— Может, к сожалению, — признал Лоран. — Поэтому следует создать условия, которые будут постепенно нивелировать подобную вероятность.

— Какие условия?

— Брачные, — просто ответил Лоран. — Ещё с древнейших времён было доказано, что благородные качества передаются по наследству. Не всегда, но чаще, чем наоборот. Если правящая каста будет выбирать себе только умных и талантливых партнёров, через несколько поколений большинство дворян будет обладать всеми этими достоинствами. И даже если попадётся «дурное звено», его поддержат другие, перевязанные с ним крепкие цепи, которые удержат государство воедино до прихода более удачного поколения.

— Вы хотите разводить способных дворян? Как породистых лошадей?

Попахивает евгеникой. Пожалуй, воздержусь от комментариев.

— Сперва, — подтвердил Лоран. — Затем, постепенно, мы сможем обратить внимание и на низшие слои населения.

— А разве не будет опасно, если они тоже станут умнее? И сами захотят прибрать себе власть?

— Они не должны быть «умнее», — покачал головой Лоран.

Неужели он прямо сейчас раскроет мне свой главный план? Я подался вперёд, напрягшись в кресле:

— Тогда что именно вы хотите в них воспитать?

— Пользу, — неожиданно раздался новый голос.

Я повернулся и увидел, как в комнату вошёл принц Рошель с подносом на руках.

— Прошу прощения, я не помешал? Я просто хотел сказать, что чай готов.

— Нет, — сухо ответил Лоран. — Мы уже закончили. Продолжим нашу дискуссию в другой раз, господин Савин. Судя по вашему взгляду, вы находите мою теорию недостаточно обоснованной. Можете составить список претензий и замечаний — я отвечу на них во время нашей следующей встречи. На этом всё, — закончил он, поднимаясь с кресла и направляясь к выходу.

Принц с мягкой улыбкой посмотрел на своего давнего друга. Лоран не ответил на его взгляд и молча вышел за дверь вместе со своим рослым телохранителем.

Хлоп.

— Надеюсь, он не предложил вам помолвку со своей дочерью? — спросил Рошель.

— У него есть дочь? — искренне удивился я.

— Нет. Как и жены. Он говорит, что ещё не нашёл достаточно «талантливую» женщину, чтобы родить ему потомство, однако уже обещает своих будущих дочерей. Если они окажутся одарёнными, разумеется.

— А если нет? Помолвка будет расторгнута?

Принц устало улыбнулся:

— Если нет — всегда можно попробовать ещё раз. В своём таланте он, кстати говоря, не сомневается.

Я кивнул. Разумеется. С чего бы ему сомневаться? Лоран де Секонда был одним из самых одарённых людей в Империи. Одарённым во всех смыслах этого слова. В своём возрасте он уже был Высшим воином — единственный его соперник в этом отношении был почти на пять лет старше — и отлично разбирался в самых разных науках, в том числе в науке войны.

По сюжету второй части Сказания о Храбрых Душах в начале гражданской войны перевес окажется именно на стороне дворян. Они смогут нанести первый удар и заполучить контроль над значительной частью имперской армии в дополнение к собственным силам, и без того весьма внушительным.

Казалось бы, они могли запросто уничтожить реформаторов, однако именно в этот момент теория де Секонда об идеальном государстве даст первые трещины. Разобравшись с главным противником, дворяне станут бороться за власть друг против друга. Перестанут отправлять подкрепления в разгар важных битв, чтобы сберечь собственные силы; начнут продавать информацию реформаторам, чтобы те подкосили влияние их ближайших соседей и старинных соперников.

В какой-то момент четвёрка лидеров дворянской фракции окажется едва ли не в состоянии холодной войны друг с другом, из-за чего революционеры и смогут уничтожить их по отдельности.

Реформаторам даже не придётся прибегать к принципу «разделяй и властвуй» — с определённого момента грозный противник начнёт рассыпаться прямо на глазах. К началу завершающего этапа войны де Секонда останется единственным живым и свободным среди лидеров дворянской фракции.

И именно тогда, как это ни странно, реформаторы окажутся ближе всего к поражению, и спасут их только действия героев — Алекса и остальных.

Под руководством Лорана разобщённый, полу-бандитский сброд, в который превратятся дворянские силы под конец войны, вдруг обратится в смертоносное оружие. Даже сам Конде и другие лидеры реформаторов заметят, что, если бы Лоран изначально обладал всей полнотой власти и был верховным лидером дворянской фракции, а не просто «одним из четырёх», если бы у него был хотя бы один верный союзник среди большой четвёрки, он смог бы нанести реформаторам сокрушительное военное поражение.

Вероятно, именно поэтому он решил со мной поговорить. Несмотря на шаткость моего положения, я оставался потенциальным наследником своего отца, а значит, мог оказать ему поддержку, если бы Лоран смог заворожить меня своими идеями.

Впрочем, обольщаться тоже не стоило: в его расчётах и планах я был лишь одной из множества переменных.

— Больше всего в этом мире Лоран ценит своё время, — проговорил принц. — Видимо, он посчитал вас действительно важным человеком, господин Савин.

— Настолько важным, что выделил мне целых двадцать минут? — спросил я с лёгкой усмешкой.

— Это уже больше, чем он уделяет мне. Нынче я не могу выкроить у него даже секунды, — печально улыбнулся принц.

Логично. Лоран де Секонда был крайне прагматичным человеком.

Зачем ему разговаривать с трупами?..

…

…

…

После этого во дворец потянулись чиновники и писари из различных министерств для исполнения всей той бессмысленной и по большей части ритуальной волокиты перед лицом немощного императора, о которой нам рассказывал принц. Вся наша группа — уже без принца — отправилась с запланированным визитом к семье Жака Руссо. Последний арендовал небольшой, но удачно расположенный дом на «богатом» берегу реки. Дворяне выкупили здесь всю недвижимость и теперь сдавали её состоятельным горожанам.

На пороге нас встретила и пригласила на чай жена Руссо — сорокалетняя женщина в строгом чёрном платье.

— Проходите, — произнесла она, жестом указывая в сторону ухоженной столовой с панорамным видом на веранду. — Меня предупредили о вашем визите.

— Принц предупредил? — удивилась Саша.

— Разумеется, — прохладно отозвалась госпожа Мария Руссо.

По пути Алекс и остальные то и дело поглядывали на потолок — с верхнего этажа доносились приглушённые звуки игры на пианино.

— Мой младший сын берёт уроки у своего учителя, — объяснила госпожа Руссо.

'1. Зачем? Чтобы развлекать своего будущего хозяина? — награда: +1 балла, −4 Формальных балла

2. Ничего не говорить: — награда: +0 баллов'

В моём стиле. Я проигнорировал систему и пригубил чай. Он был горячий. И горький. Кто вообще пьёт чай без сахара? И даже без конфет? Безумцы.

— Как зовут вашего сына? — поинтересовалась Адель.

— Кристиан. Ему девять. Старшему, Стефану, тринадцать, он сейчас у друзей.

— И они тоже… если вы проиграете? — неуверенно протянула Саша.

— Отправятся на плантацию, верно, — сухо заявила госпожа Руссо.

— Мы можем чем-нибудь помочь? — спросил Алекс.

Госпожа Руссо вскинула бровь:

— Разве «международные наблюдатели» не должны просто наблюдать?

— Если подобное правило и существует, мне о нём ничего не известно, — быстро парировала Адель.

Мария пристально посмотрела на нашу компанию. В изначальной игре после предложения Алекса она просила прибраться у себя на кухне, а затем и во всём доме — судебный процесс отнимал так много времени, что у них не оставалось сил на уборку. Чувствуя некоторое разочарование, Алекс всё же соглашался помочь. Сперва с этим, а затем с поиском «потерянной заколки». Он и остальные герои искали её до самого вечера, и лишь потом оказывалось, что это было испытанием. Мария хотела проверить, насколько искренним было желание героев помочь и может ли она действительно доверить им судьбу своего мужа.