— Уму, — довольно кивнула Сильвия. Затем схватила письмо, скомкала его и щелчком пальцев превратила в яркую вспышку.

Вспышка тут же погасла, оставив за собой горстку пепла, который сразу подхватил поток ветра из окна.

Затем девушка с лёгкой, взволнованной улыбкой принялась расхаживать по комнате. Сегодня был первый день, когда она могла отправить Савину письмо, не опасаясь, что его проверит цензура. Поэтому она немного увлеклась.

Предложенный им план — завести себе связную «птичку» — оказался успешным. После нескольких визитов в канцелярию Сильвия сумела втянуть в сферу своего влияния одну из местных сотрудниц и теперь могла отправлять и получать письма практически без цензуры.

Она всё равно старалась писать завуалированно — на случай, если их переписку всё же перехватят, — но теперь это было именно что «на случай». Если раньше адресованные ей письма при малейшем подозрении на иносказание могли отправить прямо в камин Грандмастера Инквизиции, то теперь она была уверена, что в любом случае получит послание.

Сперва — а отчасти и до сих пор — она считала это важной победой над удушающим влиянием Святого Отца и Грандмастера Инквизиции. Однако уже следующее письмо Антона быстро остудило её пыл. Он не стал хвалить Сильвию, а вместо этого предложил новый план, при одной о котором у неё трепетало сердце, а все её вылазки в город начинали казаться невинным ребячеством.

В своей «аллегорической» истории — куда менее завуалированной благодаря отсутствию цензуры — Савин расписывал идею создания великой армии из «крестьянских душ». Разумеется, было очевидно, что он имел в виду на самом деле. Просто сама идея казалась настолько безумной, что поначалу Сильвия никак не могла в неё поверить.

До сих пор она считала, что сможет обрести настоящую свободу лишь тогда, когда достигнет Высшего ранга и завоюет авторитет как среди инквизиторов, так и среди простых священников. Впрочем, даже эта перспектива временами казалась ей туманной и недостижимой. Священники почитали Святого Отца, инквизиторы подчинялись своему Грандмастеру. Ожидалось, что Белая Дама будет служить «духовной опорой», но именно поэтому ей было так трудно создать собственную клику.

Её предшественнице это удалось. Как и великой Белой Даме времён Войны Золотых Цепей, которая объединила мир против Безумного императора. Но прежде Сильвия считала, что они обе добились этого скорее вопреки, чем благодаря своему положению.

А затем пришло письмо Савина — и открыло ей глаза.

Она не могла положиться на священников; не могла положиться на инквизиторов. Почему бы тогда не использовать простых людей? Тех самых «плебеев», души которых Савин намеревался — намекал — подчинить для создания великой армии?

Когда Сильвия впервые прочитала об этом, ей показалось, что прямо у неё перед глазами вспыхнула молния, и тёмный лабиринт, по которому она блуждала долгие годы, вдруг озарился, обращаясь в бесконечное поле возможностей.

Простые люди. Именно простые люди — самые обычные, самые низменные почитатели Богини — должны были стать её опорой.

Армией.

В тот же день, когда Сильвия получила его письмо, ей захотелось отправиться проповедовать в народ. Не в образе нищенки — теперь она понимала, что это была обыкновенная, глупая трата времени, — а в белом платье, сияя для самых бедных, самых обездоленных, словно ясное солнце.

Её душа горела от предвкушения.

Немного остудило её пыл известие о теракте в Академии Лапласа.

К счастью, всё обошлось. И всё же на одно короткое мгновение Сильвия испугалась, что Святой Отец и Грандмастер Инквизиции решили таким образом избавиться от юного Савина.

Она до сих пор не смогла совершенно избавиться от этого подозрения. Нужно было действовать быстро и решительно. И, разумеется, сообщить обо всём Антону, — кивнула Сильвия, снова взявшись за перо.

«Ваша история, господин Савин, показалась мне чрезвычайно занимательной. На вашем месте я поступила бы точно также. Очень печально, что у вас ничего не получилось. Вы говорите, что вам помешал демон?»

Сильвия усмехнулась. Поистине, у них больше не было цензуры, если Антон мог использовать настолько очевидные метафоры.

'Я буду осторожна, буду молиться и, если действительно встречу демона, испепелю это низменное отребье.

Да благословит Богиня эти строки'.

Точка.

Сильвия запечатала конверт и с улыбкой отправилась в канцелярию — навестить «Гошу»…

…

…

…

Даже не знаю, как это прокомментировать.

Я несколько раз перечитал письмо Сильвии, но так ничего и не понял. В каком смысле — «на моём месте она поступила бы точно так же»? Она тоже планирует использовать души крестьян для создания армии роботов? Если так, церковной верхушке стоит серьёзно задуматься о смене своей «духовной опоры».

Или это она так издевается из-за того, что у меня ничего не вышло? Да нет, систему не обманешь. Может, она просто не поверила моему рассказу? История, даже по меркам этого мира, действительно была немного фантастической.

Я вздохнул. Первый вариант можно сразу отбросить. Сильвия была хорошим человеком и даже помогала Алексу и остальным после начала гражданской войны. По крайней мере, настолько, насколько позволяла её власть, которая была и будет сугубо номинальной до самой её смерти во время грандиозной и трагической кульминации третьей части Сказания о Храбрых Душах.

Настоящими злодеями в этой истории были Святой Отец и Грандмастер Инквизиции, в то время как Сильвию игровые сценаристы, напротив, пытались представить обыкновенной жертвой. Птичкой в золотой клетке… Кстати говоря, может, поэтому она не любит птиц? Просто ей завидно смотреть, как они свободно летают за окном, пока сама она влачится по земле и несёт на себе тяжкий груз запретов и обязанностей?

Возможно, одна из причин, почему я вообще решил вести эту переписку, заключалась в том, чтобы скрасить унылые будни Сильвии — в изначальном сюжете этим занимался Алекс — историями о наших Полевых заданиях.

Впрочем, это не отменяло того факта, что параллельно я хотел выставить себя злодеем, и пока что у меня это получалось совершенно неважно.

Значит, в прошлую историю она не поверила? Что ж, попробуем ещё раз. Схватившись за перо с каким-то даже азартом, я принялся во всех деталях расписывать события на базе террористов, уделяя особое внимание тому обстоятельству, что я ЛИЧНО приказал спалить их всех до единого — хотя среди них находились невинные люди.

«…И даже дети, которых принято считать невинными, уже замарали души связью с этими отбросами и заслужили огненную кару. Я всегда говорил, что сорняки надо вырывать ещё молодыми».

Готово. Теперь на моей стороне были неопровержимые доказательства: об этом писали все мировые газеты. Я заставлю Сильвию считать меня злодеем!

Закончив с этим, я взялся за остальные письма. Их было великое множество: поздравления, тревоги, пожелания… Сплошные горы макулатуры.

Впрочем, теперь у меня было более чем достаточно времени, чтобы всё это разобрать. Учебный год закончился. Немного раньше положенного срока, но это неважно. До начала следующего было ещё два месяца, и тогда же стартует вторая часть «Сказания о Храбрых Душах».

А вернее сказать, стартует она через некоторое время после церемонии открытия, во время подготовки к большому параду и визиту младшего принца Гальварийской империи в Лапланд. Академию будут отстраивать всем миром, в том числе на деньги Гальварии. Принц прибудет, чтобы лично поздравить директора с завершением восстановительных работ и заодно произнести речь о том, что никакие преступники и террористы не смогут нарушить мировой порядок.

Ну а затем случится покушение. Расследование. И так далее.

До всех этих событий оставалось ещё два месяца — в игре это время проносилось за кадром. К моменту, когда игрок нажимал «Новая игра» в главном меню второй части (где на фоне красовался гигантский линкор дворянского флота — предвестник будущей трагедии), Алекс и Саша уже возвращались в Лапланд, который весь кипел в приготовлениях к параду.