Каждые десять метров притормаживали, и когда до видимого края ядовитого тумана оставалось метров пятьдесят, у меня запершило в горле. Окликнув команду, жестом отогнал всех подальше, а Шустрого, наоборот, позвал к себе.

— Давай свой тестовый образец, — сказал я, кивнув на его рюкзак.

— Ща… Аккуратней только, а то кусается зараза, — ответил Шуст и закопался в рюкзаке, тут же одёрнув руку. — Больно, блин, кусается.

Он потряс прокушенным пальцем и нырнул туда снова. На этот раз успешней. На свет появился маленький зверёк — этакий обычный хомяк, только помимо резцов в маленькой пасти с трудом умещалось ещё два ряда кривых зубов.

— Много таких? — спросил я, аккуратно перехватывая зверька.

Зверёк казался очень хрупким и дрожал всем телом, вот только в глазах у него не было ни капли страха, а легко читалась смесь гнева и презрения. Чуйка при этом подсветила его насыщенным красным цветом. Мне даже захотелось пробить его по сканеру, но стоило за ним потянуться, как монстрик выскользнул у меня из пальцев, соскочив на землю.

— Один был, — настолько невозмутимо ответил Шустрый, что стало видно, как он старательно эту невозмутимость сохраняет. — И этого-то еле поймали.

Я посмотрел на зверька, усевшегося неподалёку от моей ноги. Мелкий деловито умылся, потом ответил на мой взгляд и презрительно запищал.

— Иди давай, — я кивнул ему на дым. — Хорош выёживаться.

Не знаю, что там подумал Шустрый, взгляд у него сделался очень уж удивлённым, но ментальной связи с хомяком у меня не было. Вообще, никакого взаимопонимания не было, хотя он и признал во мне шакраса, не став кусать. Да и честно говоря, сам факт, что придётся использовать для теста живое существо против его воли мало бы чем отличал меня от всех тех, с кем я борюсь на Аркадии.

— Мелкий, давай, помоги нам, — сказал я ещё раз.

И «хомяк» недовольно и грубо запищав, развернулся, метнул задней лапой немного песка в сторону Шустрого и спокойно почесал в сторону дыма. Я думаю, что ему нас просто лень обходить, но Шустрый всё равно удивился.

— А что, так можно было? — усмехнулся он, наблюдая за «хомяком».

Нашей условной договорённости хватило всего метров на пятнадцать. Как только на тропинке появилось ответвление, чистое от трупов «молчунов», зверёк тут же сиганул в траву, и больше мы его не видели.

Отравленным или больным «хомяк» не выглядел, счастливым тоже, но это, скорее всего, характер. Махнув рукой, чтобы прикрывали — по бокам было два дома, которые мы ещё не проверили, я пошёл по следам «хомяка». К першению в горле добавилась щекотка в носу, словно там зашевелились волосы, а потом (уже в конечной точке) нос наглухо заложило.

В голове будто что-то щёлкнуло, и перед глазами всплыло сообщение системы «Древних»:

'В воздухе зафиксировано чужеродное вещество.

Состав не определён.

Опасность для организма донора — вариативно в зависимости от базового генома.

Опасность для защитного фона Аркадии — выше среднего'.

— У меня какая-то белиберда в шлеме написалась, — сказал Купер, подойдя ко мне. — Ты понимаешь что-нибудь?

— Ну, пишут, — я поморщился, оттого, что система опять назвала меня донором, — что для людей вариативно. Короче, лотерея. Но вот для Аркадии точно не полезно. Подожди, что-то ещё…

Перед глазами появилась новая надпись:

«Организм донора адаптирован к чужеродному веществу. Навык „Токсичный адаптив в связке с 'Композитной кожей“ переведены в режим фильтрации».

Не знаю, что именно произошло, но опция, кажется, полезная. Нос снова задышал нормально, хотя в глубине переносицы ощущалась едва заметная тяжесть. Першение прекратилось, но на нёбе появился шершавый налёт.

Я сделал несколько глубоких вдохов, привыкая к новому состоянию, и неприятные ощущения исчезли.

— Ну что там? Зря Шустрого гоняли, получается? — нетерпеливо спросил Купер.

— Лучше перебдеть, к тому же мы узнали, что для генома зубастого хомяка газ вариативно безопасен, — ответил я.

— У нас вроде таких нет, — задумчиво сказал Купер, будто всерьёз вспоминал генетический состав команды. — Ещё тесты будем проводить?

— Нет, — покачал я головой. — У меня иммунитет, у тебя шлем, плюс четыре противогаза. Трое идут на разведку…

— Другие трое их потом вытаскивают? — перебил меня Купер.

— Типа того, — кивнул я. — Фей с Шустрым со мной, ты на подхвате, Пепел на связи с тобой останется.

— Может, выманим? — неуверенно спросил Купер.

— Если получится, то обязательно, — кивнул я, поправляя трёхточку на «сиге» и проверяя, легко ли я смогу переключиться на «чезеты».

Правила «Тёмной охоты» снова мимо, «орсис» в машине и против «королевы» я бы лучше с ним в руках вышел. Причём на его рабочей дистанции. Но из серии мечтать не вредно. Так-то вообще лучше пригнать две фуры с химией, засыпать здесь всё с горкой, потом катком проехаться и сверху бетоном залить. А бетономешалок я на Аркадии пока не встречал…

— Ладно, прорубя у меня для тебя нет, но жаромёт давай сюда, — улыбнулся я Куперу, забирая из его рук огнемёт. — Фартук себе оставь, он меня только замедлит.

В огнемёте был полный бак, второй я закинул в рюкзак, плюс отдельно несколько фляг, чтобы пополнять на ходу. Плюс «сиг» на плече, плюс два пистолета, полный подсумок гранат… Тяжеленный фартук мне уже реально некуда было деть, я тогда просто с места не сдвинусь.

Фей выглядел примерно так же, с той лишь разницей, что он, кроме ПКМ, нёс с собой запасной ствол и два короба. Шустрый тоже обвешался. В Земсекторе его коллекция пополнилась раритетным пистолетом-пулемётом Шпагина образца сорок первого года, он же наш старый добрый ППШ. Он добыл к нему аж четыре барабана, каждый на семьдесят один патрон, и против «молчунов» не сильно уступал в огневой мощи Фею.

Парни нацепили маски с генераторами воздуха, став похожими на каких-то дезинсекторов. Мы сверили часы, засекая, сколько они продержатся без риска отравления, и клином выдвинулись к разлому.

Подошли к дому впритык и замерли, нацелившись на тёмные отверстия. Чуйка орала дурниной, подсказывая, что темнота не означает пустоту. Я сам буквально на физическом уровне ощущал скопление затаившейся чужеродной злобы. Слишком уж громко они о нас думали, но наружу никто не торопился.

Я уже было собрался спускаться к самой большой дыре, уходящей под землю, как меня окликнул Марек.

— Подожди, подготовлю немного, — крикнул он и, получив от Купера защитную маску, побежал к нам.

Протиснулся к самому обрыву. Присел на корточки и положил ладонь на камни. Всколыхнул жёлтый туман, погрузив в него руку по запястье, и опустил голову. Даже, кажется, глаза закрыл, совершенно не переживая, что кто-нибудь может кинуться.

А я вот запереживал. Сам нацелился на яму, Фея — на открытый дверной проём в подвале, а Шустрого на окна первого этажа. Ещё и Купера подозвал для подстраховки.

Сначала ничего не происходило. Марек либо настраивался, либо в прямом смысле этого слова разогревался. Прошла почти минута тревожного ожидания, и ядовитый дым вздрогнул. Сначала вокруг Марека, а потом и по всему разлому начал редеть, будто его выпаривают. Стало лучше видно землю и кости разной формы, до этого скрытые дымом. Вроде человеческие, но опознать точно я не успел — они первые занялись от теплового давления Марека.

Потом покраснела земля, и эта краснота побежала по стенкам всего разлома. Немного забралась и по стенам подвала, но довольно быстро отступила, сконцентрировавшись на глубокой норе. Оттуда повалил уже обычный дымок. Подозреваю, что и горелой тухлятиной запахло, но мы столько её уже сегодня сожги, что я без всяких фильтров перестал её чувствовать.

В тёмной норе что-то колыхнулось, и оттуда выпал «молчун». Кожа в волдырях, словно ошпаренная, а во рту скукоженная мокрица. Мертвяк — уже без вариантов. «Молчун» по инерции сделал ещё пару шагов и рухнул в остатки тумана. Мы даже стрелять не стали.