— Лучше, чем ощущаются.

Арчи тут же развернулся и вышел, видимо, чтобы не отвечать на теплую улыбку в желтых глазах. Моррис закатил глаза и последовал за лидером спасателей.

— Мне тоже пора, — глядя им вслед, сказала Малиника.

Роб тут же вытащил из кармана очередной блистер со стимулятором, бросил его на одеяло. На прикроватном столике лежало только снотворное. Малиника сгребла шуршащий квадратик с колен Вернона, встала, уже на ходу прижала инжектор к запястью. Ее усталый взгляд вперед и вниз можно было объяснить бессонной ночью, можно — нежеланием вступать в спор с Лидией, с немым укором стоявшей возле терминала. Оба вейвера внимательно, со странным любопытством смотрели ей вслед. «Если встречусь с Ямакавой взглядом — разрыдаюсь от напряжения». Было бы здорово, но сейчас на это совсем нет времени.

Выходя, Малиника поправила покосившуюся створку. Дверь за ней плавно закрылась.

* * *

Наземная база, 2550-07-24 05:28

Вязиницына догнала Арчи в коридоре, ведущем в столовую. Некоторое время они шли рядом.

— Услышал, как Алия сказала, что вчера они запустили Bear Storm у Ямакавы, — вдруг сказал Сильвергейм. — Мы как-то работали на эвакуации большого добывающего комплекса, под которым провалился карст, и какой-то идиот на грузовом флаере решил пролететь над ним. Отключил автопилот, вопивший, что маневр не безопасен. Не справился с управлением, конечно. Вез цистерну какой-то дряни, разбился прямо возле лагеря спасателей. Количество пострадавших сразу удвоилось, причем все тяжелые, такие, что поможет только полная замена крови с последующей пересадкой легких. У всех спасателей на миссии есть готовые запасные органы, но действовать надо было быстро, а кровезаменителя и реаниматоров не хватало. Главврач полевого госпиталя в надежде хоть как-то уменьшить содержание химиката в крови спровоцировал шторм всем Bear. Из семнадцати нас выжило трое.

Малиника на шаг обогнала Арчибальда, открыла дверь и вошла в полупустую еще столовую.

— У Ямакавы этот шторм был четвертым.

— Не может быть!

Арчи резко остановился. Малиника недоуменно обернулась:

— Почему?

— Я после одного-то с трудом комиссию прошел.

Договорить не удалось: через заблокированную в открытом состоянии дверь наружу доносился чертовски знакомый шум.

* * *

Наземная база, 2550-07-24 05:27

Когда дверь за Вязиницыной закрылась, в медпункте повисла напряженная тишина. Главврач смотрела на вейверов. Вейверы — на нее. Исходившее от Маккой негодование, казалось, распирало стены небольшого помещения.

— Почему ты запустил только частичный анализ иммунного профиля? — наконец спросила она. Стандартная процедура после Bear Storm включала проверку иммунного ответа на полторы тысячи медицинских субстанций. В тесте Оливо было лишь четыреста тридцать пять.

— По остальным результат известен, — буркнул Роб.

— То есть положительный. Сильная аллергическая реакция на две трети медицинской химии или полная нечувствительность к ней.

Вейверы молчали.

— В твоей медицинской карте — ни слова о предыдущих штормах.

Вейверы молчали. Маккой перевела взгляд с Ямакавы на Оливо.

— У тебя есть его иммунный профиль. Дай доступ.

Вейверы переглянулись. Роб несколько раз тапнул по планшету. Маккой открыла новую таблицу. Тяжело вздохнула.

— Не владея этими данными, любой, решивший полечить у Ямакавы что-то сложнее ссадины, его убьет.

Роб упрямо не отводил взгляд.

— Что, если бы в полете за Медной Горой он заработал что-то серьезнее пары синяков? Целенаправленно спровоцированный Bear Storm и внезапная анафилаксия во время операции — это разные вещи.

Вейверы молчали. Они оба считали риск оправданным. Маккой начала догадываться, почему. Два тапа по планшету — и она нашла правильный вопрос. Снова перевела гневный взгляд на Ямакаву:

— Как ты прошел медкомиссию?

— Мы кровь заменили, — ответил за Вернона Роб.

— Заменили? — Лидия не понаслышке знала, как работает система сбора медицинских данных для космических миссий. Подменить пробы невозможно: вместе с собственно составом и функциональными тестами всегда проверялось совпадение ДНК.

— Сгенерировали мою кровь по генетико-функциональному шаблону, как для переливания, и перелили весь объем за несколько часов до анализа. Иммунная система за такое короткое время не успевает восстановить все антитела и обучить иммунные клетки. Без задокументированных штормов анализ из лимфатических узлов не берется.

Ямакава говорил об этом спокойно, как о тестах на алкоголь перед занятием в летной школе, где цена вопроса — таблетка, инъекция, литр физраствора перорально и бегом в туалет, а если и прошмыгнет кто нетрезвый, так автоматика считает скорость реакций пилота и до сложных упражнений не допустит. Только вот в его случае речь шла не о залетной химии, а о постоянном неизлечимом дефекте иммунитета, в штыки воспринимающего значительную часть медицинских препаратов.

— Вернон, ты знал, что не проходишь по здоровью на базовую экспедицию?

— Да.

Маккой и Ямакава сцепились взглядами. Оба знали, что и на Нью-Цереру он уже тоже не проходил.

— Если что с тобой стрясется, считай, что великой науки Фармакологии для тебя не существует.

Вейверы молчали.

— Ты настолько себя не ценишь?

— Я настолько себя ценю, Лидия.

На большом экране мигнул индикатор завершения анализа. Оба врача одновременно открыли результаты на своих планшетах. Роб плотно зажмурился. Маккой задумчиво пожевала губу.

— Ты потратил все свои жизни, Вер. Эта последняя, да и от нее немного осталось. Ты теперь хрустальный.

* * *

Наземная база, 2550-07-24 05:29

—… Таким беспечным?!! После сегодняшнего ночного обвала купол над Винегретом рухнет в ближайшие семнадцать часов с вероятностью в девяносто пять процентов, и все, что мы можем с этим сделать, — это следить по датчикам и любоваться с орбиты! — Санни, до начала эпидемии занимавшаяся расчетами контролируемого подрыва долины Винегрет, чтобы безопасно захоронить радиоактивные остатки Ковчега, кипела от ярости.

— Твоя модель слишком грубая. Ни черта там не рухнет. — Джамиль тоже злился, но голос его звучал холодно и высокомерно.

— А в твоей модели — трава и грибы! В тебе, наверное, тоже, жрешь их там с местными, не иначе!

— Эй, полегче! — попытался вклиниться кто-то из толпы. Стоявшая чуть в стороне Алия улыбалась во весь рот.

— Не веришь мне и Ван Уик — спроси принцессу.

— Не смей называть ее!..

— Малиника Матвеевна Вязиницына, доктор агрогенетики. — Малиника протянула Джамилю руку. — Для друзей — Лина.

Прерванная на полуслове Санни, тяжело дыша, смотрит на ее загорелую ладонь. На бритом виске специалистки по взрывам пульсирует жилка.

— Джамиль Ал-Каласади, доктор геофизики. — Его рукопожатие было уверенным и крепким. — Для друзей — Миль.

— Миль? — Санни изумленно вскинула белесые брови.

В толпе кто-то громко хихикнул. Джамиль тоже улыбнулся, весело и искренне. Вязиницына на миг поймала взгляд его разноцветных глаз. «Словно потерявшийся в подводной пещере фридайвер, обнаруживший воздушный карман».

— Ничего смешного, между прочим! — процедила сквозь зубы Санни и обратилась уже к Малинике: — Модели показывают скорое обрушение, и до кучи в атмосфере установился устойчивый поток с Винегрета в сторону базы. Точность прогноза — больше четырех девяток.

— Угу. Была бы, если б заместо Винегрета был купол собора Святого Петра. — Джамиль заметно успокоился, в его голосе даже появились нотки доброжелательности.

— На твоем же черновике сделано!

Джамиль ткнул в планшет и развернул экран к Санни и Малинике.

— Вот так она предсказывает.

Два графика, один под другим: сила обвала в объемах сместившейся породы за ближайшие пять часов и ожидаемый уровень радиационного излучения в долине. Модель работала уже тринадцать дней, и ее результаты можно было сравнить с реальными измерениями. На первой диаграмме они отличались на два порядка, на второй — на пять.