Он взял со стола чашку, из которой она утром пила чай. Она ещё пахла мятой. Он сжал её в руках и закрыл глаза.

— Я найду способ, — прошептал он. — Я найду способ, слышишь? Ты только дождись. Дождись меня.

Дни тянулись медленно. Слишком медленно. Он считал часы. Потом минуты. Потом секунды.

На третий день пришла весточка. Короткая, сухая: «Добралась. Шахты в ужасном состоянии. Разбираюсь. Всё в порядке».

Он выдохнул. Но не расслабился.

На пятый день весточка не пришла.

На шестой — тоже.

На седьмой в бюро ворвался Николас. Бледный. С трясущимися руками.

— Она пропала, — сказал он. — Караван не прибыл на постоялый двор. Нашли перевёрнутую повозку со следами крови.

Йердан не помнил, как встал. Не помнил, как накинул плащ. Не помнил, как вышел на улицу. Он помнил только одно: она там. Одна. Возможно, ранена. Возможно, умирает. И он не может до неё добраться.

— Йердан, ты куда?! — Николас бежал за полудемоном, вены которого окрасились в чёрный цвет.

Подросток с трудом успевал за увеличивающимся в размерах демоном, а стражники направили на него копья, не решаясь атаковать, ожидая приказа от старшего. Дежурный на стене спешно связывался с кем-то по амулету связи.

— Капитан, у нас тут демон… Нет, не проникает… Да, уходит. Что?! Его не трогать!

Внимательно слушающие своего старшего стражники неуверенно опустили копья, пропуская монстра через ворота.

Внутри Йердана всё горело — ярость, страх, отчаяние. Драконья кровь ревела: «Она твоя! Ты не защитил! Найди её! Убей всех, кто её тронул!» Демоническая половина вторила: «Разрушь оковы. Сожги заклинание. Ты сильнее, чем думаешь».

Он закрыл глаза. И перестал бороться.

Заклинание давило на него, как многотонная плита. Оно впивалось в кости, в мышцы, в кровь. Оно жгло. Оно разрывало. Но он больше не сопротивлялся. Он позволил боли течь через себя. Позволил демонической сущности проснуться — не для того, чтобы взять верх, а для того, чтобы дать ему силы.

Он думал о ней. О её улыбке. О её голосе. О том, как она спала у его ног, уткнувшись головой в его колено. О том, как сказала: «Ты не один». О том, как поцеловала его в щёку.

Она была его якорем. Его малой родиной. Его домом.

Драконья кровь взревела, и Йердан рванулся вперёд. Он представил, как стены заклинания трескаются, как оковы рвутся, как он выходит за границу города. Боль была невыносимой. Она разрывала его изнутри, как дикий зверь. Но он не останавливался. Он думал о ней — и шёл. Воздух задрожал из-за избытка магии. Тело горело, спину полоснуло острой болью, и ноги подкосились, но он не остановился, а просто пополз. По позвонкам пробежала волна дрожи, а лопатки словно прижгли раскалённым клеймом. Ткань рубашки на спине с треском разорвалась на лоскуты.

— Р-р-ааа! — взревел Йердан от нечеловеческой боли.

Его крик заглушили многочисленные костяные щелчки, накладывающиеся друг на друга. На мгновение всё затихло. Мышцы натянулись за спиной, и с тихим шорохом что-то чуждое, воздушным потоком с глухим свистом, подняло клубы дорожной пыли.

Когда он открыл глаза, то уже стоял на дороге за городскими воротами, с удивлением понимая, что никакие колокола не звонят, сообщая всей столице о грехопадении его отца. Позади догорали остатки магической печати. Он не знал, как это сделал. Но он был свободен от заклятия. Неожиданно тяжёлая ноша тянула назад. Йердан осмотрел свои когтистые руки — уже привычная демоническая форма, но от локтей к плечам нарисовался узор из чёрной чешуи, складывающийся в дорожку к могучим чёрным крыльям, сотканным из тьмы. Древняя магия королевской крови заставила выпрямиться и сделать пробный взмах. С мальчишеским азартом Йердан сделал ещё один взмах, ещё и ещё.

— Так ты дракон?! — с изумлением спросил Николас, взирая на трёхметровое чудовище.

— Я лечу за ней, — прорычал Йердан и начал набирать высоту.

— Постой! — срывая голос, закричал Николас. — Я с тобой!

— Зачем?! — Йердан на миг замер и немного опустился.

— Ты и Астария спасли мне жизнь, и если ты меня с собой не возьмёшь, то я отправлюсь один! — сжав кулаки и шмыгая носом, кричал обиженный подросток. — Тебе нужен проводник, а я знаю север как свои пять пальцев. Я там вырос!

Йердан опустился на землю и потрепал парнишку по волосам.

— Ну что же с тобой сделать? — риторически спросил демонический дракон, подкидывая парнишку на спину и набирая высоту. — Держись, Николас!

Ветер бил в лицо, холодный и злой, но Йердан не чувствовал его. Он чувствовал только одно: она где-то там, внизу, среди замёрзших болот и голых лесов, одна, возможно, раненая, возможно, умирающая. И он летел.

Николас вцепился в чёрную чешую на его спине, прижался всем телом и что-то кричал, но ветер уносил слова. Йердан не разбирал. Он просто летел — на север, туда, где небо становилось тяжелее, где воздух пах снегом и дымом, где на горизонте маячили тёмные силуэты гор.

Под ними проплывали деревни, занесённые снегом, редкие огни постоялых дворов, тёмные полосы дорог. Он искал её след. Эмпатическое чутьё, обострённое до предела, вылавливало из общего фона только одно — знакомый, колючий, тёплый отпечаток её эмоций. Он был слабым, далёким, но живым. Она была жива.

— Левее! — крикнул Николас, дёргая его за чешую. — Там, у Северного Ключа, есть старый тракт! Если караван перехватили, то, скорее всего, следы уведут к заброшенным шахтам!

Йердан послушался. Он повернул влево, и вскоре внизу показалась разбитая повозка. Она лежала на обочине, перевёрнутая, с отломанным колесом. Вокруг — тёмные пятна на снегу. Кровь. Но тела не было. Ни её, ни кучера, ни охраны.

Он приземлился в ста метрах от повозки, и Николас соскочил на землю, проваливаясь по колено в снег.

— Следы, — сказал парнишка, приседая. — Свежие. Они ведут вон туда, к скалам.

Йердан кивнул. Он снова принял человеческий облик — точнее, нечто среднее: демонические черты остались, но крылья исчезли, и он стал меньше, компактнее, готовый к бою. Когти на руках блестели чёрным.

Они шли по следу час. Может, два. Снег заметал тропу, но Николас читал её, как книгу, втягивая воздух носом и шевеля ушами. Он вырос здесь, он знал эти места, и это было единственной причиной, по которой Йердан согласился взять его с собой.

На третий час они нашли сторожку. Она стояла на краю утёса, покосившаяся, с забитыми окнами, но внутри горел свет. И у входа стояли двое — здоровые, закутанные в меха наёмники с арбалетами.

— Она там, — прошептал Николас. — Я чувствую.

Йердан не ответил. Он тоже чувствовал эмоции напуганной Астарии и просто шёл вперёд — открыто, без скрытности. Наёмники заметили его, вскинули арбалеты, но не успели выстрелить. Демоническая сила, сконцентрированная в одной точке, темным кулаком ударила в них, как таран. Один отлетел к стене, второй рухнул на снег.

Дверь сторожки распахнулась от удара. Внутри, на полу, связанная, с разбитой губой и синяком на скуле, сидела Астария. Рядом сопровождающая ее служанка и старик кучер, охраны баронессы нигде не было видно. А над ними стоял третий наёмник с ножом.

— Ещё шаг, и я её…

Он не договорил. Йердан двигался быстро. Чистая демоническая ярость, отточенная годами тренировок. Нож упал на пол, звякнув. Наёмник — следом.

Астария подняла на него глаза. В них были слёзы, боль и что-то ещё — что-то, от чего у Йердана перехватило дыхание.

— Ты пришёл, — прошептала она.

— Я всегда приду, — ответил он, опускаясь рядом и разрезая верёвки когтями.

Она улыбнулась — слабо, но по-настоящему. И когда он прижал её к себе, она уткнулась лицом в его плечо и заплакала, обдав его коктейлем боли, страха и облегчения.

Николас стоял в дверях, глядя на них, и улыбался. А где-то за стенами сторожки выл ветер, и снег заметал следы. Но здесь, внутри, было тепло. И зверолюд был счастлив, что успел помочь своей благодетельнице.