Тея принялась крошить хлеб. Я накрыла ее руку своей и сразу убрала: дочь выдернула пальцы.

— Папа, а там сначала на земле? — спросила она.

— Наставники посмотрят, что тебе нужно.

— Просто я хотела знать заранее.

— Заранее невозможно расписать каждый шаг. Ты будешь не одна. В твоей группе дети твоего возраста.

Она кивнула. На щеках проступили красные пятна.

— А если я не смогу, как они?

Арден вздохнул.

— Не начинай с этого. Ты даже не попробовала.

Я хотела возразить, но Тея заговорила раньше:

— Я просто спрашиваю.

— А я отвечаю: сначала надо попробовать.

В дверях появилась Рута с блюдом. Я попросила поставить его на буфет и оставить нас. Обычно Арден сам следил, чтобы прислуга не задерживалась, когда он обсуждал службу. Сейчас он смотрел на дочь.

— Ты Ренвик, Тея. В нашей семье не было драконов, которые отказывались от неба.

— Она не отказывалась, — сказала я.

— Лиора.

В этом коротком обращении было знакомое предупреждение. Не спорить при ребенке. Не подрывать его авторитет. Не устраивать сцену за столом.

Я почувствовала, как сама выпрямляю спину, собираясь говорить мягче.

— Ей четырнадцать. Не шестнадцать и не двадцать. Мы можем выбрать другое обучение.

— Какое?

Я не успела ответить.

— Вот именно. Ты говоришь «другое», но за этим нет ничего. Я нашел место, договорился с людьми, которые знают свое дело. Твоя задача сейчас — помочь дочери подготовиться.

Тея смотрела в тарелку. Под ее стулом лежал угол карты; лист развернулся и сполз с колен.

Я наклонилась, подняла его и положила на свободный край стола.

— Мы обсудим это вдвоем, — сказала я.

Арден кивнул, словно именно этого и добивался.

До конца ужина он спрашивал дочь о рисунке. Тея отвечала коротко, потом все-таки развернула карту. Муж отметил удачно показанный поворот реки, и она улыбнулась. Я смотрела на эту улыбку и не могла решить, что чувствую сильнее: облегчение, что вечер не испорчен окончательно, или злость на себя за такое облегчение.

Когда Тея ушла, Арден пригласил меня в кабинет.

На столе горела одна лампа. Рядом с папкой лежала записка на плотной светлой бумаге. Я не читала чужие записки, но увидела начало: «Арден, я не хочу снова ждать…»

Он перевернул лист.

— Сядь, пожалуйста.

Я выбрала кресло у окна, в котором обычно чинила его перчатки, пока он разбирал донесения. Подлокотник был продавлен ровно там, куда я клала локоть.

Арден не сел за стол. Остался стоять возле камина.

— У меня есть еще одна вещь, о которой нужно сказать.

Я посмотрела на перевернутую записку.

— Скажи.

— Я хочу расторгнуть наш брак.

Мне понадобилось время, чтобы понять, что он уже закончил фразу. Я ждала продолжения — условия, причины, хотя бы нерешительного «если». Муж стоял и смотрел на меня.

— Из-за чего?

Вопрос прозвучал слишком тихо. Я прокашлялась.

— Из-за Теи?

— Нет. Не надо связывать одно с другим.

— Тогда из-за кого?

Арден сжал переносицу.

— Есть женщина.

Я опустила глаза на его руку. На безымянном пальце оставалось обручальное кольцо. Я сама выбрала его ширину: Арден говорил, что толстое кольцо будет мешать под перчаткой.

— Кто?

— Эстель Норвей.

Я знала ее. Видела на зимнем приеме, дважды принимала в этом доме вместе с ее дядей. Эстель похвалила вышивку на моем платье и спросила, где ее заказывали. Я ответила, что вышивала сама. Она удивилась, что у меня хватает терпения.

— Давно?

— Три месяца.

Три месяца назад у Ардена разболелось плечо после полета. Я сидела с ним до рассвета и меняла нагретые полотенца, потому что от мази его тошнило. Наутро он уехал, поцеловав меня в лоб. Я не знала, куда именно.

— Она знает, что ты женат?

— Разумеется.

Почему-то это «разумеется» помогло мне вдохнуть.

— Ты собираешься на ней жениться?

— После завершения всех формальностей.

Я встала. До двери было четыре шага, но я не пошла к ней. Переставила лампу на край стола и тут же вернула на место. Арден следил за мной.

— Я не хочу делать тебе больнее, чем необходимо.

— Тогда зачем три месяца?

— Я должен был понять, насколько это серьезно.

— А я в это время должна была что?

Он не ответил.

Я наконец увидела папку. Не служебную, без полкового знака. На верхнем листе было написано мое имя.

— Ты уже все подготовил?

— Предварительные условия. Ты сможешь их обсудить.

— С тобой?

— С поверенным. Если захочешь — со мной.

Он открыл папку и объяснил, что за мной сохраняется приданое, что содержание будет выплачиваться ежемесячно и что дом на Западной улице готов для проживания. Я знала этот дом. Небольшой, с низкими окнами, далеко от набережной, где жили почти все наши знакомые.

— Там две спальни? — спросила я.

— Три. Одну можно использовать как гостевую.

— Комната Теи выходит во двор?

— Лиора, Тея будет жить в академии.

Я посмотрела на него.

Вот сейчас я почти начала выбирать спальню.

— Нет, — сказала я.

— Ты можешь отказаться от дома. Поверенный предложит другие варианты.

— Я не о доме.

Арден закрыл папку.

— Я понимаю, ты злишься. Но решение об обучении принято не сегодня и не из-за Эстель.

— Кем принято?

— Мной.

— Я ее мать.

— И я не собираюсь это оспаривать.

— Тогда почему мне сообщают, когда забирать ее вещи?

Он отошел к окну. Во дворе конюх вел лошадь к стойлам, звякнула задвижка ворот. Я почему-то подумала, что завтра утром молочница придет как всегда и попросит расплатиться за прошлую неделю. В моем шкафу лежал недошитый воротник для Ардена, на кухне замачивали фасоль, а он уже договорился о новой жене.

— Я хотел избежать ненужных споров, — произнес муж.

— Ты знал, что я откажусь.

— Я знал, что ты испугаешься.

— Это не одно и то же.

Он повернулся.

— Послушай меня. Я не оставляю тебя без средств. Не собираюсь выгонять из дома завтра утром. Ты можешь взять нужное время, выбрать жилье, остаться здесь до завершения расчетов. Но Тея не должна потерять учебный год из-за того, что происходит между нами.

— Она не теряет учебный год. У нее есть уроки.

— Частный учитель и рисунки на полу не заменят подготовку дракона.

— А испуг не заменяет умение.

Арден посмотрел на меня внимательнее.

— Ты снова возвращаешься к тому падению.

— Она возвращается. Каждый раз, когда речь заходит об упражнении на высоте.

— Поэтому ей нужны специалисты, а не твои опасения.

— Я найду специалистов, которые сначала выслушают ее.

— Тех, кто скажет тебе то, что ты хочешь услышать?

Я уже открыла рот, но остановилась. Мы могли говорить так до утра. Он спрашивал, чтобы опровергнуть ответ, а я по привычке пыталась подобрать довод, который наконец покажется ему разумным.

— Я не дам согласия на интернат, — произнесла я. — Ни завтра, ни через десять дней. Если ты хочешь развода, мы оформим развод. Но судьбу Теи будем решать отдельно.

Он помолчал.

— Ты намерена оспаривать это официально?

До этой минуты я не знала, что именно намерена делать.

— Если потребуется.

— Хорошо. Завтра ты сможешь поговорить с моим поверенным.

— Я найду своего.

Арден чуть приподнял брови. За семнадцать лет я редко отказывалась от предложенной им помощи.

— Как считаешь нужным.

Я взялась за ручку двери.

— Ты уже сказал Эстель, что мы разводимся?

— Да.

— А Тею решил отправить до ее приезда сюда?

— Не приписывай мне того, чего нет. Эстель не имеет отношения к выбору академии.

Он ответил быстро. Возможно, академию действительно выбирал сам. От этого мне не стало легче.

Я вышла и аккуратно прикрыла дверь, хотя хотелось хлопнуть так, чтобы в прихожей задребезжали стекла.

В своей комнате я села на край постели. На покрывале лежало зеленое платье, которое я примеряла перед ужином. Нужно было убрать его в шкаф. Эта маленькая работа казалась непосильной.