Он посмотрел на неё снизу вверх, и в этом взгляде была такая благодарность, что Астария на миг замерла.

— Я привыкну, — сказал он. — Может быть.

— Я помогу, — ответила она и легонько коснулась его плеча.

Их уединение длилось недолго. Из гостиной послышались голоса, затем осторожные шаги, и в дверном проёме кухни показались остальные дети. Сначала воровка-ящерка, которая держала за руку свою младшую сестру, потом ещё двое мальчишек с эльфийскими ушами, которые всё ещё тёрли глаза. Шилен уже была на ногах, держась за стену — она явно старалась не показывать боли, но было видно, что каждый шаг даётся ей с трудом.

— Доброе утро, — сказала Астария, оборачиваясь к ним с тёплой улыбкой. — Завтрак на столе. Проходите.

Дети переглянулись, но повиновались. Младшие тут же уселись за стол, придвигая тарелки и с любопытством рассматривая кашу с ягодами, хлеб и мёд. Шилен помедлила у входа, окидывая взглядом комнату, в которой ещё недавно было так холодно и пусто, а теперь — тепло, свет и вкусный запах.

— Вы не представляете, — сказала она тихо, — как много это значит для нас. Мы… мы не надеялись, что сможем просто позавтракать в тепле. Без страха.

— Это только начало, — коротко ответил Йердан. — Садись, еда остывает.

Маленькая гарпия, сидевшая между Астарией и Йерданом, уже доедала свою порцию и смотрела на других детей с любопытством.

— А ты кто? — спросила она у воровки-ящерки.

— Хельма, — ответила та, садясь рядом. — А это моя сестра Мира.

— Я — Айрис, — представилась маленькая гарпия и показала на Шилен, — а это моя сестра. Мы теперь будем здесь жить. Он сказал, — она кивнула на Йердана, — что мы в безопасности.

Дети зашептались и закивали, и в комнате повисло удивление. Астария разливала чай, подавала хлеб, и всё вокруг казалось почти нормальным. Почти как в настоящей семье.

И тут в проёме кухни появился старший мальчик. Чёрные кошачьи уши были настороженно прижаты к голове, глаза казались ещё более жёлтыми и цепкими, чем накануне. Он смотрел на Йердана, который стоял у плиты, наливая себе чай. Мальчишка ещё не завтракал, но не сел за стол. Он не мог сесть. Внутри него всё кипело.

Он подошёл к Йердану вплотную, почти вызывающе, и спросил, глядя прямо в глаза:

— Скажите. Это правда, что вы — полудемон? Что ваша мать была демоницей? Потому что если так… я не знаю, должен ли я вам верить. Мой отец на северной границе. Он воюет с демонами. Я не могу доверять их кровному родственнику.

– Николас! – возмутилась Хельма.

Вокруг воцарилась абсолютная тишина. Дети замерли. Астария перевела взгляд на Йердана.

Йердан поставил чайник на стол и медленно повернулся к Николасу. Он не улыбнулся. В его ореховых глазах не было ни гнева, ни вызова. Только усталость и глубокая, почти печальная правда.

— Да, — сказал он просто. — Это правда. Моя мать была демоницей. Но я никогда не сражался против людей, эльфов или других рас. Я воюю с теми, кто предаёт и убивает тех, кто слабее. Вроде Фенриса, который посадил тебя в подвал. Вроде судьи Лира, который заставляет беззащитных барышень страдать. Это та сторона, которую я выбрал.

Николас сжал кулаки, его уши вздрогнули. Он стоял, глядя на Йердана, как на загадку, которую невозможно разгадать. Его тело дрожало от напряжения.

— Я должен ненавидеть вас, — произнёс он сквозь зубы. — Мне говорили, что демоны не могут быть добрыми. Что они злые и коварные. Что они только притворяются.

— Ты можешь ненавидеть меня, — спокойно ответил Йердан. — Но только если это правда.

Николас замер на мгновение. Его взгляд метался по комнате, по лицам детей, по Астарии, по маленькой Айрис. И вдруг он выдохнул — медленно, тяжело, словно сбрасывая огромный груз.

— Вы правы, — тихо сказал он. — Я… я не знаю, кто вы. Но я не хочу ненавидеть. Я хочу быть похожим на вас. В смысле не стать демоном, а тем, кто может защитить других. Потому что это вы спасли нас.

Йердан смотрел на него не мигая. В его взгляде не было превосходства. Только признание.

— Если хочешь учиться — оставайся. Но это будет трудно. И я не стану тебя жалеть.

— Я не хочу жалости, — ответил Николас и поднял голову, расправляя плечи. — Я хочу научиться быть сильным.

Астария подошла к ним и встала рядом с Йерданом, ожидая его решения. Йердан слегка кивнул.

— Добро пожаловать в команду, Николас, — сказала она мягко, но в её голосе звучала гордость.

Йердан чуть заметно улыбнулся, искренне. Команда «У чёрта на куличках» пополнялась без его участия.

Дни, последовавшие за освобождением детей, были наполнены лихорадочной деятельностью. Йердан и Астария работали без остановки: он — с Гарриком и королевскими курьерами, она — с Шилен, готовя её к показаниям и собирая последние документы.

Шилен, несмотря на свои травмы, держалась с удивительной стойкостью. Она перестала прятаться, перестала бояться. В её золотых глазах больше не было того дикого страха, который Йердан видел в первую их встречу. Была холодная, ровная решимость.

— Я готова, — сказала она утром, стоя перед Йерданом в его кабинете. — Я скажу всё, что знаю. О Лире. О его связях с Фенрисом. О том, что он делал со мной и с другими жертвами.

— Ты уверена? — спросила Астария, стоящая у окна. — Если ты выступишь публично, пути назад не будет. Лир не простит тебе этого.

— Он уже не простит, — горько усмехнулась Шилен. — Но теперь у меня есть вы. И я больше не одна.

Они отправились в главное управление стражи в Нижнем городе, куда Йердан заранее отправил запрос и копии документов. У входа их встретил сам начальник управления — немолодой человек с усталым лицом и цепким взглядом, который уже был предупреждён о важности визита.

— Госпожа Шилен, — сказал он, приглашая её в свой кабинет, — я ознакомился с вашими показаниями, которые вы подали в письменной форме. Но мы должны заслушать всё лично. Вы готовы?

— Готова, — ответила Шилен, и её голос не дрогнул.

Она рассказывала почти два часа. О том, как судья Лир похитил её, изуродовал, вырвал крылья и оставил умирать в подвале. О том, как другие жертвы — полукровки, оборванцы, те, у кого не было никого, кто мог бы за них заступиться — проходили через его руки. О том, что Лир был не просто извращенцем, а частью большой системы, которая уничтожала неугодных.

Начальник стражи слушал молча, изредка делая пометки. Когда Шилен закончила, он поднял на неё глаза, и в его взгляде было что-то похожее на уважение.

— Этого достаточно, — сказал он. — Мы задерживаем судью Лира сегодня же.

Лира арестовали на следующее утро. Прямо в его особняке, когда он завтракал, не подозревая о том, что его репутация, его защита, вся его гнилая империя рухнула в одночасье. Слухи разлетелись по городу со скоростью лесного пожара. Люди, которые ещё вчера боялись его, теперь шептались на рынках и площадях: «Судья Лир — извращенец. Он убивал полукровок. Его взяли».

Лир пытался сопротивляться, ссылаясь на свои связи и влияние, но ордер на арест был подписан личным секретарём короля. Жалобы не помогли. Его увезли в кандалах, а его место временно занял другой судья — тот, кого Йердан знал лично и кому мог доверять.

Через три дня после ареста Лира состоялось предварительное слушание по делу о брачном договоре Астарии Вереск. Это был тот суд, которого она ждала долгие месяцы. Тот, который должен был вернуть ей всё, что отнял Таргалин: наследство, дом, право на жизнь без оглядки на унижения.

Йердан сопровождал её. Он сидел в зале суда, на скамье для свидетелей, и слушал, как она говорит. Как она выпрямилась во весь рост, как её голос звучал твёрдо, как она смотрела на судью — не как жертва, а как обвинитель.

— Отец подписал этот договор в день свадьбы, — говорила она. — Мне не дали времени его прочесть. Мне даже не сказали об его существование. Я была молода, доверчива и не знала, что мой отец уже договорился о моей судьбе за моей спиной. Я не знала, что этот договор лишает меня всего, что у меня было.