— А я не знаю, — улыбнулся я. — Бэушную «торнаду» я купил за четыре стольника. Эта, наверное, дороже, но она без усилителя, хотя шнурок родной.

Про усилитель Макс, естественно, даже не подумал, так что я подключал «хофнер» к своему Vox-у, хотя и понимал, что это неправильно. Возможно, гитара не понравилась мне ещё и из-за этого.

— В общем, — заключил я, — предлагайте цену, только сильно не ломайте. Думаю, сговоримся.

В этом я, кстати, не сомневался. Если ребята спокойно отвалили Саве полтысячи за песню — наверняка у них есть возможность заплатить как минимум столько же за «битловский» бас. Эти понты в 1972 году и в СССР стоили таких денег.

— На полторы согласен? — голос Юрия предательски дрогнул.

Я сделал вид, что напряженно размышляю — и занимался этим целую минуту.

— Да, пойдет, — сказал я.

Таких денег у него с собой, конечно, не оказалось. Юрий как-то неловко сунул мне гитару обратно и убежал, а я сидел, поглаживая гриф «хофнера», и думал о том, что продешевил. Меня это, правда, не расстраивало, хотя по всем признакам продешевил я серьезно. Я не знал, сколько импортные гитары стоят сейчас в Союзе — в прошлой жизни такие данные мне не попадались, в советской торговле никаких «фендеров» и «гибсонов» не водилось, хотя какие-то музыканты на них играли. Рассказывали, что хорошие гитары известных фирм можно было урвать в комиссионках или в «Березке», но ни я, ни «мой» Орехов не были завсегдатаями такого рода магазинов. Орехов, кстати, мог бы купить что-то приличное в Японии, но ему тогда было не до музыки — судя по всему, он даже не подозревал, что обладает музыкальным слухом. Ну а умение играть на гитаре появилось у него уже вместе со мной, бесплатным приложением. К тому же мне пришлось серьезно постараться, чтобы руки делали то, что я от них хотел, а не то, что хочется им.

Я прикинул, что надо было просить на тысячу больше — и соглашаться минимум на две тысячи. Но мне почему-то было безразлично; к тому же «хофнер» попал к хорошим ребятам, которые будут его использовать по назначению, а не как я — от безделья. У «Оловянных солдатиков» намечались всесоюзные гастроли или что-то на них очень похожее, потому что песнями на стихи Есенина заинтересовался «Москонцерт». И если ребята не взбрыкнут, если найдут в себе силы пойти по пути профессиональных музыкантов, их ждет относительно большое будущее. Во всяком случае, у «Солдатиков» есть шанс лет через пятьдесят выйти на сцену какой-нибудь «Дискотеки 80-х» и снова услышать гром аплодисментов своему «Гуляке».

Полторы тысячи Юрий притащил в виде разномастной пачки сотен, полтинников и купюр более мелкого достоинства. Я пересчитал — чтобы не показывать, насколько мне всё равно на эти деньги, но Юрий в это время всё внимание уделял своему приобретению и, кажется, уже ему было всё равно — нужны мне его деньги или не особо.

Но когда я убрал свою полугодовую зарплату в карман, он всё же оторвался от «прелести».

— Ребята хотели с тобой встретиться, — сказал он.

— Зачем? — мне стало любопытно.

— Они думают пятого взять, гитариста или на синтезатор. Мне предлагали, но я подумал и отказался. Всё же музыка хороша как хобби. А когда это становится обычной работой… Не то.

Я согласно кивнул.

— Конечно, как хобби лучше, — сказал я. — Хобби это вообще замечательно — говорю как человек, который в своё удовольствие бренчит вечерами. Но без профессионального подхода больших высот не добиться. А это подразумевает полную самоотдачу, ведь это тоже работа. Репетиции, репетиции и ещё раз репетиции, всякая подготовка — не как для концерта в каком-нибудь клубе вот на этом аппарате, — я махнул рукой в сторону усилителей и колонок. — В общем, хобби оно так и останется хобби. А ребята уже на следующую ступеньку забрались. И хорошо будет, если не решат слезть обратно.

Юрий невесело усмехнулся.

— Может, и слезут, кто их знает. Но Харитон настроен по-боевому. Ты к ним не хочешь? Мы с ними обсуждали. В группе у тебя, правда, тяжело идет, но это дело времени. А так играть ты умеешь, да и песни придумываешь хорошо.

— Я точно не пойду, — я покачал головой. — Как раз потому, что в группе играть не умею. И не уверен, что быстро научусь. Саву пусть приглашают, он на разном инструменте умеет, возьмут синтезатор вместо пианино или даже какой-нибудь аккордеон, если не ошибаюсь, Сава в музыкалке как раз по классу баяна учился. Добавят немного народного тембра в свою музыку.

Юрий улыбнулся, видимо, представив «Гуляку» с соло на баяне.

— Думали над этим, но я бы твоему другу сейчас советовал не торопиться. Неизвестно, надолго это, как у ребят пойдет… может, через пару месяцев всё закончится. Гладков уже намекал, что нужна ещё одна забойная песня, с которой можно на годовой фестиваль выходить, но где её взять? «Осадок зла» они даже показывать комиссии боятся — так могут завернуть, что ещё и «Гуляку» отберут.

— И инструмент сломают об головы, — согласился я. — То есть я правильно понял, что им нужно больше песен?

В голове всплыла фраза из старой игрушки — «нужно больше золота».

— Ну типа того, — кивнул Юрий. — Они перетряхнули свои запасы, но ничего подходящего у них нет. А нужно что-то вроде этого «Гуляки».

Это было немного предсказуемо. Всё же хиты из будущего серьезно ударили по самоуверенности этих музыкантов, которые пока ещё недостойны носить гордое звание рокеров. Они что-то сочиняли, мучились, придумывали мелодии и тексты. А потом пришел я и показал совершенно иной уровень, недоступный вчерашним студентам без полноценного музыкального образования. «Солдатики» натурально оказались на перепутье — им срочно нужен новый материал, которого хватит не только для «Музыкального киоска», но и для полноценного концерта, но взять этот материал просто негде. Разве что идти на поклон к Гладкову, но сможет ли тот сочинить нового «Гуляку»? Вопрос вопросов. Я знал, что у Гладкова впереди музыка к спектаклям «Ленкома», к фильмам «Формула любви» и «Обыкновенное чудо». Но писал ли он популярные песни? И если писал, то почему я ни одной не помню?

В общем, «Солдатики» элементарно боялись, что их прогонят из большого шоу-бизнеса, если они не начнут выдавать хит за хитом — и одновременно они не могли это делать.

— Давай-ка заведем эту шарманку, — я махнул головой в сторону черной «музимы». — Покажу кое-что, может, понравится. И мафон приготовь.

В этот момент я безумно пожалел, что потратил «Землю в иллюминаторе» на какую-то украинскую «Смеричку». Конечно, можно отдать её и «Солдатикам», но Дутковский по моим впечатлениям парень хваткий, и я бы нисколько не удивился, что «Земля» уже должным образом зарегистрирована, да так, что даже Сава ничего сделать не сможет. К тому же эту песню точно захотят приурочить ко Дню космонавтики, до которого ещё четыре месяца. Будет ли Гладков столько времени ждать подвигов от подшефной группы? Не уверен.

Но Саве я пожаловал всего пяток песен, да ещё пару добавил, когда приезжал в Киев. А общий список насчитывал где-то с полсотни различных хитов, историю создания которых я знал достаточно уверенно. Что-то, разумеется, сейчас лучше не показывать той же комиссии — слишком уж от них дышало повышенной вольностью нравов. Где-то надо было чуток покумекать над словами, чтобы убрать анахронизмы. Но были и песни, которые можно брать уже сейчас.