— Юрисдикция Академии Лапласа не имеет силы на имперских землях.

— Знаю, — ответила Елена, не меняя боевой стойки.

— В таком случае мне придётся избавиться от преступников, проникших на мой корабль, — заявил командор, медленно поднимая саблю, на острие которой промелькнул солнечный блик.

— Кристалл Солнца 3-го ранга, он прячет его под повязкой! — закричал я, отступая на несколько шагов назад и открывая профиль, чтобы в любой момент повысить характеристики.

Моё сердце всё ещё бешено колотилось, сотрясая всё тело и разливая по нему холодный, вязкий страх. Секунду назад я находился в шаге от смерти, да и сейчас моя жизнь висела на волоске.

Ястребиный взгляд Конде устремился на меня. Вежливая улыбка на лице командора застыла. Прямо сейчас он, вероятно, гадал, как я узнал секрет, который он берёг для тех, кто уже никогда и ничего не сможет рассказать. Уголком глаза я видел многочисленные оружейные стволы, направленные на нас его солдатами. Нужно бежать — но как? Скорее всего, Елена использовала свой кристалл, чтобы забраться на корабль. Она не могла спустить с его помощью нас всех: меня, Алекса, Сашу, Эльвиру… Тем более что Конде достаточно было сказать единственное слово, чтобы его гвардейцы превратили тех из нас, кто не был пуленепробиваемым, в решето.

Что же мне…

— Благодарю, — кивнула мне Елена и тут же обратилась к Конде:

— А что насчёт имперской юрисдикции?

— Мои полномочия…

— … позволяют ослушаться принца?

Конде замолчал и прищурился. Елена, не обращая внимания на его раскалённую саблю и сотни пальцев, которые тут же опустились на спусковые крючки окружающих нас ружей, достала белую бумажку из внутреннего кармана пальто и бросила её Конде. Листок плавно опустился к его ногам. Конде покосился на него и кивнул одному из офицеров, стоявших рядом. Тот приблизился, подобрал бумажку, развернул её и округлил глаза.

Затем прокашлялся и прочитал громким голосом, нарушая напряжённое, пронизанное ветром молчание, царившее на верхней палубе:

«Властью, дарованной мне по праву рождения, я, Рошель де Гальвария, заявляю, что…»

…

…

…

— … Антон Савин невиновен и никоим образом не причастен к этому покушению.

— Ваше Высочество, он убил свидетеля…

— В приступе праведной ярости, которой вы и сами поддались, Конде, когда собирались его казнить, — со слабой, но светлой улыбкой ответил принц.

Я, Конде, Елена, Ник и Эльвира стояли в медпункте Академии Лапласа. Неподалёку дежурила медсестра и мрачно смотрела на часы. Принц ещё не совсем оправился — его лицо было очень бледным, — поэтому время нашего визита было ограничено.

— Раз уж я не виню вас, Конде, я не имею ни малейшего права винить Антона.

— Но, Ваше Высочество, — несколько сухо заметил Конде. — Пуля физически не могла пройти сквозь кристальный барьер. Следовательно, выстрел был произведён изнутри…

— Или же убийца хотел, чтобы мы так думали. Возможно, при нём был кристалл, который он использовал, чтобы преодолеть барьер, а затем спрятал — именно для того, чтобы накинуть на наши глаза туман недоверия и подозрений. Недаром его сторонники подбросили в комнату юного Савина столь очевидные — и фальшивые — улики. Как бы то ни было, я абсолютно убеждён в невиновности Антона. Если же мои слова вызывают у вас сомнения, Конде, вы можете применить ко мне Истину.

— Не смею, Ваше Высочество, — сухо усмехнулся Конде.

— В таком случае эту тему можно считать закрытой. Я бы приказал вам и Антону пожать друг другу руки, однако полагаю, что делать это сейчас будет немного бестактно, — улыбнулся Рошель. — Отдельно я хотел бы выразить благодарность Академии Лапласа. И лично вам, мисс Елена: если бы не та стремительность, с которой вы доставили моё послание, могла бы произойти трагедия.

— Угу, — прикрыв глаза, кивнула Елена.

Ник недовольно покосился на неё, но промолчал. Вероятно, он хотел спросить, как так получилось, что она первой — даже раньше врачей — узнала, что принц очнулся, и оказалась в тот самый момент в его палате… однако некоторым вопросам лучше оставаться без ответа.

— Я бы хотел поговорить наедине с моим шурином и невестой, — попросил Рошель.

— Как скажете, Ваше Высочество, — поклонился Конде.

За ним последовали Ник и Елена. Медсестра раздражённо прищурилась, но тоже отправилась осматривать других пациентов, и на некоторое время в тёплых лучах полуденного солнца, разливавшихся сквозь высокие окна медпункта, повисла тишина.

— Насколько я слышал, Григорий отлучил вас от семьи, Антон? — понизив голос, заговорил принц.

Я кивнул.

— Мне представляется, что это временная мера. Ваш отец хотел доказать, что вы не причастны к этому происшествию, и потому предлагал применить к вам Истину. Уже вскоре вы вернёте себе родовое имя.

Я вздохнул: может быть.

А может, и нет, и мой отец действительно разозлился, что я едва не разрушил его планы, и поэтому, по крайней мере на некоторое время, собирался лишить меня жалованья и прочих дворянских привилегий. Настоящий Савин, вероятно, пришёл бы в ужас после этого и написал десятки писем, умоляя отца передумать… но мне, если честно, было всё равно. Будет проще залечь на дно во время гражданской войны — вариант, который я теперь рассматривал более серьёзно, чем когда-либо раньше.

— Я не до конца знаком с тем, как происходит восстановление именно отлучённого дворянина, но интуиция подсказывает мне, что здесь имеют место те же правила и ритуалы, которые мы используем, когда признаём бастарда. Следовательно, потребуется согласие как главы рода, так и представителя правящей династии. Я напишу вашему отцу, — заверил меня принц. — И поставлю свою подпись, разумеется.

— Премного благодарен, Ваше Высочество, — сказал я и устало поклонился.

— Помимо этого, я бы хотел ещё раз извиниться перед вами за все доставленные неудобства. Я бы поклонился, но врач запретил мне это делать, поэтому придётся ограничиться словесным извинением, — горько улыбнулся Рошель. — Простите, Антон. И вы, Эльвира, — обратился он к девушке, которая невольно вздрогнула, услышав своё имя.

— По моей вине ваш брат оказался в смертельной опасности. Как и вы сами, когда бросились ему на выручку, рискуя собственной жизнью. Возможно, с моей стороны это прозвучит бестактно, но мне было приятно видеть проявление столь тесной родственной связи. Мне даже стало немного завидно: моя собственная семья… Впрочем, поговорим об этом в другой раз, — вздохнул принц, доброжелательно кивнув медсестре, которая вернулась и теперь сверлила нашу троицу глазами.

— По крайней мере, теперь вы сможете провести в компании своего брата немного больше времени, чем планировалось изначально. Ближайшие несколько дней мне придётся пролежать на этой койке. Можете навещать меня в любое удобное вам время, — прибавил принц, когда медсестра грозно устремилась в нашу сторону, и мы с Эльвирой направились к выходу.

В коридоре нас встретила гнетущая тишина. Я прокашлялся, посмотрел на девушку, стоявшую рядом с опущенной головой, и сказал:

— Ты всё сделала?

Эльвира вздрогнула и кивнула.

— Читала книгу? — спросил я, пристально наблюдая за её реакцией…

…

— Читала книгу? — спросил её Антон.

Эльвира поёжилась.

До последнего она надеялась, что он не станет её об этом спрашивать. Ведь этот вопрос ставил её на перепутье. На самом деле Антон спрашивал, готова ли она присоединиться к его планам? Узнать правду?

Ведь сам Антон знал не только о намерениях отца, но и планировал, что в итоге дворянская фракция потерпит поражение. Более того, он, судя по всему, предполагал, что ему придётся принести в жертву даже самого себя. Он почти сделал это, когда находился в руках Конде. Это было немыслимо, но самое главное, что она до сих пор не понимала, почему он это сделал.

Чего именно добивался Антон? Он действительно спланировал всё это с детства? И почему он готов был принести себя в жертву ради неё? Может, потому что собственная жизнь казалась ему бессмысленной? Или же была другая причина?