И тут я ляпнула:

— Вам показалось!

— Правда? — искренне удивился Люцик. — Раньше галлюцинациями не страдал. Ну да чего уж там, можно же посмотреть запись с камеры наблюдения! — произнес он и указал пальцем в угол над дверью.

«Помятый Ламборджини, у него и камера стоит! Вот попала, так попала!»

— Ну, что, Паулина, скажешь, что искала в моем кабинете? — обманчиво мягким тоном произнес мужчина.

— Я, эээм это, — мысли в голове от страха разбегались, словно тараканы от дихлофоса и никак не хотели, складываться в слова. Ещё и близость полуобнаженного тела не давала здраво мыслить. В этот момент искорка подсознания зацепилась за что-то, что произнес мой пленитель. А когда я поняла, что меня насторожило, нервно дернулась и попыталась отъехать от мужчины.

Не тут-то было. Люциан вцепился своими лапищами в подлокотники и не дал креслу сдвинуться с места, поэтому я только сильнее вжалась в спинку.

— Т-ш-ш! — приблизился ко мне он.

Медленно поднимаю взгляд на Люцика, а он смотрит на меня и самодовольно улыбается.

— Узнал, значит! — гордо вскинув подбородок, процедила я. Дальше играть глупую уборщицу не было смысла.

— Не сразу, — признался мужчина. — Сначала подумал, что это уборщица копается в моем столе. Потом отметил ровную осанку и гордый профиль. Ну а присмотревшись, сквозь маскарад признал свою подопечную.

— И дальше что, сдашь меня полиции? — спросила, сверля его презрительным взглядом.

Люцик проигнорировал мой вопрос. Вместо ответа он задал свой:

— Расскажешь, что тебе понадобилось в моем кабинете? Зачем бесцеремонно в него вломилась?

— Нет! — нагло заявила я.

— А что так? Да ты не стесняйся, вдруг я смогу помочь? Не придется вновь, словно воришка, пробираться в чужие владения.

После его слов я даже зубами от злости заскрежетала и выпалила:

— Здесь только один вор, и это ты!

— О чем ты? — опешил Люцик.

— О том, что ты втерся в доверие к отцу в надежде прибрать к рукам «Загорские Полесья». Только ничего у тебя не вышло, отец перехитрил тебя! Своим завещанием он перечеркнул весь твой тщательно выверенный план. Управлять нашей фирмой можешь, а прибрать ее к рукам не удастся. И я больше чем уверена, это ты виноват в том, что папы не стало! Ты своим шантажом спровоцировал его болезнь. И имей в виду, я собираюсь вывести тебя на чистую воду! — высказала все мерзавцу в лицо.

Люцик удивлённо отпрянул от кресла, в котором я по-прежнему сидела, и уставился на меня во все глаза.

— Что ты несешь? — устало спросил он. — Какой шантаж, о чем ты? Мне не нужна ни ваша фирма, ни ваши деньги!

— Так, я тебе и поверила! — огрызнулась и поспешила воспользоваться тем, что Люцик отступил. Выскользнула из его кресла и укрылась за спинкой. — Тебе нужны были «Загорские Полесья», и ты шантажировал отца, чтобы он тебе их передал! Но папа был умным человеком, и он тебя переиграл! Ты получил руководство фирмы, но ее владельцем не станешь! А как только мне исполнится двадцать пять, и руководства лишишься!

— Так ты здесь искала бумаги, которыми я якобы шантажировал твоего отца? — устало потер лицо Люцик.

Какой проницательный, а?

Отвечать не стала. Вместо этого двинулась в сторону выхода. Пора было линять, пока Люцик обескуражен тем, как я его ловко вывела на чистую воду.

— Ты куда? — произнес мужчина.

— Пора и честь знать! — одарила врага фальшивой улыбкой. — А то тебе, чего доброго, придет в голову охрану вызвать.

— Ааа, — протянул Люцик, успевший сесть в свое кресло, и теперь провожал меня взглядом.

Когда я потянулась рукой к ручке двери и уже буквально поверила в свое спасение, этот гад произнес:

— Смотрю, у тебя чудесным образом исчезли рытвины после черной оспы…

Люциан

(День оглашения завещания)

Вот так и знал, что оглашение завещания Загорского, мне ничем хорошим не светит, но чтоб настолько! Я понимаю, если бы Стас попросил помочь дочерям с «Загорскими Полесьями», потому как они юны и в бизнесе ничего не смыслят. Но чтобы становиться нянькой двум взбалмошным девицам, это уже слишком! Да, он намекал, что неплохо бы породниться, только я тянул, смирялся с этой мыслью. А у Стаса времени не было, и он сделал то, что сделал.

«Господи, отмотай время вспять, и я не приду на оглашение завещания!» — мысленно взмолился я. — «Хотя нет, не так, я никогда не попрошу у Загорского помощи, пусть не раскручусь, но и нянькой у вздорных девиц не буду!»

Сестрицы тоже в восторг не пришли от последней воли покойного. Вон старшая как родственников и прочих жадных до чужих денег выставила. Да и меня мегера стороной не обошла, каким взглядом окатила! Как она сказала, счастливчиком сегодня оказался я! Да, уж от такого счастья почему-то хочет утопиться.

А как она на меня посмотрела, когда покидала кабинет Стаса? Нет, вот как эта пигалица, ростом полтора метра, умудрилась посмотреть на меня свысока при моем далеко не скромном росте? Но красивая стерва! Прав оказался Стас, девчонки его хороши. Младшая, правда, ещё совсем ребенок, который только распушает свои перышки, а вот старшая — лакомый кусочек. И имя у нее красивое — Паулина, ей идёт.

Как только сестры покинули кабинет, Петр Вениаминович вернул меня в реальность.

— Ну что же, Люциан Артемьевич, даже не знаю, поздравить вас или, наоборот, посочувствовать. Выгоды вы не получите никакой, а проблем целую кучу. Начиная от обделенных родственников, заканчивая жадными партнёрами, оставшимися с носом. А уж Паулина Станиславовна чего стоит, — протянул мужчина.

— Будут проблемы? — и так зная ответ, поинтересовался я.

— Несомненно, — старшая Загорская девица с характером, — подтвердил поверенный. — И поверьте, последняя воля покойного ей не пришлась по душе. И даже больше скажу, в вашем лице она увидела не друга, который поможет со свалившимся на их головы наследством, а врага, претендующего на их деньги.

Мог бы этого и не уточнять, сам не дурак и понимаю чувства девушки.

— Ну что же, мне пора, у меня ещё назначена встреча, Люциан Артемьевич, — продолжил поверенный. — Вот держите, это письмо Станислав Юрьевич просил передать вам в руки.

Взяв протянутый конверт, я вместе с Петром Вениаминовичем пошел к выходу. Распрощавшись, сел в свою машину и вскрыл прощальное письмо друга.

Ничего нового я не узнал. Стас извинился за то, что при последней встрече не рассказал всей правды, для него было тяжело просить о помощи. Да и в чем я мог помочь, он с его деньгами и связями проконсультировался со всеми лучшими врачами страны и не только. Вердикт был неутешителен, поэтому последние силы Стас направил на то, чтобы позаботиться о дочерях, об их безопасности и спокойствии. Хотел выгодно выдать хотя бы одну замуж, с этим и пришел ко мне. Друг не терял надежды, что я всё-таки выберу одну из его дочерей в жены. Тогда он точно будет спать спокойно в своей могиле, потому что всё и все будут под моим присмотром. Я же хоть и понимал, что долг платежом красен, но мне требовалось время, свыкнуться с мыслью о вынужденной женитьбе. У Загорского времени не было, поэтому он завещал мне заботу о дочерях.

В конце письма Стас признался, что с Паулиной будут сложности. Она так просто не смирится с завещанием и всю свою энергию направит, чтобы избавиться от моей опеки. И в своем стремлении девушка может скатиться на любые хитрости. Поэтому друг внёс в завещание пункт о том, что в случае если кто-нибудь из девиц соберется замуж, я должен буду одобрить кандидата.

— Твою же мать! — не сдержался я.

Я так задумался о своей незавидной участи на оглашении, что пропустил этот пункт мимо ушей.

— Да, Стас, ты решил если не в мужья дочерям меня навязать, так в отцы! — выдохнул я. Кинув письмо на соседнее сидение, я сорвался с места. Мне требовалась хорошая встряска, чтобы прийти в себя.

***

Паулина Загорская не разочаровала. Уже на следующий день девушка начала действовать. В половине одиннадцатого позвонил Петр Вениаминович и сказал ждать в гости влюбленную пару, жаждущую вступит в законный брак. И вот ведь зараза, даже положенного срока траура не захотела выжидать. Любовь, не могут друг без друга ни минуты. Но как в конце разговора заметил поверенный, скорее всего, они не придут, так как Паулина, похоже, тоже прослушала пункт о моем непременном участии в ее стремление выйти замуж. И оказался прав, Загорская с псевдоженихом не явилась ни в этот день, ни на следующий и вообще как будто успокоилась и вернулась к своей беззаботной жизни, но я ошибся.