Я покачала головой.

— Помогу разобраться с вопросами, если попросишь. Но слова выберешь сама.

Вечером Тея написала отцу короткую записку: доехала до гостиницы, на него сердится, поговорить хочет позже. Я не читала текст до отправки; дочь сама произнесла его вслух, проверяя, не слишком ли грубо. Я ответила, что это понятные слова.

Арден прислал письмо уже перед нашим отъездом. Объяснял, что хотел использовать возможность получить сведения от специалиста. Считал мою готовность немедленно забрать дочь поощрением отказа от трудного разговора. Просил не делать из одного неудачного дня окончательных выводов.

Я ответила коротко. Встречи продолжатся в рамках договоренности; Тее нужно время; следующее обсуждение обучения предлагаю провести между взрослыми и специалистами отдельно от ее визита к отцу. Не стала спорить о том, кто разрушил обед. Он и так знал мою позицию.

В Лессу мы вернулись уставшими. Мила прибежала рассказать о новой учительнице, Марта поставила на стол еду. Тея ушла к подруге после нескольких ложек, а я задержалась внизу.

Кайрен пришел позже, заранее спросив у Марты, можно ли меня увидеть. Мы вышли во двор под грушу.

— Как вы? — спросил он.

— Трудно. Но Тея сказала, что хочет жить здесь. Сама. И попросила говорить об этом без моей подготовки.

Он кивнул.

— Хорошо, что смогла.

— Ты мог бы сейчас сказать, что предупреждал.

— Мог бы. Не вижу, чем это поможет.

Я посмотрела на его лицо и наконец позволила себе прислониться к нему. Он обнял правой рукой, левой осторожно коснулся моего локтя.

— Я не могла сделать эту встречу хорошей, — сказала я.

— Нет.

— Очень хотелось.

Он молчал, и мне не пришлось слушать утешение, которому я не поверила бы.

Когда вернулась наверх, Тея раскладывала привезенные камни на комоде возле деревянной птицы. Для треснутого выбрала маленькое блюдце, чтобы не укатился.

— Мама, когда Мирена будет разговаривать со мной, ты подождешь снаружи?

Я остановилась у двери.

— Если так договоримся, подожду.

— Я хочу сказать сама. Не потому, что ты плохо говоришь. Просто тогда папа не сможет думать, что это все только ты.

Я кивнула. Дочь еще немного поправила камни, затем закрыла дверь, чтобы переодеться. Я постучала перед тем, как принести ей чистое полотенце, и дождалась ответа.

Глава 12 Без обещания взлететь

В день независимого осмотра Тея забыла тетрадь.

Мы уже дошли до площади, когда она остановилась и прижала ладонь к сумке.

— Нет.

— Что?

— Тетрадь. Я оставила на стуле.

До приема оставалось достаточно времени. Я предложила вернуться, но дочь посмотрела на часы над аптекой и покачала головой.

— Если опоздаем, будет хуже.

— Мы не опоздаем. Там десять минут.

— Мама, я не хочу.

Я кивнула. Записи были полезны, но не важнее ее состояния.

— Тогда скажем, что принесем позже.

Тея пошла дальше. На ней были любимые мягкие туфли, а новые ботинки отца остались дома. Утром она долго выбирала между ними и в конце концов рассердилась на обе пары.

У Эдны нас ждали не в обычной приемной, а в небольшом помещении возле учебного двора. Здесь было место для осмотра и выход на закрытую площадку. Дален принес журнал занятий. Кайрен не участвовал: мы заранее договорились, что заключение готовят люди, не связанные со мной личными отношениями.

Я понимала, почему это правильно. И все равно искала его взгляд, когда проходила через двор.

Он был на дальней площадке с другим учеником. Поздоровался издали и не подошел. Мне пришлось справиться без привычного короткого разговора.

Эдна спросила Тею о сне, еде и ощущениях после последних уроков. Дочь отвечала слишком быстро, будто сдавая заученный текст. Я заметила это, но не вмешалась.

— Здесь нет правильного ответа про сон, — сказала целительница. — Если плохо спала, так и говори.

— Плохо, — призналась Тея.

— Почему?

Она пожала плечами.

— Думала, что сегодня обязательно должно получиться.

— Что именно должно получиться?

— Полностью. Как тогда.

Эдна отложила перо.

— Сегодня нам нужно понять, как идет обучение и что тебе подходит дальше. Для этого важно увидеть настоящее состояние, а не самый удачный день за все время.

Тея посмотрела на меня. Я улыбнулась ей, но улыбка получилась неуверенной. Я тоже хотела удачного дня. Знала, как прочтет отчет Арден, и заранее пыталась защититься результатом.

Осмотр прошел спокойно. Эдна проверила плечи, спину, дыхание, попросила показать несколько обычных движений. Затем спросила, хочет ли Тея попробовать короткое обращение на площадке или сегодня лучше ограничиться разговором и тем, что уже сделали.

— Хочу попробовать, — ответила дочь.

Ей объяснили последовательность. Дален проверил место, Тея ушла переодеваться. Я села на скамью, которую поставили в стороне, и сложила руки на коленях.

Все было знакомо. Те же ширмы, песок, вода на столе. Но дочь двигалась иначе: проверяла, правильно ли стоит, оглядывалась на Эдну, которая делала записи. Мне хотелось сказать целительнице, чтобы та убрала бумагу. Потом я поняла, что опять ищу способ устроить идеальный урок вместо настоящего.

Частичное обращение началось быстро. Медные чешуйки появились на руках, плечи напряглись. Дальше ничего не изменилось. Тея задержала дыхание.

— Выдохни, — напомнил Дален. — Не держи.

Она выдохнула рывком, попыталась еще раз и подняла руку.

Урок остановили сразу.

Я осталась сидеть. Это далось легче, чем в прошлый раз, и от этой легкости я чуть не испытала гордость в совершенно неподходящий момент.

Тея вернулась за ширму, потом вышла в обычной одежде. Лицо было сухим и сердитым.

— Можно еще раз, — сказала она.

Эдна спросила, как чувствуют себя плечи.

— Нормально.

— Точнее.

— Тянут. Но не сильно.

— А хочется повторить потому, что есть силы, или потому, что не понравился результат?

Дочь молчала.

— Я должна показать, — сказала она наконец.

У меня внутри неприятно сжалось.

— Кому? — спросила Эдна.

— Всем.

Я поднялась и подошла, но не стала обнимать без разрешения.

— Сегодня больше не нужно, — сказала я.

Тея резко посмотрела на меня.

— Ты опять запрещаешь?

Я покачала головой.

— Решение о нагрузке примет Эдна. А я хочу сказать: тебе не нужно показывать обращение ради меня.

— Папа прочтет.

— Прочтет.

— И скажет, что ничего не получается.

Я не стала обещать, что он так не скажет.

— Тогда я буду говорить с ним. Это моя работа как взрослой. Не твой следующий урок.

Эдна предложила воду и отдых. После короткой паузы дочь сама отказалась от новой попытки. Мы вернулись в приемную, где целительница объяснила предварительные выводы.

Полный переход уже состоялся однажды. Сейчас он не был устойчивым навыком. В наземных упражнениях появились заметные изменения: Тея могла повторять последовательность, описывать ощущения, останавливаться до сильного переутомления. Резкое увеличение нагрузки не рекомендовалось. Дневное обучение и постепенная подготовка позволяли продолжать работу без необходимости немедленного интерната.

— Вы напишете, что она пока не готова к полету? — спросила я.

— Напишу. И что такой цели на ближайший срок мы не ставим.

Дочь сидела рядом и смотрела на свои ладони.

— А если я долго не буду готова?

— Тогда план изменится. У тебя есть и другие части образования. Полет не заменяет их.

Эдна говорила об этом без обещания, что когда-нибудь все обязательно станет как у других. Мне было трудно слушать, но дочь постепенно перестала сжимать пальцы.

После приема мы пошли домой другой дорогой. Тея попросила пройти вдоль реки, хотя это было дольше. Я согласилась.

Некоторое время она шла молча. Потом сказала: