— Как думаешь, папе понравится?

Я поправила угол бумаги, который торчал из-под тесьмы.

— Ты сделала хорошую работу. А что скажет папа, узнаешь у него.

Она кивнула и пошла собирать сумку. Я осталась у стола, слушая, как дочь проверяет застежки новых ботинок. Мне очень хотелось, чтобы эта поездка оправдала ее надежду хотя бы в чем-то.

Глава 11 Ты приедешь, если я попрошу?

За день до поездки Тея попросила не брать гостиницу слишком далеко от дома отца.

— Чтобы не тратить время на дорогу, — объяснила она.

Я посмотрела на нее и не стала спрашивать, только ли в этом причина.

Мы выбрали знакомую гостиницу, где останавливались перед разводом. Оттуда до дома Ардена посыльный мог дойти за четверть часа. Я написала адрес на отдельной карточке, добавила имя хозяина и номер комнаты. Тея прочла, затем положила карточку в маленький карман сумки.

— Я буду там или в читальне на первом этаже, — сказала я. — Если тебе захочется уйти раньше, попроси Руту или управляющего послать человека. Не нужно объяснять мне причину через записку.

— А если я просто передумаю?

— Тогда приеду.

Дочь кивнула, но карточку проверила еще раз.

Дорога прошла спокойно. Тея почти все время рисовала, придерживая лист на коленях. У меня получалось читать. Это было похоже на обычную поездку матери с дочерью, если не считать того, как тщательно мы обе обходили разговор о завтрашнем дне.

В гостинице Тея достала рисунок учебного двора. На одном углу бумага немного помялась. Я предложила положить под тяжелую книгу, и она согласилась. Потом мы вместе разложили вещи на утро.

— Ты наденешь свое новое платье? — спросила дочь.

— Нет. Обычное дорожное.

— Почему?

Я подумала.

— Потому что еду проводить тебя, а не на праздник.

На самом деле я долго выбирала. Мне хотелось выглядеть так, чтобы Арден пожалел, и одновременно так, чтобы никто не догадался, что я об этом думала. В конце концов устала от обеих задач и выбрала удобное платье.

Утром Тея ела медленно, но доела все. Затем сама попросила проверить, не торчит ли сзади рубашка из-под жилета. Я поправила ткань и не задержала руки у нее на плечах, хотя очень хотелось обнять.

— Готова?

— Да.

У ворот нас встретил прежний сторож. Тея поздоровалась с ним по имени, спросила о собаке, которая зимой поранила лапу. Он обрадовался вопросу и ответил так подробно, что мы задержались во дворе.

Дочь слушала, улыбаясь. Я смотрела на знакомые окна и думала, как много связей остается у ребенка с домом помимо отношений родителей. Нельзя было просто назвать это место прошлым и требовать, чтобы она согласилась.

Рута открыла дверь. Увидев Тею, прижала ладонь к груди, потом спохватилась и взяла сумку.

— Вы выросли, барышня.

— За две недели? — удивилась дочь.

— Очень может быть.

Я улыбнулась. Рута поклонилась мне чуть глубже обычного, и от этого стало неловко.

Арден вышел из гостиной. Он был без мундира, в светлой рубашке. Тея сама подошла обнять его, и он поцеловал ее в макушку.

— Рад, что приехала. Дорога не утомила?

— Немного. Я привезла рисунок.

— Посмотрим. Сначала чай?

Из гостиной вышла Эстель.

Я узнала ее сразу, хотя почему-то ожидала, что теперь она будет выглядеть иначе. Те же темные волосы, собранные у затылка, узкие серьги, светлое платье без лишней отделки. Молодая красивая женщина, которая прекрасно знала, в чей дом вошла.

— Доброе утро, — сказала она.

Тея ответила вежливо. Я тоже.

Эстель посмотрела на меня и предложила остаться на чай. Ее голос был ровным, но пальцы чуть сильнее сжали край дверной ручки. Она тоже чувствовала неловкость. Мне не стало от этого легче.

— Я ненадолго, — ответила я. — Нужно только передать время и адрес.

— Мы все получили, — сказал Арден. — Ты можешь не волноваться.

Я достала карточку.

— На случай, если Тея захочет уехать раньше.

Он взял ее и положил на столик у двери. Эстель отошла, пропуская нас в гостиную.

Комната изменилась мало. Сняли тяжелую скатерть, которую я сама не любила, но годами не меняла, потому что Арден считал ее подходящей. На окне стояли другие цветы. У камина передвинули кресло.

Я почти рассердилась из-за кресла, потом поняла, насколько это нелепо. Мне можно было не любить перемены. Но мебель не была доказательством чьей-то вины.

Тея сразу развернула рисунок. Арден наклонился к нему, задавал вопросы о размерах площадки, о ширмах, о том, где проводят полетные занятия. Дочь объясняла. Эстель смотрела из-за его плеча.

— Очень аккуратно, — сказала она. — У тебя хорошая рука.

Тея поблагодарила.

— Это полезно для будущего обучения, — добавила Эстель. — В академии много работы с планами.

Дочь на мгновение перестала говорить.

Я посмотрела на Ардена. Он заметил мой взгляд.

— Сегодня никаких занятий, как договорились, — произнес он. — Мы просто разговариваем.

— Я помню.

Мне хотелось забрать Тею сразу. Не потому, что произошло что-то непоправимое. Потому что я увидела знакомое направление разговора и уже знала, где мы можем оказаться. Но дочь стояла рядом с отцом и снова объясняла рисунок. Решение закончить визит должно было принадлежать и ей.

Рута предложила поднять сумку в старую комнату. Тея попросила меня пойти с ней на минуту.

Наверху почти ничего не изменилось. Кровать заправлена, книги на полке, у окна — знакомый стол. На стене остались маленькие следы от булавок, которыми дочь когда-то крепила свои первые планы.

Она поставила сумку и медленно прошла к комоду.

— Здесь все так же.

— Да.

— Можно забрать вот это?

Она показала коробку с цветными камешками. Мы собирали их на реке несколько лет назад.

— Это твое.

Тея открыла крышку, перебрала несколько камней и закрыла обратно.

— Потом. Сначала побуду.

Я кивнула.

— Я ухожу. Приеду за тобой к пяти, если не попросишь раньше.

Она посмотрела на дверь, за которой слышался голос Руты.

— Ты правда приедешь, если я попрошу?

— Правда.

— Даже если через час?

— Даже тогда.

Тея обняла меня быстро, крепко и сразу отпустила.

Внизу Арден проводил меня до прихожей. Эстель осталась в гостиной, откуда доносился звон посуды.

— Не надо готовить ее к неприятностям заранее, — сказал он тихо.

— Я объяснила, как связаться со мной.

— В собственном доме ей не требуется путь отступления.

Я посмотрела на него.

— Тогда он не понадобится. Адрес у тебя есть.

Он недовольно сжал рот, но спорить при слугах не стал.

На улице я постояла возле экипажа, который ждала до гостиницы, и заставила себя не смотреть на окна. Не хотела, чтобы Тея увидела меня внизу и почувствовала, что обязана немедленно вернуться.

В гостинице я сообщила хозяину, где буду, и спустилась в читальню. Взяла газету, прочла заголовок трижды. Потом достала работу — небольшую вышитую вставку, которую обещала закрепить на вороте заказчицы. Сделала несколько стежков, уколола палец и убрала иглу.

Мне предстояло провести здесь несколько часов. Я могла сходить в лавки, навестить знакомых, пройти по набережной. Вместо этого сидела так, чтобы видеть вход.

Около полудня в гостиницу вошла знакомая женщина, с которой мы раньше вместе занимались благотворительным сбором. Она увидела меня, обрадовалась и попросила разрешения сесть. Я согласилась с облегчением: чужой разговор был лучше собственного ожидания.

Она рассказала о распределении вещей, о том, что весной пожертвований стало меньше, а семей, которым нужна помощь, больше. Потом осторожно спросила, остаюсь ли я в столице.

— Нет. Мы с дочерью живем в Лессе.

— Я слышала о вашем расставании. Не знала, уместно ли писать.

— Писать можно.

Женщина кивнула.

— Боялась, что ты воспримешь как любопытство.