Они летели сквозь просыпающуюся столицу клином.
Земля гудела под тяжестью сотни подков. Обыватели в ужасе шарахались в подворотни, видя фиолетовые вымпелы на копьях авангарда. Застава Северного моста даже не попыталась опустить шлагбаум: караульные офицеры падали ниц на обочину, едва завидев оскаленную волчью морду на штандарте комтура.
Они вырвались на Северный тракт.
Дорога пошла круто вверх, забирая в скалистые предгорья Вороньего Кряжа. Снежная крупа секла лицо, ветер выл в расщелинах, но внутри этого железного кокона, созданного телом Керна, Алене не было холодно.
От него исходил нестерпимый, почти лихорадочный жар.
Черная кровь в венах комтура, успокоенная оргазмом в каземате, теперь пела боевым маршем. Через клеймо на ключице Алена физически ощущала каждый удар его пульса — шестьдесят ударов в минуту, идеальный, убийственный покой хищника перед броском на добычу. Ее собственное тело, напитанное его семенем и силой освобожденного рода де Вальер, отзывалось мелкой, вибрирующей готовностью к схватке.
Спустя три часа бешеного галопа предгорья расступились.
Перед ними выросла черная каменная пасть Вороньего Пика.
Родовое гнездо Линдбергов.
Замок не походил на изящную столичную резиденцию. Это была мрачная, приземистая цитадель из темно-бурого плитняка, вросшая в отвесную гранитную кручу над ревущей рекой Серой. По периметру скалы тянулись три яруса зубчатых стен с узкими амбразурами для крепостных пушек.
Но сейчас замок агонизировал.
Над главной четырехугольной башней Донжона поднимался тяжелый, жирный столб черного дыма. Запах паленой бумаги, старой кожи и сургуча долетал даже до нижнего серпантина дороги: управляющий Линдбергов спешно жег архивы мануфактур и долговые книги.
А в полумиле к востоку, у подножия скалы, над черными провалами штолен центральных серебряных рудников метались факелы.
Там, за тяжелыми решетчатыми воротами рудничного двора, выстроилась цепь наемников в алых колетах Дома Ворона. В воздухе отчетливо пахло серой и тлеющим фитильным шнуром.
Они готовились к подрыву.
Керн осадил коня на выступе скалы за двести шагов до главных ворот замка.
Передний подъемный мост через расщелину был поднят. Чугунная кованая решетка опущена. На зубцах барбакана суетились стрелки с тяжелыми крепостными арбалетами.
— Ворота заперты изнутри дубовыми балками толщиной в локоть, — доложил подскакавший капитан Вальц, смахивая мокрый снег со шлема. — Подъемный ворот закован на цепи с той стороны. На прямой штурм уйдет не меньше часа, милорд!
— У нас нет часа, — Керн перекинул правую ногу через луку седла и легко спрыгнул на обледенелую каменистую землю.
Он повернулся и снял Алену с коня, поставив ее на ноги перед собой.
Его руки на секунду задержались на ее талии, прижимая к себе, заставляя почувствовать холодную, не знающую жалости сталь своей кирасы:
— Держись за мной во дворе. Первыми идут щитоносцы. Всех, кто поднимет руку с железом — в расход.
— Управляющего оставь мне, — Алена подняла подбородок, глядя ему в глаза. Ее голос был режущим, как скальпель. — Фолькер Райш лично приносил мне утренний отвар с мышьяком последние четыре месяца. Он должен ответить за каждую дозу.
В стальных зрачках Керна мелькнуло мрачное, хищное одобрение.
— Он твой, графиня.
Комтур повернулся к шеренге бойцов:
— Две ручные мортирки на прямую наводку! Разбить замки цепей моста! Штурмовой клин — за мной!
Грохот разорвал утреннюю тишину предгорий.
Два коротких толстостенных орудия, установленных на треногах прямо на скальном выступе, плюнули дымом и пламенем. Чугунные гранитные заряды ударили точно в узлы кованых цепей, державших на весу стопудовые дубовые полотна подъемного моста.
Звон лопнувшего металла раскатился по ущелью.
Многотонный мост с глухим, сокрушительным грохотом рухнул через пропасть, выбивая из гнезд облака мерзлой пыли и щепок.
— Вперед! — взревел Керн, выхватывая палаш.
Черная мана сорвалась с клинка, окутывая лезвие шипящим саваном.
Комтур первым ступил на доски моста.
Сверху, с высоты крепостных зубцов, ударил залп арбалетов. Тяжелые граненые болты засвистели в воздухе, ударяя в щиты передней шеренги «Черных псов». Один из болтов со скрежетом срикошетил от наплечника Керна, не оставив даже вмятины.
Керн не замедлил шаг.
Он дошел до опущенной чугунной решетки ворот, за которой в панике жались наемники Линдберга, перехватил палаш обеими руками и нанес один сокрушительный удар наотмашь.
Удар был усилен всей мощью первородной черной крови.
Магическая волна плотностью с гранитный утес врезалась в решетку.
Чугунные прутья толщиной в три пальца не просто лопнули — их вырвало из каменных гнезд вместе с кусками кладки и швырнуло внутрь замкового двора. Трое наемников, стоявших за решеткой, были буквально размазаны летящим металлом по стенам кордегардии.
— Зачистить двор! — скомандовал Керн, шагая сквозь дымящийся пролом.
Штурмовой взвод ворвался следом.
Завязалась короткая, свирепая бойня. Наемники Линдберга, брошенные хозяином, не имели шансов против ветеранов тайных зачисток. Короткие выстрелы штуцеров в упор, треск разрубаемых доспехов, предсмертные вопли и жаркий удары клинков о плоть.
Через четыре минуты двор Вороньего Пика был завален трупами наемников. Те, кто бросил оружие, лежали лицом в окровавленную снежную кашу под прицелом взведенных арбалетов.
Алена шла следом за Керном, переступая через тела.
Ее пальцы привычно нащупали рукоять стилета за голенищем сапога. Воздух здесь пах детством прежней хозяйки этого тела — запахом сырого камня, конюшен и горькой полыни, — но этот запах был осквернен гарью предательства.
Они поднялись по широким гранитным ступеням парадного портала.
Двери в Большой зал замка были распахнуты настежь. Внутри царил хаос разграбления: ковры сорваны со стен, бронзовые канделябры повалены, тяжелые сундуки из мореного дуба вскрыты топорами.
В центре зала, перед пылающим камином, в который охапками летели бумаги и бухгалтерские книги, суетился человек.
Фолькер Райш.
Главный управляющий родовыми землями Линдбергов.
Сухопарый, желчный мужчина лет сорока пяти, с крысиным, вечно подобострастным лицом и редкими засаленными волосами. На нем был дорогой дорожный плащ из тонкого зеленого сукна, подбитый куньим мехом, а на поясе висели три раздутые кожаные сумки, набитые золотой монетой.
Рядом с ним, на коленях перед раскрытым дорожным сундуком, лихорадочно запихивала в мешок серебряные кубки и фамильные драгоценности де Вальеров пожилая женщина в чепце.
Марта Вендель. Старшая экономка замка. Та самая женщина, которая три года назад принимала шестнадцатилетнюю Агнесс в этом доме и которая каждый вечер с ласковой, материнской улыбкой подавала графине чашу с отравленным ромашковым взваром.
Услышав тяжелый лязг лат, Райш вздрогнул и выронил охапку свитков прямо в огонь.
Он резко развернулся, выхватывая из-под плаща короткий колесцовый пистолет с двумя стволами:
— Назад! Я доверенное лицо графа Линдберга! Имение находится под защитой королевского...
Слова застряли в его горле комком гнилой шерсти.
Пистолет в дрожащей руке управляющего опустился на дюйм. Его маленькие водянистые глазки расширились от суеверного, леденящего душу ужаса.
Он смотрел на женщину, поднимавшуюся по ступеням зала.
Алена шла медленно.
Черная куртка стрелка Дознания облегала ее стан, сапоги гулко ступали по мрамору, а на обнаженной ключице пылало багровым пламенем клеймо верховного карателя. Ее лицо было ледяным, в серых глазах горела бездна абсолютного, окончательного приговора.
— Ты... — просипел Райш, пятясь к камину. — Графиня?.. Быть не может... Граф сообщил вестовым, что вас четвертовали в столице!..
Экономка Марта Вендель обернулась на его сиплый крик.
Мешок с серебром выпал из ее старческих рук. Кубки со звоном покатились по полу. Старуха побелела, ее губы затряслись, она рухнула на четвереньки, судорожно крестясь сухими, скрюченными артритом пальцами:
