— Вот так нормально, — сказал он тихо.

Я кивнула и осталась рядом еще на несколько секунд. Впервые за весь день перестала думать, как пройдет вечер. Он уже происходил.

Мы ужинали без вина. Я хотела хорошо помнить этот вечер, а он не пил, когда плечо сильнее обычного давало о себе знать. Разговор начался с еды, затем перешел к книгам, к людям, которые умеют хранить нужные бумаги именно там, где потом никто не может их найти.

Он показал мне полку с картами старых спасательных маршрутов. Я рассматривала пометки и спросила о перевале, где он получил травму.

— Если не хочешь, не рассказывай, — добавила я.

Кайрен сел на край стола.

— Могу. Только история не очень красивая. Плохая погода, лишняя уверенность, люди, которых нужно было вывести. Мы успели забрать почти всех до обвала. Я решил, что еще один заход сделаю быстро. Не сделал.

— Ты винишь себя?

Он подумал.

— За часть решений — да. За сам факт травмы уже не каждый день. Раньше казалось, что обязан либо полностью восстановиться, либо больше ничего не стою на работе.

Я коснулась края карты.

— И сейчас бывает?

— Бывает. Особенно когда кто-то смотрит на левую руку раньше, чем на меня.

Я подняла глаза.

— Я тоже сначала заметила руку.

— Ты потом заметила застежку. И спросила, что с ней сделать. Это другое.

Он взял меня за руку и притянул ближе, оставляя возможность остановиться. Я подошла сама.

Поцелуй получился уже не осторожным знакомством у двери. Я знала, что хочу остаться, и не пыталась скрыть этого за разговором. Обняла его за шею, следя за левым плечом, а он тихо попросил не обращаться с ним так, будто каждое движение может причинить вред.

— Скажешь, если неудобно?

— Скажу.

— Тогда я постараюсь перестать угадывать.

Он улыбнулся возле моего виска.

— Буду благодарен.

Мы сели рядом. Я долго смотрела на его руку поверх своей и наконец сказала то, чего стеснялась весь день:

— Я давно не была с другим мужчиной. И все время думаю, что должна знать, как вести себя, потому что взрослая. А я не знаю.

Кайрен повернулся ко мне.

— Тебе не нужно изображать уверенность. Я тоже волнуюсь.

— Из-за плеча?

— В том числе. Но не только. Ты мне очень нравишься, Лиора.

Я услышала в этих словах больше, чем в любых обещаниях, которые могла бы потребовать. Он не говорил, что исцелит прошлое, защитит от всех трудностей или никогда не разочарует. Просто хотел быть со мной.

— Ты мне тоже, — ответила я.

Мы заранее поговорили о защите. Я не собиралась менять всю свою жизнь еще и неожиданной беременностью, и Кайрен отнесся к этому так же спокойно, как к любому важному вопросу, который решают двое.

Когда он спросил, останусь ли я, я сказала да.

Позже свет в комнате погас. Нам не понадобилось спешить, доказывать что-то друг другу или делать вид, будто неловкости не бывает. Я могла попросить, остановиться, рассмеяться от собственной растерянности. Он мог сказать, что нужно переменить положение из-за плеча, и не ждать жалости.

К утру я проснулась раньше него. Некоторое время лежала тихо, слушая воду в трубах, шаги жильцов наверху, птицу за окном. На стуле рядом с кроватью висело мое платье. Я посмотрела на него, прикидывая, сколько времени осталось до завтрака с Теей, и снова легла. Кайрен во сне придвинулся ближе. Я устроила голову на сгибе его здоровой руки.

Кайрен открыл глаза, увидел, что я не сплю, и улыбнулся.

— Ты смотришь на часы?

— Пока на тебя.

— Тогда еще немного можно.

Я придвинулась ближе. Через несколько минут все-таки пришлось вставать: обещание завтрака не исчезло от хорошей ночи.

Он проводил меня до двери, помог найти заколку, которую я оставила на подоконнике, и спросил, увидимся ли вечером.

— Сегодня наш с Теей вечер, — ответила я.

— Тогда завтра?

— Завтра.

Это короткое согласование понравилось мне почти так же сильно, как поцелуй на прощание.

Домой я вернулась до девяти. Тея и Мила еще спали: рисунок закончили поздно. Марта поставила передо мной чашку и не задала ни одного вопроса, от которого пришлось бы краснеть.

Когда девочки проснулись, мы завтракали все вместе. Потом я проверила подписи на рисунке. Тея неправильно сократила название старого пристанского квартала, Мила перепутала два номера. Мы исправили, не превращая работу в экзамен.

После обеда я напомнила дочери о следующем занятии перед поездкой в палату.

— Дален сказал, можно оставить обычное или сделать только легкие движения, — объяснила я.

Тея посмотрела на меня.

— Я не хочу пробовать полное обращение перед заседанием.

Я почувствовала знакомое желание сказать, что один удачный раз придал бы ей уверенности. Подумала об отчете, об Ардене, о том, как красиво выглядел бы спокойный результат перед окончательным решением.

Потом посмотрела на дочь. Она ждала ответа, сжав пальцы на краю стола.

— Хорошо, — сказала я. — Сообщим Далену.

Она не сразу поверила.

— Правда можно?

— Правда.

Тея выдохнула, развернула рисунок и позвала меня посмотреть новое обозначение моста. Я села рядом. Впервые за долгое время отказ от попытки не показался мне шагом назад.

Глава 13 Пусть она скажет сама

За последнюю рабочую неделю перед поездкой я дважды перепутала даты примерок. В обоих случаях Марта заметила ошибку раньше, чем ее увидели заказчицы.

Платье нужно было выдать в среду, плащ — утром в пятницу, два жилета можно было закончить после возвращения. Я аккуратно записывала даты и никак не могла привыкнуть к тому, что рядом в календаре стояло рассмотрение дела о Тее.

Дочь, наоборот, старалась о поездке не говорить. Делала уроки, ходила к Далену, спорила с Милой о подписи под общим рисунком. Я не понимала, спокойна ли она или просто не хочет показывать тревогу.

Однажды вечером все-таки спросила.

— Думаешь о палате?

Тея пожала плечами.

— Думаю. Но если буду говорить весь день, от этого быстрее не станет.

Я кивнула и убрала со стола список документов. Она была права хотя бы в этом.

Мирена заранее сообщила порядок: сначала разговор со взрослыми и обсуждение письменных заключений, затем отдельная беседа с Теей. Окончательный ответ выдадут на следующий день. Никакой демонстрации обращения не планировалось.

Я прочла последнюю строчку дочери дважды. На второй раз она остановила меня:

— Я поняла, мама.

— Прости.

— Ты себе прочитай еще раз.

Я посмотрела на нее и рассмеялась. Потом действительно перечитала про себя.

Накануне отъезда Кайрен проводил меня от мастерской до маленькой площади. Мы сели на скамью, с которой был виден ряд закрывающихся лавок. Я держала его руку и думала, что этот обычный вечер почему-то хочется запомнить подробнее: темную полоску на манжете, теплое дерево скамьи, женщину, ругающую мужа за забытый мешок.

— Ты можешь поехать с нами, — сказала я, хотя раньше мы решили иначе.

Он посмотрел на меня.

— Ты хочешь, чтобы я был рядом, или боишься ехать одна?

— И то и другое.

Кайрен кивнул.

— Я могу приехать. Но на самом рассмотрении от меня мало пользы. Записи двора переданы, выводы дает Эдна. Тея может почувствовать, что ей нужно учитывать еще и мое присутствие.

Я знала. Именно поэтому не приглашала его раньше.

— А если мы не вернемся вместе?

Он не стал обещать, что такого не случится.

— Тогда будем разбираться с решением и следующими шагами. Но сейчас у тебя есть что сказать. И у Теи есть собственное желание, которое должны услышать.

Я прижалась лбом к его плечу.

— Я не хочу быть спокойной и разумной еще три дня подряд.

— Тогда не будь здесь.

Мы посидели молча. Я позволила себе сжать его руку сильнее, чем обычно. Позже он проводил меня до дома, поцеловал у двери и попросил написать короткую записку, когда все закончится. Не отчет. Просто известие.