенялся, подорвали бы здесь всё разом и дальше бы поехали.

Я немного помечтал, как бы так разом очистить всю Гранаду. Та же розовая пыльца могла бы помочь. Если её можно настроить на определённые геномы людей или пришельцев, сделав её патогенной, то почему не настроить против тех же мокриц и «молчунов»? С другой стороны, будь это возможным, Вольф давно бы очистил и Гранаду и прочие земли от особо гадких монстров.

А если? Я пнул жёлтый дым, опасный для защитного слоя Аркадии. А потом прищурился, стараясь разглядеть розовую пыльцу. Но не смог. Видимо, там, где был дым, пыльца отсутствовала. А это, в свою очередь, могло, значит…

В принципе, всё что угодно, и время на обдумывание закончилось. Послышалось шарканье, и впереди начали вспыхивать ауры «молчунов». Первый ряд плотно растянулся по трапециевидному коридору, даже в угловой части, кажется, кто-то полз. Первый ряд суетливо подпирали следующие, но обогнать их пока не могли.

И когда зомби попали в луч фонаря, стало понятно почему. Ближайших раздуло, будто их прокипятили, а остатки одежды с кусками кожи слезли. Мокрицы у них в головах покраснели, стали напоминать варёных раков. Но, похоже, недоваренных…

Фей опустил пулемёт на землю и, поёрзав на камнях, устроился поудобней. Шустрый сначала навис над ним, потом оценив, что все гильзы полетят напарнику за шиворот, оттянулся на пару метров назад. Я присел на одно колено, перехватил огнемёт и стал ждать, когда «молчуны» подойдут поближе. Дотерпел метров до восьми и, когда уже одуревшие от нашего запаха, вторые ряды «прыгунов» повалили варёных, зажал спусковой крючок.

Лицо обдало жаром, и вся пещера перед глазами превратилась в один огненный вал, покатившийся вперёд. Сила огненной струи была такой силы, что первых монстров просто снесло, отбросив обратно. Началась куча-мала. Аромат стал просто непередаваемым, в куче огня что-то начало трескаться и лопаться, будто мы попкорн в микроволновке делаем. Я было собрался встать и надавить, прожигая толпу дальше — чувствовал бессильную злобу «стражников» с попытка перейти в ментальную атаку, но лицо горело и, кажется, уже мои глаза собрались вскипеть и лопнуть.

— Отходим, — прокричал я, и даже раньше, чем сам смог подняться, меня подхватил Шустрый и потянул назад.

Огнемёт ещё несколько раз огрызнулся, горячими сгустками и погас. Зато включился Фей, дал несколько коротких очередей в свалку из тел, дыма и гари, и, обливаясь потом, побежал нас догонять. Продышаться я хоть как-то смог, только оказавшись на свежем воздухе. Мокрый насквозь, лицо и руки горят — в хорошем смысле этого слова, просто покраснели и то ли дымятся, то ли просто пар идёт на фоне вечерней прохлады.

— Что там? — спросил встревоженный Купер, явно не ожидавший нас так быстро.

— Там ад, — хмыкнул Шустрый.

— Ну это понятно, а чего вышли-то? — не унимался Купер.

— Что-то жарко стало, — ответил я. — Короче, план — говно. Мы в этих тоннелях себя раньше сожжём, прежде чем найдём «королеву».

— Ещё и оглохнуть можно, — скривился Фей, ковыряясь у себя в ухе.

— И что делать? — спросил Купер. — Подорвём вход и завалим всё к чертям собачьим?

— Нет, проверить гипотезу одно хочу, — покачал я головой. — Ночью пойдём. По-тихому подберёмся к «королеве», а без её команд уже выманим остальных.

— Какой, говоришь, план — говно? — усмехнулся Купер. — И когда ты говорил пойдём, ты кого имел в виду?

Я не стал комментировать уточнение про качество плана, а на вопрос, с кем пойдём, ответ уже был рядом со мной. Пепел моментально уловил мой настрой и тут же уселся возле моей ноги.

— Там сначала пещера узкая, — сказал я. — Но потом она расширяется, и вроде даже поворачивает. Видно плохо было, но некоторые маркеры растянулись по площади. Самых прытких и нетерпеливых мы только что успокоили. Дальше есть очень неплохие шансы проскочить на маскировке.

— Допустим, — развёл руками Купер, показывая, что спорить не намерен. — Но мы следом пойдём. Сколько вам форы нужно?

— Сложный вопрос. Метров двести, а дальше по обстановке. Выступаем через три часа, а пока можно будет где-нибудь окопаться.

С этой целью мы покинули деревню. Откатились метров на триста вдоль дороги и развернули машины в сторону домов, засветив их фарами. Джуни осталась следить за разломом, а остальные разделились: кто-то готовил лагерь, а кто-то добывал брёвна для создания временных баррикад. Я же просто прохлаждался. Или лучше сказать: охлаждался.

Скинул с себя всё лишнее. План изменился, значит, и снаряжение нужно другое. «Стальная кость» с «Пером» и «Инстинкт стаи» с «Разделённой чуйкой», плюс маскировка, немного «Ауры тишины» и «Ночная сенсорика». М-да, можно сказать, что я, как и Пепел всё своё несу с собой. Правда, я прихватил по бутылочке «Живинки» и «Глюкозы», обе плюсовых и взял три термобарических гранаты, на случай незапланированного отхода.