— Боюсь, тогда вы потеряете постоянного клиента.

— Найду другого упрямца. Город большой.

Я засмеялась вместе с ними. После его ухода еще несколько минут работала с неожиданной легкостью.

Наверху Тея раскладывала возле атласа листы. Она попросила дать ей конверт.

— Хочу написать папе, пока помню.

Я достала бумагу.

— Нужна помощь?

— Начало. У меня получается как отчет. «Мы дошли, потом мы поели».

Я села рядом.

— О чем ты хочешь ему сказать?

— Что ботинки подошли. И что карта островов лучше, чем я думала. Там есть высоты, не только берега.

— С этого и начни.

Тея написала несколько строчек, остановилась.

— Еще хочу, чтобы он не сердился на Кайрена. Но это глупо, да?

— Почему глупо?

— Он скажет, что не сердится.

Я посмотрела на ее аккуратный почерк.

— Тогда напиши, что тебе нравится в занятиях. Не спорь с тем, что он пока не сказал.

Она задумалась и добавила: «Я знаю, какое упражнение будет следующим. Мне от этого легче».

Я прочла фразу и почувствовала, что сейчас могу заплакать. Не от обиды на Ардена. От того, насколько просто дочь сумела объяснить вещь, на которую взрослые тратили столько слов.

— Так нормально? — спросила Тея.

— Да.

— Только честно.

— Честно.

Она дописала письмо, перечитала и дала мне заклеить конверт. Я вернула его ей.

— Заклей сама. Это твое письмо.

Тея тщательно промазала край, прижала ладонью и написала адрес. Мы положили конверт у двери, чтобы утром не забыть отнести на почту.

Перед сном я заглянула в ее комнату. Новые ботинки стояли у кровати, деревянная птица — на комоде, атлас лежал раскрытым на стуле. Все подарки Ардена были здесь, в доме, из которого я собиралась строить жизнь без него.

Я поправила на дочери одеяло и вышла, ничего не переставив.

Глава 6 Мне тоже бывает страшно

Куртку Кайрена я закончила раньше срока и дважды проверила левую застежку.

Петля получилась шире обычной, пуговицу я выбрала плоскую, с гладким краем. Ее можно было застегнуть правой рукой, не удерживая манжету левой. На столе это выглядело убедительно. Я попробовала еще раз, засунув собственную руку в рукав, и поняла, что петля все-таки длинновата.

— Ты ее уже третий раз переделываешь, — заметила Тея.

Она сидела напротив и выполняла задание по истории. Мила ждала внизу, но дочь обещала сначала закончить страницу.

— Первый раз был пробный.

— А второй?

— Недостаточно хороший.

Тея посмотрела на меня поверх тетради, но ничего не сказала. Я отрезала нитку и почувствовала совершенно нелепое смущение.

Кайрен зашел после полудня. Я еще шила другую вещь, Марта разговаривала с поставщиком в соседней лавке. Пришлось самой предложить примерку и держать куртку, пока он осторожно продевал левую руку.

Под рубашкой двигалось здоровое плечо; поврежденную сторону он берег привычно, без видимой суеты. Я смотрела на шов, стараясь не замечать, насколько близко стою.

— Попробуйте застегнуть.

Он сделал это сразу. Потом расстегнул и повторил.

— Теперь понятно, сколько времени я тратил на прежнюю.

— Если будет давить, принесите. Пока ткань новая, может казаться жесткой.

Кайрен повернул руку.

— Не давит.

— Хорошо.

Он посмотрел на второй рукав, где я повторила отделку.

— И выглядит так, будто было задумано с самого начала.

Я улыбнулась. Мне редко говорили о моей работе так просто: заметили, что сделано, и оценили результат. Без замечания, что я могла бы не тратить время и заказать новую вещь.

Когда вернулась Марта, Кайрен рассчитался по записанной цене. Хозяйка отложила мою долю отдельно. После его ухода я пересчитала заработок за последние дни и впервые вписала в тетрадь сумму, которую не принесла из старого дома.

Вечером Тея и Мила вернулись с рынка с двумя одинаковыми лентами, только разного цвета. На свои небольшие деньги дочь выбрала желтую. Раньше она просила голубые, потому что Арден говорил, что они подходят к ее глазам.

— Мне эта больше нравится, — сказала Тея, поймав мой взгляд.

— Завяжем завтра?

— Я сама умею.

Конечно, умела. Я подняла руки в знак согласия, и она засмеялась.

На следующем занятии мы должны были попробовать первое короткое частичное обращение без движения по площадке. Эдна согласовала нагрузку, Дален проверил свободное место. Кайрен объяснил Тее последовательность еще накануне. Дочь пересказала ее за ужином так обстоятельно, что Марта попросила не превращать суп в учебное пособие.

Я тоже все знала. Повторяла себе это утром, пока заплетала волосы. Знала, что упражнение выполняется на земле, что никто не ослабит страховку, потому что страховка здесь вообще не нужна. Знала, что Тея умеет остановить урок.

Когда пришли, я села на привычную скамью. Положила сумку под ноги, заставила себя не держать ее на коленях.

Кайрен предложил Тее сначала сделать несколько знакомых движений. Она справилась легко, улыбнулась Далену, который показал большой палец, и подошла к отметке.

— Ты помнишь, что сегодня не пытаемся перейти дальше плеч? — спросил Кайрен.

— Помню.

— Если движение пойдет само, поднимаешь руку. Мы не торопимся за ним.

Тея кивнула. Встала, как ей показали, чуть расставив ноги. На ней была свободная учебная рубаха с застежками, которые при необходимости расстегивались одним движением; запасная одежда лежала за ширмой. Все предусмотрели. Я успела подумать именно это.

Потом дочь закрыла глаза.

Сначала ничего не происходило. Кайрен тихо считал. Тея медленно выдохнула, и кожа у ее запястий изменилась: появились мелкие медные чешуйки. Я уже видела такое раньше, еще до того падения, но за прошедшие годы успела забыть, как непривычно это выглядит.

Дочь напрягла плечи. Пальцы согнулись. На лице появилось выражение усилия, которое я приняла за боль.

— Тея, хватит!

Я встала раньше, чем осознала, что крикнула.

Она открыла глаза и резко повернулась ко мне. Чешуйки исчезли почти сразу. Кайрен поднял руку, Дален шагнул ближе, но никто не успел ничего сделать: я уже была рядом с дочерью.

— Тебе больно? Покажи руки.

Тея отступила.

— Нет!

— Ты так сжалась…

— Я делала упражнение!

Кайрен попросил меня дать ей место. Я услышала просьбу как приказ и выпрямилась.

— Я вижу, что происходит с моим ребенком.

— Вы увидели усилие, — ответил он. — Мы заранее говорили, что оно будет. Лиора, сейчас вы остановили безопасное действие раньше Теи.

— Я не собираюсь ждать, пока ей станет плохо.

Дочь стояла между нами и смотрела то на меня, то на него. Дален предложил ей сесть под навесом. Она покачала головой.

— Можно я сама скажу? — спросила она.

Я замолчала.

— Мне не было плохо. Мне было трудно. Я хотела попробовать еще несколько секунд.

— Ты всегда стараешься больше, чем можешь, когда хочешь понравиться, — вырвалось у меня.

Лицо Теи изменилось.

— Я не хотела понравиться. Я хотела сделать!

Она отвернулась, взяла сумку и пошла к ширме. Я хотела последовать за ней, но Кайрен сказал:

— Дайте ей хотя бы побыть одной. Ваш страх мешает ей больше упражнения.

Я остановилась.

— Вы знаете нас две недели.

Он молчал.

— И уже решили, кто ей мешает?

— Я говорю о том, что произошло сейчас.

— Тогда и говорите о сейчас. Не о моем страхе вообще.

Дален негромко назвал его по имени. Кайрен провел ладонью по затылку и отступил на шаг.

— Вы правы. Я выразился слишком резко.

Мне не стало легче от мгновенного признания. Я все еще была зла, напугана и унижена тем, что произошло при дочери.

— На сегодня мы закончим, — сказала я.

Из-за ширмы донеслось:

— Конечно. Ты уже решила.

По дороге домой Тея не шла рядом. Держалась впереди, резко сворачивала на перекрестках и ни разу не спросила, правильно ли идет. Я догоняла ее только у переходов, где проезжали телеги.