До полицейского участка было всего метров пятьдесят, но мы всё равно по дороге зацепили ещё четырёх жуков. То ли подводила слабая маскировка Марко, то ли монстры оголодали настолько, что отслеживали любые движения, вплоть до тронутого листика, и сразу же кидались. Типа девять раз вхолостую, а на десятый, глядишь, и повезёт.

Зато умирали быстро. Правда, уже через минуту на их трупы подтягивались каннибалы-сородичи. Мы не останавливались, шустрым гуськом, как группа спецназа или банда ниндзя, чесали вперёд.

Одноэтажное здание тюрьмы выглядело целым. Краска облупилась, две стены заросли плющом, но на первый взгляд мирным и слабым. То есть без зубастых мухоловок и без проникновения в само здание. Через главный вход мы не пошли — на крыльце бледнел старый, полуразвалившийся панцирь, а в тени под самим крыльцом подрагивали тёмные пятна, не отражавшиеся на сканере чуйки. Марко предположил, что там может быть гнездо червошипов, которое проявится, как только мы вступим на доски.

От идеи приручить их Оса не отказалась, но пока решили оставить всё как есть. В случае чего поработают на нас, охраняя вход и просто так. Выбрали узкое окно, ведущее в кладовку, выломали решётку и её же использовали в роли лестницы. Оса, оттолкнув меня, просочилась первая, за ней Одри. И после короткой и практически бесшумной схватки в окно вылетел труп паука с отсечёнными лапами. Не биомех, а обычный, размером всего лишь с футбольный мяч.

— Теперь чисто, хоть и грязно, — сказала Оса, махнув нам с Марко.

На счёт прям уж грязно я бы поспорил, но запущено — точно. Паук в кладовой, видимо, поселился давно, запутав паутиной все стеллажи и проходы между ними. Скоропортящееся содержимое полок, к сожалению, такая упаковка не спасла. Мы обнаружили кучу давным-давно испорченных продуктов, трухлявые тряпки, похожие на арестантскую форму и всякую-разную хозбыт мелочёвку. Неплохо сохранилось хозяйственное мыло, банки с зубным порошком и бритвенные принадлежности, которыми не успели воспользоваться арестанты, но теперь перейдут нашим прибеженцам.

Марко прорубился через паутину к двери и принялся ковырять замок. Можно было и выбить, конечно, но он назвался экспертом, а пошуметь мы всегда успеем. Пока он возился, Оса с Одри пытались залепить кусками паутины окно, а я сканировал местность. В полицейском участке мы точно были не одни. Кто-то небольшой (размером с собаку) шарился за дверью и пулей сорвался, когда услышал скрип в замке. Вместе с ним вздрогнули и другие маркеры, рассыпанные по участку. Очень мне сейчас не хватало «Ночной сенсорики», приходилось додумывать расположение комнат в участке.

Щёлкнул замок, и я выглянул наружу. Пыльно, грязно, но пусто. Налево лестница вниз к камерам — и табличка с указателем сохранилась, и пост охраны уцелел со связкой ключей, висевшей на стене. Направо коридор и несколько дверей с проломами в нижней части.

— Начнём с камер, — я кивнул налево. — Потом уже снизу зачищать начнём, чтобы за спиной никого не оставлять.

— Есть версия, что там мы уже никого не спасём, — вздохнула Оса, но на связку ключей подхватила. — Чувствуешь кого-нибудь?

— Угу, — кивнул я, оставляя «орсис» на посту охраны и активируя «Перо».

— Может, это крысы? — спросила Одри.

— Крысы вроде бы первые бегут с тонущих кораблей и разрушенных городов? — пожала плечами Анна.

— Угу, только вот на Аркадии они, наоборот, первые прибегают, — хмыкнул я и посмотрел на Одри с Марко: — Осторожней, их там несколько.

Осе, думаю, эта информация была без надобности. Ещё вопрос у кого из нас сильнее чуйка развита. Она хоть и потеряла часть навыков после нулевого генома, но в каких-то вопросах я всё равно за ней не поспевал. Пару раз заводил разговор о встрече с Тихановским, чтобы и ей какой-то билд на развитие собрать и определить новые геномы, но в первый раз она просто отказалась, а во второй заявила, что её и так всё устраивает, а единственный билд или геном, который её интересует в будущем — это геном матери. Идея эта мне понравилась, вот только мне не нравилось неопределённость этого будущего.

Я встряхнулся, отгоняя лишние сейчас мысли. И на этот раз первым успел оказаться на ступеньках. Разглядел решётки камер и скелет какого-то бедолаги, протянувшего руки наружу. Точнее, одну — вторую уже кто-то откусил.

Сделал ещё несколько шагов, стараясь не шуршать листьями и не вляпаться в чей-то довольно свежий помёт. Успокоил чуйку, пульсирующую опасностью, и шагнул вперёд, сразу же уходя с возможной линии атаки. И чуть за сердце не схватился, вместо того, чтобы полоснуть монстра «Пером».

Вот вроде ко всему был готов, даже с точностью до полуметра чувствовал расположение. Да и на Аркадии не первый день, но всё равно в одном месте ёкнуло, а в другом сжалось, когда растопыренная пасть с раскиданными в стороны когтями, просвистело над моей головой, задев меня по уху холодным хвостом.

Всё-таки крыса! Сильно мутировавшая, но крыса. Больше всего изменилась пасть, к обычным клыкам добавились не то бивни, не то жвала как у насекомых. Шкура облезлая, вместо меха красные бугры-наросты и явно гипертрофированные когти, длиной почти не уступающие жвалам. От обычной крысы остались только чёрные глазки, небольшие, круглые ушки и длинный бледно-розовый хвост, который, правда, сам по себе больше был похож на змею.

И вся эта хрень, шипя и брызжа слюной, пронеслась надо мной. Налетела на стену, спружинила и, развернувшись в воздухе, снова полетела на меня. Я присел с уходом в сторону и поймал монстра на клинок. «Перо» вышло из спины, продолжая насаживать монстра глубже и приближая клацающую пасть к моему предплечью.

Брызнула кровь, но умирать крыса не собиралась совершенно. Наоборот, рвалась глубже, пытаясь перекусить мне вены. Я взмахнул рукой, сбрасывая тяжёлую тушку с ножа. Получилось хорошо. Разрез расширился, крови пролилось больше, а крыса смачно шмякнулась о каменный пол.

Но и опять не умерла! Тут же крутанулась и, скребя лапами, сдала назад. Но не ради побега, а просто взяла разгон и снова сиганула мне в лицо.

— Да чтоб тебя!

Я каким-то занывшим в спине чудом увернулся и, бросив «Перо», перехватил крысу в воздухе. Добавил к скорости её полёта, рывок своего разворота, и впечатал её в решётку камеры. Ударил с такой силой, что морда втиснулась между прутьев, а жвала с треском оторвало. Уворачиваясь от лап, я протащил морду крысы до ближайшей перемычки и добил локтем, ломая ей позвоночник.

— Да чтоб тебя ещё раз, — выдохнул я, когда и после всего этого, монстр попытался дотянуться до моей ноги когтистой лапой.

— Держи, — крикнула Оса, привлекая моё внимание, и метнула мне запасной серп. — Заканчивай уже, новые идут. Тут где-то нора.

Я перехватил серп и, прежде чем крыса вынула голову из прутьев, повторно ударил её по шее. От бугров, попавших под удар, посыпались искры, тушка свалилась на моей стороне, а голова укатилась в камеру.

— Сумрак, не залипай, — поторопила Анна. — Ещё идут, и твой метод нам точно не поможет. Придумай что-нибудь новое!

Я не залипал, просто хотел убедиться, что эта хрень больше не поднимется. Ну и ждал каких-то откровений про убойные зоны, но, похоже, монстры в Гранаде явно мутировали быстрее, чем обновлялась «база данных» шакраса.

Обернувшись в другой конец коридора, сразу же понял, о чём говорит Оса. Вся решётка дальней камеры обрывалась где-то на половине. Большая часть прутьев была сгрызена, только стружка на полу валялась, а остальные явно использовали, чтобы точить клыки.

Свет из зарешеченного окошка у меня за спиной в тот угол уже не долетал, но и без него отчётливо проявились три тушки с горящими глазами. И пока медленно и осторожно, больше принюхиваясь и покусывая воздух, монстры начали движение.