Она понимала, насколько безумной была её просьба. Поэтому и реакция студентов с Факультета Белой Ромашки оказалась вполне закономерной:

— Нет.

Эльвира посмотрела на красноглазого юношу.

— Зачем нам это делать? — спросил Алекс спокойным и холодным голосом.

— Мой брат невиновен!

— И что? Если он невиновен в этом, то виновен в чём-то другом. Зачем нам его спасать?

В коридоре повисла тишина. Саша, обхватив правую руку, опустила голову.

— Он наш одноклассник, — неуверенно вставила Альфирия.

— Он бы нас спасать не стал, — резко ответил ей Алекс.

— Наверное, нет… — поёжилась Альфирия, поправляя очки.

— Мы не обязаны ничего ему…

Бах!

Не успел Алекс закончить фразу, как раздался глухой удар. Юноша с изумлением посмотрел на Эльвиру. Девушка, благородная дворянка из великого рода Савиных, опустилась на колени перед ним.

— Пожалуйста…

— Ч-что вы… — затараторила Саша, лихорадочно пытаясь поднять её на ноги.

Эльвира не позволила — вырвалась.

— Пожалуйста, помогите мне. Я дам вам всё, что вы хотите, сделаю всё, что в моих силах…

Её пальцы заскрежетали по паркету, оставляя на нём глубокие царапины.

Она сама не знала, что делает. Что собирается делать. Отец велел оставить Антона. Это было правильно. Логично. И в то же время Эльвира понимала и чувствовала: она не сможет успокоиться, пока не поймёт, почему Антон пошёл на всё это. Почему он готов был принести себя в жертву ради неё. Пока она не узнает ответ, она не позволит ему умереть.

— Я прошу вас, помогите мне спасти его! — выкрикнула она, с силой прижимаясь головой о пол.

…

…

«Они это серьёзно…»

Именно эта мысль первой пришла мне в голову, когда меня вывели из узкого корабельного коридора на главную палубу. Справа и слева выстроились ряды солдат. Посередине стоял Конде. На поясе у него висела тяжёлая сабля, а у ног находились деревянная плаха — подставка для моей шеи — и ведро, куда планировалось сбросить мою отрубленную голову.

Ясно.

Значит, пора обо всём рассказать.

По традиции злодей… впрочем, это я злодей, но не будем об этом… должен предоставить герою последний шанс выдать всех своих друзей, прежде чем опустить топор и отсечь ему голову.

Ещё по традиции герой откажется, а затем, в последний момент, его друзья придут и спасут его. Но на такое развитие событий у меня совершенно не было надежды.

Учитывая мои отношения с Алексом и остальными, не удивлюсь, если они устроят вечеринку, когда узнают, что меня казнили… Нет, на самом деле удивлюсь — это немного не в их характере. Но особенно жалеть меня и вспоминать обо мне они тоже не будут.

— Идёмте, господин Савин, — приветливо сказал Конде, приглашая меня на плаху.

Я медленно побрёл вперёд, поглядывая на безоблачное небо. Судя по ветру, корабль находился высоко в воздухе. Конде позаботился о том, чтобы никто не мог ему помешать во время моей казни. А значит, и вероятность того, что принц явится в последний момент и спасёт меня, была крайне мала.

Именно надежда на Его Высочество до сих пор заставляла меня молчать. Но всё. Время вышло. Больше тянуть нельзя. Мне придётся рассказать Конде о том, кто планировал переворот, где можно найти неоспоримые улики и так далее. Тем самым я полностью уничтожу сюжетную линию второй части Сказания о Храбрых Душах, но что поделать? Если выбирать между пугающей бездной неизвестности и сверкающей саблей на поясе Конде — для меня выбор очевиден.

На самом деле был третий вариант: попробовать сбежать. Но у меня просто не хватит на это сил и баллов.

Особенно на фоне того, что недавно их стало немного меньше:

'Ваш образ в сознании персонажа Эльвира значительно улучшился!

-2 балла!

Текущие баллы: 20,9'

Когда я впервые увидел эту надпись, по моей спине побежали водопады холодного пота. Сразу подумалось, что Эльвира каким-то образом смогла прочитать мои записи. Затем я взял себя в руки. Я не писал ничего такого, что могло бы «обелить» меня, — просто перечислил события так, как они происходили в игре. В худшем случае Эльвира могла решить, что у меня есть кристалл, позволяющий видеть будущее, — или просто очень богатая фантазия.

Так или иначе, сбежать у меня не получится. Даже если я использую все свои баллы, я не смогу одолеть Конде и его солдат. Они держали ровный строй, но при этом бросали на меня недобрые взгляды. На лицах некоторых я замечал усмешки. На других — мрачные, суровые гримасы. Своих гвардейцев Конде набирал среди простолюдинов, и многие из них были жертвами дворянского террора. На всём судне не было ни одной души, которая испытывала бы ко мне хотя бы толику жалости.

Вероятно, её не было во всём мире. Грустно, конечно, но такова судьба злодея.

— Прошу, — заявил Конде, кивая на плаху.

Так… С чего бы начать? Рассказать о планах моего отца? О том, кто на самом деле руководил дворянской фракцией? Или о проклятии, которое дремало в подземельях столичного дворца? Нужно сказать нечто такое, что немедленно привлечёт внимание Конде и заставит его отложить казнь, но при этом достаточно правдоподобное, чтобы он мог в это поверить.

Я приоткрыл губы, и тут…

— Что это там?..

— Командор, осторожней!

Конде резко повернулся. Я вскинул голову и остолбенел, когда увидел почтовое судно, которое стремительно шло на сближение с крейсером, рассекая облака.

— Активировать щит, — сдержанным, но громким голосом скомандовал Конде.

Вокруг крейсера мелькнул красноватый барьер. У меня застучало сердце. Я уже представил, как шаттл сейчас врежется в барьер, но тот резко взмыл вверх, а затем прямо сверху, без парашютов, устремились несколько фигур, совершенно неразличимых на фоне ослепительного голубого неба. Я невольно зажмурился, пока пытался их разглядеть, затем услышал крик:

— Стойте, Конде!

Эльвира⁈

Я широко открыл глаза.

На носу корабля стояли Алекс с Сашей на руках, Альфирия и Зигфрид, державший Эльвиру. Девушка сразу бросилась вперёд.

— Стойте! — закричала она.

В руках она сжимала белое письмо.

— Антон Савин больше не принадлежит к нашему роду! Он больше не дворянин! Вы можете использовать «Истину», чтобы узнать, действительно ли он причастен к покушению!

На просторной верхней палубе повисла тишина, нарушаемая лишь завываниями ветра. Солдаты Конде оторопели, но вскоре пришли в себя и немедленно направили ружья на незваных гостей. Алекс и остальные заняли круговую оборону. Они пытались защитить Эльвиру, но девушка вырвалась вперёд. Глядя прямо на Конде хмурыми голубыми глазами, она протянула белое, словно облачко, измятое письмо, трепещущее на ветру.

— … Какое эффектное появление, — наконец произнёс командор.

Я заметил, как его рука легла на рукоять сабли.

— Благодарю вас за столь своевременное донесение, мисс Эльвира, но это ничего не меняет.

— Что вы…

— Ваш отец, я так полагаю, хочет таким образом спасти жизнь своему чаду. Если он настолько за него беспокоится, значит, мой план оказался успешен.

— Отец запретил мне говорить вам об этом! Он хотел, чтобы вы…

— Сомневаюсь. В любом случае я не люблю, когда мной манипулируют. В такие моменты я предпочитаю действовать по наитию, — пожал плечами Конде и резко развернулся.

Вспышка.

Я услышал отчаянный крик Эльвиры — и Саши, и Альфирии — и понял, что лезвие стремительно приближается к моей шее…

Вспыхнули искры и раздался оглушительный металлический звон.

Я увидел длинные рыжие волосы, развивавшиеся в порывах сильного ветра. Передо мной стояла Елена. В руке она сжимала длинный меч без гарды, которым в последний момент заблокировала удар Конде — как раз тогда, когда командор уже собирался отрубить мне голову.

Конде посмотрел на неё бесстрастным взглядом и заметил: