Встречались мы во всем том же бомбоубежище на «Соколе», причем они пришли всей толпой — и также всей толпой пытались мне объяснить, в чем проблема. Но мне удалось прорваться через эту разноголосицу, и в итоге оказалось, что беда не стоит даже выеденного яйца — ребята просто хотели знать, претендую ли я на авторство «Гуляки». Речь, конечно, шла не о стихах Есенина, а о музыке; я великодушно заверил их, что с моей стороны никаких претензий быть не может, и они могут оформлять песню, как их душам будет угодно. Кажется, это вызвало нешуточное облегчение. Ну а потом мне поведали предысторию — тоже путано, но она и оказалась не слишком длинной.

Дело было в том, что на «Союзмультфильме» работали над продолжением «Бременских музыкантов» — популярного мультфильма трехлетней давности, который восхитил буквально всех. В связи с этим на студию частенько захаживал композитор Геннадий Гладков, и ему случилось проходить мимо комнатки, которую занимали «Солдатики», ровно в тот момент, когда ребята решили снова порепетировать «Гуляку». Послушав немного, Гладков пришел в необычайное возбуждение, куда-то убежал, а буквально через пару часов вернулся с идеей сделать целый цикл песен на основе стихотворений Есенина, причем в качестве композитора предложил себя. «Солдатики» поначалу не восхитились, но Гладков сделал им предложение, от которого они не смогли отказаться — он твердо пообещал, что исполнять этот цикл будет именно эта группа, а заодно посулил выступление по телевидению. Это было очень щедро по меркам начала семидесятых и полуофициальной рок-группы, так что ребята согласились. Ну а дальше и начались те самые чудеса, которые привели «Солдатиков» в студию «Останкино» и в «Музыкальный киоск» к Элеоноре Беляевой.

Стихи подобрали быстро — в этом ещё и поэт Юрий Энтин поучаствовал, да и Василий Ливанов, который был вдохновителем мультиков про «Бременских музыкантов», в стороне не остался. Конечно, у Ливанова ещё не было того авторитета, который у него появился после роли Шерлока Холмса, но телевизионное начальство его знало хорошо и, в целом, уважало — правда, делая поправку на некоторое неодобрение бытового алкоголизма актера. Впрочем, в этом времени на спиртное смотрели много проще, чем я помнил из будущего, поэтому до каких-то наказаний дело не доходило — Ливанов находился в обойме, был вхож в высокие кабинеты и мог серьезно помочь в продвижении задумки Гладкова.

Собственно, так и вышло. Когда программа из восьми песен была готова, Гладков притащил знакомых духовиков — труба, тромбон и саксофон, а в репетициях начала участвовать настоящая пианистка из консерватории имени Чайковского. Так что где-то в конце октября это дело показали высокому начальству, которое одобрительно кивнуло головой — наверное, их не слишком сильно восхитила мысль давать телевизионный эфир каким-то волосатикам от рока, но песни на стихи Есенина исполняли уже не «Оловянные солдатики» — вместо них появился тот самый «ансамбль киностудии „Союзмультфильм“».

Было ещё одно удачное для ребят стечение обстоятельств. Ещё летом Сергей Урусевский закончил работу над фильмом «Пой песню, поэт…», который был альманахом из своеобразных протоклипов о жизни Сергея Есенина в исполнении молодого актера Сергея Никоненко со стихами поэта. Для проката фильм не годился категорически — все киношные начальники понимали, что массово загнать зрителей на такой авангард не получится даже под угрозой расстрела, — и на «Мосфильме» уже сломали голову, куда можно пристроить это изделие, чтобы хоть как-то вернуть потраченные деньги. [2]

Гладков откуда-то был в курсе злоключений той картины, а потому предложил Лапину целый фонтан идей. Концерт в «Музыкальном киоске» был лишь страницей в его обширном плане — также композитор предлагал показать в прайм-тайм фильм Урусевского, а потом обсудить его в «Кинопанораме» — Рязанова в ней ещё не было, а Алексей Каплер умер несколько месяцев назад, но среди меняющихся ведущих были, например, Олег Ефремов и Юрий Яковлев. Ещё он забросил удочку в редакцию «Клуба кинопутешественников», и те с энтузиазмом начали готовить поездку в Константиново даже до утверждения темы. [3]

В общем, получался эдакий цикл, посвященный Есенину — не хватало только биографического сериала, но про него Гладков ничего не говорил, видимо, зная, что Безрукова пока нет даже в проекте. Про детали переговоров с Лапиным и другими начальниками музыканты из «Оловянных солдатиков», понятное дело, ничего не знали, но я предполагал, что проект этот пробивался с трудом. Наверняка многие из тех начальников помнили неофициальный запрет на Есенина при Сталине, и могли на всякий случай дуть на воду, обжегшись на молоке. [4]

Но в итоге голос разума всё же победил бюрократическую осторожность, в середине ноября на ЦТ показали фильм — в субботу вечером, прямо перед программой «Время». Потом был тематический выпуск «Кинопанорамы», в которую пригласили озадаченного Урусевского, восторженного Никоненко и не верящего своему счастью Шпаликова. Через неделю зрители «Клуба путешественников» увидели, в каком состоянии пребывает родовое имение Есениных в Рязанской области — на мой взгляд, всё было очень прилично, там уже создали музейный комплекс, в который не зарастала народная тропа. [5]

Ну а сегодня дошла очередь и до музыки. Гладков, конечно, немного схитрил, но именно что немного — он стал одним из соавторов музыки к «Гуляке». Впрочем, Харитонов рассказывал, что композитор действительно доработал мои аккорды, добавил всяких украшательств и записал всё в виде нот — в общем, проделал ту работу, на которую «Солдатики» категорически не были способны. И, в принципе, с ребятами он поступил честно — то есть не выкинул их из проекта на какой-то стадии. Хотя — я был в этом уверен — тот же Лапин вполне мог проталкивать более близких ему музыкантов с Гостелерадио.

Получилось и по советским, и по любым другим меркам очень качественный продукт. Конечно, стихи из «Москвы кабацкой» пришлось безжалостно резать, чтобы убрать из них всё, что сейчас недопустимо — во всяком случае, тот Есенин, которого продвигали на телевидении, не мог читать стихи проституткам и жарить спирт с бандитами. Но это стихотворение Гладков с Энтиным тоже выбрали — и у них получился почти то же самое, что в свое время сделали музыканты из «Монгол Шуудан». Пара лирических стихов, пара кабацких — в общем, там был эдакий срез творчества Есенина, вполне релевантный, на мой непросвещенный взгляд.

Но хитом всё же был «Гуляка». Он ещё до эфира ушел в народ — наверное, кто-то слил запись, — и звучал буквально везде, где имелись магнитофоны. Он избавился от разухабистости, которой его наполнил Сарычев, но сохранил ритмику, подходящую для танцпола, а дополнительные инструменты сейчас были даже привычны. В общем, результат мне понравился, хотя Татьяна и высказала пару критических замечаний — она считала, что получилось слишком громко. Но тут я с ней спорить не стал, поскольку речь шла о спящем ребенке — и убрал громкость на минимум.

Ребята спели припев и завершили «Гуляку» энергичным проигрышем и мощным аккордом на духовых, а я окончательно убрал звук и встал. Харитонов говорил, что после исполнения планировалось обсуждение творчества Есенина, но беседа Беляевой с музыкантами и Гладковым меня не интересовала. Вместо этого я собирался попить чаю и чего-нибудь перекусить, но тут зазвонил телефон.