Тея повернула голову к нам. Я помахала свободной рукой. Арден поднял ладонь, и в его лице я увидела радость, которой не требовалось немедленно придавать строгий вид.

После занятия дочь вышла уставшая и довольная. Волосы выбились из ленты, на щеке осталась полоска песка. Я протянула полотенце. На этот раз оно действительно пригодилось ей.

— Видели? — спросила она.

— Видели, — ответили мы с Арденом почти одновременно.

Тея улыбнулась.

— Я могла еще раз, но не захотела. Дален сказал, можно закончить.

Арден открыл рот. Я заметила, как он остановился, прежде чем заговорить.

— Хорошо, что сказала, — произнес он наконец.

Дочь посмотрела на него внимательно, потом кивнула.

— Пойдем есть? Я теперь очень хочу.

У каждого из нас были свои планы на остаток дня. Арден отвел Тею в книжную лавку и на обед; мы заранее договорились, во сколько она вернется. Кайрен остался во дворе до окончания своих уроков. Мне нужно было зайти к Марте и отдать подготовленные выкройки.

Я проводила дочь взглядом до поворота. Она шла рядом с отцом и рассказывала что-то, широко размахивая рукой. Он слушал. Я не пыталась угадать весь разговор.

В мастерской меня ждали две заказчицы. Одна пришла раньше, другая хотела узнать, можно ли переделать ворот до завтра. Я посмотрела записи и предложила послезавтра. Она вздохнула, подумала и согласилась.

Марта стояла у соседнего стола.

— Получилось? — спросила она, когда мы остались одни.

— Получилось. Немного пролетела и сама решила закончить.

Хозяйка улыбнулась.

— Передайте поздравления. Мила уже спрашивала три раза.

Мы обсудили работу на следующую неделю. У меня было несколько постоянных заказчиц, свое расписание приемов и день, который я не занимала работой без необходимости. Я по-прежнему ошибалась с расчетом времени, иногда распарывала уже готовый шов и училась новому у Марты. Но больше не называла это временной попыткой.

Домой я пришла раньше Кайрена. Открыла окна, поставила воду и нашла на столе четвертый карандаш Теи — тот самый, который утром был у меня за ухом. Убрала его в стакан, не разбираясь, кто оставил.

Кайрен вернулся усталый. Я сразу заметила, как осторожно он снимает куртку.

— Плечо?

— Да. Посижу немного.

Я подала ему удобную подушку и занялась чаем. Он не обязан был поддерживать праздничное настроение через боль. Через четверть часа сам позвал меня сесть рядом.

— Сегодня хороший день, — сказал он.

— Хороший.

— Ты все время была готова побежать на площадку.

— Была. Но не побежала.

Он поцеловал меня в висок.

— Я заметил.

Тея вернулась к условленному времени с книгой, пакетом сладостей и новым спором: отец считал один старый план точным, а она нашла несоответствие длины набережной. Арден довел ее до двери, передал мне пакет, который она забыла в экипаже, и попрощался.

— Напишешь, когда сравнишь? — спросил он дочь.

— Напишу. Только если ты ошибся, я так и скажу.

Он улыбнулся.

— Договорились.

После ужина Тея отправилась в свою комнату. Через несколько минут позвала нас обоих посмотреть новую пометку на карте: маленькую площадку, на которой сегодня оторвалась от земли.

Кайрен стоял у двери, я села на край стула. Дочь объясняла, куда нужно сдвинуть обозначение, чтобы оно не закрывало дорогу. В какой-то момент попросила Кайрена подать линейку, меня — придержать лист.

Мы сделали, как она просила. Тея провела линию, отступила, оценивая результат, и довольно кивнула.

— Теперь все.

Я отпустила край бумаги. За открытым окном начинался теплый вечер. На завтра у меня была работа, у дочери — встреча с Милой, у Кайрена — выходной, который он собирался потратить на чтение, если никто не найдет ему полезного дела.

— Не найду, — пообещала я, когда он напомнил об этом.

— Ты уже смотрела на полку в кухне.

— Я умею смотреть на полку без намерения заставить тебя ее переставить.

Тея рассмеялась. Кайрен посмотрел на меня с притворным сомнением, взял за руку и потянул к двери.

— Тогда пойдем пить чай, пока у тебя не появились намерения.

Я пошла с ним. Дочь попросила оставить ей чашку: она дорисует несколько минут и спустится сама.

Мы оставили.