Н-е-е-е-т… Такой хоккей нам не нужен!

Я совсем не уверен, что нас отправят вместе с ними. Даже более того, я все больше и больше крепну в мыслях, что нас таки разделят. Да и сам я, вполне, помогу экипироваться моей группе. С учетом поступлений с тотализатора и подарка от императора это вполне мне посильно. Но ссориться сейчас с потенциальным союзником, так себе идея. Поэтому…

— Я подумаю над твои предложением.

— Подумай, Демидов. Подумай. Только недолго. Повторяюсь — времени у нас немного.

На этом разговор свернулся и мы, посидев еще где-то с час, засобирались домой. Вышли на улицу.

Фонари горели так ярко, что под ногами были видны даже трещины между плитами. Только вот за пределами освещённой полосы чернели сады, заборы и провалы переулков. Уютная столичная улица. Гуляй себе, любуйся особняками и ни о чём не думай.

У меня так не получалось.

Карамзин проводил нас до ворот с самой искренней улыбкой. Пожал руку, ещё раз пригласил заходить, пожелал дамам доброй ночи. Еще поцеловал им ручки. Если бы я не услышал его предложения о восьмидесяти процентах добычи, решил бы, что встретил замечательного парня.

Хотя почему «если бы»? Парень он, возможно, и замечательный. Умный, решительный, не кичится титулом, за своих переживает. Просто торговаться любит. Очень уж любит. Особенно когда платит другой.

— Ну что? — спросил Роман, когда мы отошли от ворот шагов на тридцать. — Ты всю дорогу до дома будешь молчать с таким лицом?

— А какое у меня лицо?

— Такое, с каким ты перед дуэлью на Дудку смотрел. Только Дудки рядом нет, и я начинаю волноваться за случайных прохожих.

Лена прыснула.

— Не преувеличивай, Рома. Он ещё и брови сдвигает, когда действительно злится.

— Спасибо, — сказал я. — Теперь буду знать, как не выдавать свои чувства.

Аня взяла меня под руку.

— Алексей, ты ведь не собираешься принимать предложение княжича?

— Пока не собираюсь.

— «Пока» мне не нравится, — заметила она.

— Мне тоже, — подхватил Роман. — Хотя, если честно, я надеялся, что вы договоритесь. Андрей своё слово держит. Преподавателей и снаряжение для курса действительно найдет.

— Найдет, — согласился я. — А потом заберёт себе четыре пятых всего, что найдут другие.

Роман помолчал, пересчитывая в уме.

— Когда ты так говоришь, звучит как-то нехорошо.

— А как это должно звучать? Насколько я понял, он предлагает вложиться в подготовку студентов. Согласен, хорошее дело. Только плату назначил ещё до того, как мы узнали, за какие именно деньги и кого будем готовить.

— Он рассчитывает на риск, — сказал Роман. — Карамзины княжеский род и умеют считать потери. Если нас действительно отправят вместе, его люди будут прикрывать твой курс.

— Возможно. А если не отправят? Если отправят в разные места?

Силаковский запнулся.

— Тогда договор можно пересмотреть.

— Его слова были: восемьдесят процентов всего, что найдёт наш отряд. Не «в том случае, если мы выйдем одним отрядом». Не «за фактически понесённые расходы». Мне предлагают сейчас отдать право распоряжаться будущей добычей людей, которые ещё не выбирали ни старосту, ни командира, ни даже решили, пойдут ли на практику. И ты как дворянин, прекрасно знаешь цену устного согласия при свидетелях.

Роман вздохнул.

— Ты умеешь испортить красивую идею.

— Стараюсь.

Мы подошли к пересечению улиц. У перекрёстка стояла карета с гербом какого-то рода на дверце. Кучер дремал, уронив голову на грудь; лошади переступали ногами. На дальнем углу двое слуг в ливреях тащили корзины из лавки, торопясь до закрытия.

Нормальный вечер. Мирная жизнь.

Я задержал взгляд на окнах второго этажа противоположного дома. Тёмные. Потом на отражениях в витрине ювелирной лавки. За нами шёл один прохожий, мужчина в легком плаще, покашливающий на ходу. Обычный прохожий. И всё равно я мысленно отметил его.

— Алексей? — тихо спросила Аня.

— Что?

— Ты уже трижды обернулся.

— Привычка. Не волнуйся. Ничего серьезного.

Она не стала спорить. У Ани подобная привычка тоже была, просто она замечала опасность иначе: не искала магические источники, как я, а считала выходы и руки людей.

Лена посмотрела на мужчину в плаще и покачала головой.

— Не за нами. Он свернул на другую улицу.

— Я и не говорил, что за нами.

— Конечно, — невинно ответила она.

Роман переводил взгляд с одной на другую.

— У вас семейные прогулки всегда такие? Один считает окна, другая — прохожих, третья, наверное, оценивает, с какой стороны удобнее уходить через забор?

— Через тот не уйдём, — сказала Аня. — Верх украшен острыми пиками.

— Я пошутил.

— А я нет.

Силаковский с уважением покосился на неё и больше о заборах не спрашивал.

У стоянки извозчиков свободных экипажей оказалось два. Один — приличная крытая карета. Второй — открытая колымага, у которой даже левое колесо стояло как-то подозрительно. Кучер кареты заломил цену, но спорить я не стал. После тренировки и долгого ужина мысль ещё полтора часа брести пешком не вызывала во мне восторга.

Роман залез напротив нас и постучал по крыше. Карета дёрнулась с места.

— Слушай, — заговорил он, когда мы оставили княжескую слободу позади. — Насчёт старосты. Андрей сказал, что Трофимова готова уступить. Это правда. Я сам с ней сегодня говорил, ещё до ужина.

— И почему княжна так внезапно воспылала желанием уступить мне свою должность?

— Не внезапно. Ты давно привлекаешь внимание. После дуэли с Дудкой она считает, что за тобой пойдут те, кто за ней не пойдёт. Особенно из простолюдинов.

— Очень польщён.

— Ты зря усмехаешься. Княжна трудится. Просто вы с ней по-разному разговариваете с людьми. Она отдаёт распоряжение — и удивляется, что кто-то не спешит исполнять. Ты можешь сначала врезать, потом объяснить, но тебя хотя бы слушают.

— Потрясающая характеристика, — сказала Лена. — Алексей, запомни. Тебя похвалили за то, что ты умеешь объяснять после удара.

— Мне очень лестно, — усмехнулся я.

— Проблема не в Трофимовой, — сказала Аня. — Проблема в дуэли. Если она сама вызовет Алексея, чтобы уступить место, и быстро проиграет, люди поймут, что бой может быть договорной.

— Не все, — возразил Роман.

— Достаточно нескольких. Потом любое распоряжение нового старосты они будут объяснять не его правом, а сговором двух родов. И будут правы.

Я посмотрел на Аню с одобрением.

— Вот. Об этом я и думал.

Она повернулась ко мне.

— И ещё ты не хочешь драться с ней.

— И это тоже.

— А она, возможно, не хочет драться с тобой, — заметила Лена. — Неплохо бы спросить саму Трофимову, прежде чем трое мужчин составят за неё расписание дуэлей.

Роман развёл руками.

— Уговорили. Спросим. Но просто голосование займёт время и не факт что Демидов победит.

— Времени у нас месяцы, — сказал я. — Карамзин ведёт себя так, будто до практики осталось три дня.

— Если твой курс нужно чему-то научить, месяцев не так много.

— Верно. Поэтому старосту можно пока не трогать. Для совместной тренировки не требуется отнимать у неё значок.

Роман задумался.

— Тогда Андрей не сможет отдавать распоряжения через тебя.

— Вот именно.

Он склонил голову, признавая мою правоту.

— Тебя в его предложении больше задели деньги или то, что он попытался решать за вас?

Вопрос был хороший. Я некоторое время слушал стук колёс, прежде чем ответить.

— И то и другое. Деньги здесь даже не главное. Карамзин предлагает мне повести людей, которые будут доверять мне свои жизни. При этом первый договор, который я заключу от их имени, уже отдаст ему большую часть того, что эти люди добыли. Я ещё не знаю, кто пойдёт. Не знаю, какую крепость выберут. Не знаю даже, будет ли у нас общий маршрут с третьим курсом. А он уже разложил нашу будущую добычу по карманам.

— В том числе вложенные им деньги вернутся, — сказала Лена.