Бывает.

По крайней мере, я действительно смог «занять» толпу на достаточно продолжительное время, чтобы люди пришли в себя и не стали устраивать давку, а Алекс и остальные встретились и завязали бой с убийцей. Принц тоже был в порядке, так что всё закончилось благополучно — как в игре.

Оставалось только надеяться, что принц не станет говорить, кто стрелял в него на самом деле. Ведь на самом деле он всём знал и всё заметил. В игре он предпочёл держать это в тайне — были причины. Надеюсь, теперь он тоже ничего не расскажет, и сюжетная линия «первого покушения» закончится благополучно.

Кстати говоря, а вот и Алекс. Я встал на цыпочки и увидел, как он приближается со стороны улицы, которая постепенно пустела. За ним следовала Саша, затем Зигфрид, пойманный ими убийца в шляпе и Альфирия.

— М-мне… понравился стих, — сказала ведьма с вымученной улыбкой.

Значит, они меня слышали… Ладно. Зато все в сборе. Я облегчённо вздохнул, опустив напряжённые плечи… и внезапно замер.

Стоп. Какой ещё убийца?

— Мы поймали его! — крикнул Алекс.

Старик примерно шестидесяти лет, плотный и коренастый, отчаянно вырывался из медвежьей хватки Зигфрида. Шляпа слетела с его головы, открывая лысеющую макушку, на которой лежали жиденькие серые волосы. Он было ринулся вперёд, но не смог освободиться и рухнул на колени.

— Мы поймали его, — серьёзно повторил Алекс.

Я округлил глаза. Сердце застучало у меня в ушах и на кончиках пальцев.

Подставной убийца, призванный отвлечь на себя внимание, чтобы никто не заподозрил Эльвиру, был верным агентом моего отца. Ему было приказано сбежать с места преступления, запутать следы. Если же сделать это оказывалось невозможно, он должен был покончить с собой. Почему он жив? Почему они взяли его живым? Потому что Алекс оказался сильнее, чем в игре, и смог выбить у него кристалл прежде, чем тот успел его использовать? Так проявил себя эффект бабочки?

Мой взгляд резко обратился к Эльвире. Впервые кукольное выражение на её лице сменилось тревогой. В распоряжении Конде были такие методы и мастера допроса, что даже самый верный человек рисковал проговориться. В конце концов, с его связями в имперской армии он мог выписать «Истину» — кристалл 3-го ранга, который позволял проникнуть в голову другого человека и извлечь его воспоминания.

На мгновение наши взгляды встретились. Я сразу принял суровое, невозмутимое выражение лица, но сердце моё содрогнулось, когда я увидел подлинный страх в её глазах.

Что теперь будет? Его раскроют? Моего отца арестуют? Гражданская война начнётся раньше времени?

Я взял себя в руки.

— Это убийца? — крикнул я, встав на край платформы.

— У него была винтовка, и он пытался сбежать… — заговорил было Алекс, но вдруг замолчал, округлив глаза.

Я вскинул руку, навел пистоль и спустил курок. Молния пронзила пространство между нами, как трещина на киноплёнке, вспыхнула в глазах старика и наполнила его, заставила вздрогнуть — и освободиться. Она прошла его насквозь и вонзилась в руки Зигфрида, которые сразу онемели. Старик вырвался, выхватил кинжал с пояса Зигфрида; я приготовился переправить молнию в него самого, но в этом не было необходимости.

Не теряя ни секунды, он вонзил кинжал в своё сердце. Его руки вздрогнули, а лицо, исказившись в мимолётной болезненной гримасе, сделалось каменным.

На улице зазвучали крики. Люди бросились врассыпную. Но толпа уже начинала расходиться, поэтому не должно быть слишком много пострадавших.

Я выпрямил спину и заявил:

— За попытку убийства представителя царской династии полагается смертная казнь.

Впервые за долгое время мне показалось, что мой голос прозвучал неуверенно. И действительно, здесь актёрская игра меня не спасёт. Я понял это в тот же момент, когда люди стали приходить в себя и бросать на меня не просто злые, а подозрительные взгляды. Понял, когда вернулся Конде, выслушал доклад о том, что именно случилось, и молча, с улыбкой, положил свою тяжёлую руку мне на плечо.

В этот момент я понял, понял прекрасно, что мне ******…

— Согласно имперскому закону, всякий, кто покушается на жизнь представителя правящей династии, приговаривается к смертной казни. В древние времена таких преступников четвертовали. В наши дни обычно используют гильотину. У вас она есть в Лапланде? Мы бы хотели привести приговор в исполнение в самое ближайшее время.

— Найдётся.

— Профессор Гарциния! Командор Конде просто шутит… Вы же шутите, верно? — спрашивал профессор Брэдли, судорожно вытирая платком вспотевший лоб.

Прямо сейчас он и весь Академический совет находились в зале для совещаний. Кроме преподавателей Академии Лапласа, присутствовал командор в сопровождении нескольких офицеров, чиновники из городской администрации и даже сам «мэр» Лапланда — Гензель Липцих, седой старик с длинными волосами, тонкие бледные губы которого подрагивали натянутой улыбкой.

— Почему же? — удивился Конде. — Дело, мне кажется, весьма очевидное. Платформу принца окружал кристальный барьер. Будь выстрел произведён снаружи, пуля не сумела бы его пробить и даже не задела бы Его Высочество. Однако она вонзилась принцу прямо в спину и лишь чудом миновала позвоночник. Из этого можно сделать вывод, что на самом деле стрелял некто изнутри барьера, а «снайпер» был лишь отвлекающим манёвром.

Савин попытался его заткнуть. У него получилось, но слишком громко, — простыми словами объяснял Конде. — Значит, это он пытался убить Его Высочество.

В зале повисла напряжённая тишина.

— Поэтому его нужно казнить, — закончил командор.

— Антон Савин собирался наказать убийцу — прямо как вы сейчас. Он не мог знать, что своими действиями позволит ему совершить самоубийство, — парировал Ник.

— Я в это не верю, — пожал плечами Конде.

— Понимаю, вам это невыгодно, — кивнул Ник. — Насколько мне известно, командор, вы принадлежите к радикальному крылу «реформистской» фракции имперского правительства, которая стремится развязать открытую войну с дворянами. Смерть Савина может послужить идеальной провокацией для их скорейшего восстания.

— Интересное предположение, — спокойно заметил Конде.

— Ник умный, — вставила Елена, откинувшись на спинку стула и закинув ноги на стол.

— Вижу, — согласился Конде. — Кстати говоря, позвольте узнать, где сейчас находится господин Оникс?

— В-верно, — тут же поддержал его Липцих, взгляд мэра оживился. — Директор сейчас в Академии? Не мог бы он разрешить эту… неурядицу?

— Директор занят, — выдержав паузу, ответил Брэдли спокойным, размеренным голосом. — Но скоро освободится.

— Когда? — спросил Конде.

— В ближайшее время.

— А именно? Предпочитаю, когда говорят точно.

— В ближайшие сутки, — сурово произнёс Брэдли.

— В таком случае предлагаю перенести наше собрание на ближайшие сутки, — произнёс Конде с несколько насмешливой интонацией. — А до тех пор мои люди продолжат расследование. Осмотрят комнату Савина, его переписку, личные вещи, допросят знакомых. Всё это, разумеется, при содействии Академии. Вы не против, Брэдли?

Просто Брэдли. Не господин.

Профессор посмотрел на командора и медленно кивнул.

— Собрание переносится до момента, когда директор освободится. На сегодня — всё. Профессор Елена, помощник профессора Ник — останьтесь. Нам нужно обсудить некоторые вопросы.

Присутствующие направились к выходу. Некоторые преподаватели шептались, другие — Гарциния — триумфально улыбались. Мэр Липцих пытался переговорить с Брэдли, шептал ему, нервничал; в итоге его пришлось едва ли не вытолкать за дверь вместе с другими чиновниками. После этого Брэдли снова протёр лоб, с раздражением посмотрел на мокрый платок и бросил его на стол.

— Его нет в городе, так? — спросила Елена, безмятежно разглядывая потолок.

Брэдли горько улыбнулся:

— Нет.

Директор Академии Лапласа, «Странствующий Мудрец» Вильгельм Оникс, входил в число сильнейших людей континента. Одной его репутации было достаточно, чтобы Конде не смел предпринимать слишком радикальных действий. Но если командор узнает, что директора в данный момент нет в Академии…