— Похоже, что кто-то опять накаркал, решив, что хочет поработать в ночную смену, — согласился я.

Я отправил Фея с Хоббс к фургону, чтобы с одной стороны прикрыли с пулемётом, а с другой — были на низком старте, если придётся поспешно ретироваться. И Пепла с ними в придачу отправил, чтобы парень сам в бой не побежал.

Несмотря на свою раздолбанность, маяк мне уже начал нравиться. К тому же постройка, так сказать, была государственная, а не частная. А значит, когда отвоюем Гранаду, не появятся какие-нибудь наследнички.

В общем, маяк я решил никому не отдавать.

Фургон отъехал метров на двести в сторону, так чтобы при необходимости ударить толпу с фланга. Хотя так себе толпа — я насчитал двадцать три худых и сгорбленных силуэта. По прошлому знакомству с «молчунами», эти, скорее, относились к «прыгунам». Только уже отпрыгавшим своё, судя по неловким и вялым движениям, ещё годик-другой и сами рассыпятся. Что определённо хорошо. Но это не отменяло факта, что впереди нас ещё ждут «стражники» и гнездо с местной главой колонии.

Тут я подумал, а одна ли колония на такой большой территории, но решил раньше времени не каркать. «Молчуны» ненадолго замедлились, будто колебались в выборе направления. Толпа разом шатнулась в сторону маяка, потом — в сторону удаляющегося фургона. Я даже выпрямился в полный рост и рукой помахал, помогая им сделать правильный выбор.

Сработало!

«Молчуны» развернулись к маяку и похромали в мою сторону. Есть контакт! Точнее, до контакта ещё метров пятьсот, что вполне подходит для работы. Я разложил сошки и растянулся на холодном, каменном полу на краю балкона. Легко поймал первую цель в оптический прицел и начал настраиваться. Накатило какое-то странное, будто давно забытое чувство концентрации на цели. В последнее время драться в основном приходилось даже не в ближнем бою, а в ближайшем. Настолько впритык прижмёт какая-нибудь уховертская сколопендра, что уже начинаешь в принципе забывать, зачем оптический прицел придумали.

Я по новой оценил ситуацию, скорректировав расстояние до цели, ввёл необходимые поправки и попытался выкинуть из головы лишние мысли. Раз уж пошла речь о концентрации, то это и надо делать. Стрелок, винтовка, прицел — цель. Всё как раньше…

Сама цель только никак не вписывалась в опыт моей прошлой жизни. Я навёл перекрестие на потрескавшийся от засохших язв лоб, а потом увёл его ниже. Совсем «молчуны» старые, часть мумифицированной кожи отсутствовала полностью. Нос отвалился, губы облезли, большая часть зубов выпала, и теперь паразит торчал из открытого рта в полной своей красе. Циматоа, она же мокрица что-то там, заменившая язык Гранадскому бедолаге.

Я передёрнул плечами — уж слишком качественно оптика приблизила эту жуткую тварюшку. Маленькие чёрные глазки по бокам от гладкой треугольной головы, и сплюснутая морда с сомкнутой челюстью в виде галочки. Отчего кажется, будто паразит улыбается. Точнее, гаденько так ухмыляется и шебуршит передними лапками.

— Тьфу ты, тоже мне Доктор Зло на минималках, — проворчал я и потянулся к спусковому крючку. — К чёрту таких улыбаек…

Над маяком прогремел выстрел, а из толпы «молчунов» выбило первое тело. Голова монстра, а точнее, её содержимое, брызнуло фонтанчиком, а лёгкое тело, взбрыкнув, отлетело на пару метров.

Второй выстрел и ещё один «молчун» будто бы споткнулся, ткнувшись в землю. Третий. Четвёртый. Пятый…

— Кучно пошло, — прошептал я, перезаряжая магазин и продолжая сокращать толпу.

Признавать было странно, но отстрел монстров показался отдыхом. Лёгкой тренировкой, типа руку набить или потренироваться в стрельбе.

Когда «молчуны» закончились, я ещё где-то полчаса наблюдал за трупами. Фиксировал затухающие ауры мокриц, уцелевших, но потерявших свои тела. И только потом, прихватив канистру с бензином, прогулялся до «молчунов». Пепел со мной не пошёл, он сразу, как только я выпустил его из маяка, смылся куда-то на охоту совсем в другую сторону. Я развёл костры, выстроив огненный периметр с заметным запасом.

— Эффективно, но неэкономно, — проворчал я. — Одна надежда на Сапёра, что не с пустыми руками вернётся из Пироса.

Когда всё прогорело, а сканер показал пустоту на весь радиус действия, вернулись Хоббс с Феем, и мы устроились на ночлег в машине.

Ночь прошла тихо, мирно и без происшествий, а на рассвете мы уже развили бурную деятельность. По второму разу прошлись, отдирая всё прогнившее и выкидывая всё ненужное. Потом поехали искать нужное. Поговорка — ломать не строить трансформировалась в: ломать, чтобы строить, и, покатавшись по округе, мы нашли несколько заброшенных строений. Разобрали их, добыв материал для починки крыши и пола.

Немного тут, немного там. В постройки типа ангара затянутого плесенью не лезли, но отдельных хижин и лачуг, неприглядных даже для монстров, в округе было полно. Конечно, для наших целей подходило не всё. Порой с одной лачуги мы брали всего две-три доски, но за пять дней набралось достаточно, чтобы заделать основные бреши на маяке.

Краски не было, поэтому видок получился ещё тот: серые, жёлтые, рыжие доски в разной степени засушенности и выгорания на солнце пестрили на полу, но держались крепко. А сейчас это было главным.

Параллельно мы напали и на редкий лес в предгорьях Гранады. Фей, как говорится, рубил, а я отвозил. Напилить доски даже не пытались, укрепляли стены и перекрытия сразу брёвнами. Вторым заходом собрали небольшое ограждение, навалив по периметру ежей из брёвен. Крупных монстров, конечно, не остановит, переломают всё, а мелкие, наоборот, свободно проскочат. От насекомых мы тут же, практически на коленке, по старым рецептам приготовили отпугивающую смесь, но всё равно понимали, что это временные меры. Химии от «молчунов» у нас не было, но для них ограда как раз подходила. Не остановит, но задержит. Уже дважды ночью в этом убедились.

На всё это ушла ещё неделя. И с одной стороны меня тяготил факт бездействия, казалось, что пока мы здесь дыры затыкаем, мир рушится намного глобальней. Но потом я выдохнул и втянулся в это странное подобие мирной жизни и стал готовиться к прибытию своего отряда.

В роли встречающего у нас был Пепел. Нашего с ним взаимопонимания хватило, чтобы отправить шакраса в обговорённую заранее точку сбора, а потом привести всех сюда. На три дня позже, чем мы пытались планировать, но зато в полном составе. И даже с прибавлением. Как бы я ни верил и не храбрился, убеждая себя, что ничего плохого ни с кем не могло случиться, но пока пересчитывал людей, выбирающихся из машин, испытал не самые приятные мгновения. Выдохнул и расслабился, только когда встретился с Осой.

А дальше все дружно начали удивляться. Народ впечатлился, и вроде даже искренне, нашей крепостью, а я только и успевал, что уважительно кивать, через чуйку разглядывая обновлённые ауры «Пчёлок». Я не смог считать полный список изменений, всё-таки мой внутренний каталог уступал базе «Миротворцев». Но общее я уловил.

Все «Пчёлки» прошли двойные инициации и будто бы повзрослели. Уже никто бы не смог назвать их девушками-подростками, передо мной стояли молодые, уверенные в себе женщины. Пусть сильно молодые, но и сильно уверенные.

Лин и Рами пошли по пути силы. Но это был не песчаный кайман, а что-то более изящное и скоростное. При этом они изменились даже визуально — плечи стали чуть шире, проступили мускулы. Конечно, не на уровне перемасляных, перезагорелых бодибилдерш, но за инструктора по фитнесу они бы легко сошли.

Бэлла точно усилила собственную регенерацию. В её ауре считывалось столько жизни и энергии, что казалось, этот избыток сможет лечить не только её, но и окружающих. Плюс, я уловил что-то похожее на геном Тереховского. А значит, ставка ещё и на ум. Только думаю, что Бэлла не хочет всех пережить, а просто глубже разбираться в процессах исцеления тканей. И со временем у нас будет не просто лекарь, а высококлассный специалист.