— Что ты несёшь? Думаешь, я не в курсе, что он вас на Мальдивы отправил?

Ого! А это интересно! Откуда у родственничка такие сведения, и что еще он знает? В курсе ли, что мы с Люциком примирились? Эх, была не была, буду блефовать дальше.

— А как иначе, условия завещания он исполнять обязан! Но какая удача, если наследниц кто-нибудь похитит, и они бесследно исчезнут? Вы не подумали, что возможно предоставили отличный шанс Мирному от нас избавиться вашими руками?

— Пургу-то не неси! Не из тех он, кто на чужое зариться! — произнес дядя.

— А вы, значит, из тех! — зацепилась я за слова дядьки.

— Эти деньги мне по праву принадлежат! — закричал он.

— Это по какому праву? Наследниками первой очереди являемся мы с Васей, как родные дочери отца! А вы седьмая вода на киселе!

— А я у истоков стоял, когда Стас свой бизнес организовал, и всячески ему помогал!

— Это когда? Не в тот ли момент, когда его кинули партнеры, и вы поспешили вывести свои средства, вложенные в бизнес? По-моему, свое от отца вы уже получили!

— Кто же знал, что Стасу удастся удержаться на плаву, да еще и захватить большой бизнес!

— Так в чем здесь ваша заслуга, я не поняла?

— Мог бы поделиться с братом по старой памяти! Так нет, он оставил все двум безголовым пигалицам!

— Своим дочерям! — уточнила я.

— Которые в своей жизни палец о палец не ударили, — не обратил он внимание на мои слова. — Сначала нужно заработать деньги, а потом их тратить, а не как вы с серебряной ложкой во рту с рождения!

— То-то я смотрю, ваши сыновья решили пойти по лёгкому пути и прикарманить чужое! — выплюнула я. — Может, воспользуетесь папочкиным советом и устроитесь на работу?

— А мы и зарабатываем! — улыбнулся дядька щербатой из-за потерянных зубов, улыбкой. — Мирный как узнает, что вы обе пропали, так и заплатит деньги!

— Ещё и выкуп можем повысить, — хохотнул младший братец. — За двоих больше дадут!

— Рожа-то не треснет? — огрызнулась я.

— Не треснет, не переживай!

— Да я же вас потом засужу всех лет на пятнадцать! Неужели думаете, что мы станем молчать? — выпалила я и, кажется, зря.

— Станете, — уверенно произнес дядя. — Мешок на голову и камень к ногам.

Я аж поперхнулась от услышанного, перед глазами встала картина, как они проделывают это с Васькой. Сердце сковал липкий страх. Неужели, они уже так поступили с сестрой.

Но сказать ничего не успела. Старший братик ловко заклеил мне рот скотчем, и пока я мычала и пыталась вывернуться из захвата, связал мне руки.

— Достала со своей болтовней, — произнес он, справившись со мной.

— Ммм! — не сдавалась я и, таким образом, пыталась донести, что о них думаю, и о карах небесных на их головы.

— Мычи, пока ещё можешь! — милостиво разрешил дядька.

«Мамочки, неужели, он серьезно про мешок и камень?»

Ехали около часа. Мелькающий пейзаж за окном навевал грустные мысли. Мы въехали в какую-то деревню, растянувшуюся вдоль извилистой реки. Деревня хоть и была обитаема, да только дом, в который меня как мешок затаскивали, стоял обособленно и имел собственный выход к реке. Намек дяди приобрел реальную угрозу.

Внутри дом разглядеть не удалось, так как несли меня на плече головой вниз, и я могла лицезреть только не впечатляющие ягодицы старшего брата и его мелькающие сапоги. Неожиданно брат остановился. Послышался скрип открываемой двери, пару шагов и меня отпустили на пол, не потрудившись развязать.

— Ммм! — протянула я, но дверь захлопнулась, отрезая меня от свободы.

Сзади послышалось шуршание и лёгкие шаги. В ужасе обернулась, но ничего не смогла рассмотреть, потому как солнце через окно било в глаза. Зато я могла слышать и услышала удивленное:

— Поля?

А потом меня крепко обняли родные руки.

— Ммм! — произнесла я. Голос узнала и не верила в свое счастье.

Меня освободили от сковывающих пут и вернули искусство говорить.

— Вася! — на этот раз я крепко обняла сестру.

К моему облегчению с ней все было в порядке, и даже комната, в которой ее, а теперь нас держали, была чистая и светлая, правда, с решетками на окнах. Оно и понятно, чтобы не сбежали.

— Они и тебя похитили? Люциан, что отказался платить выкуп? — спросила Василина.

Приглядевшись к сестре, отметила бледность и темные тени под глазами, и как будто немного похудела за эти три дня. Но главное живая, а все остальное поправим.

— Нет, просто родственнички запросили сумму, какой нет в наличии. Ему нужно пару дней, чтобы вывести активы.

— Но как ты оказалась в руках дяди?

— По собственной глупости и самонадеянности, — потупившись, ответила я.

— Снова приключения искала на свою попэ? — хмыкнула Вася. — Когда ты уже поумнеешь?

— Не могла же я тебя бросить! Я переживала.

— Спасибо, — снова обняла меня Вася. — Расскажи, что там у вас происходит, а то я тут сижу третий день и мучаюсь в неведении? И что с Антоном?

Я поведала краткую версию событий после ее исчезновения.

— Ты лучше скажи, как тебя угораздило, попасться в руки к дядьке? Ты же к Антону собиралась.

— Собиралась и даже доехала до него, но когда выходила из машины, меня кто-то схватил, а потом затолкал на заднее сиденье. А второй человек сел за руль, отобрав у меня ключи. Это потом я узнала, напавших. Родственники привезли меня сюда и держат в этой комнате, не позволяя даже во двор выйти. Но ничего плохого сказать не могу, не обижают, три раза в день кормят, просто без шика, зато сытно.

— Ой! — спохватилась я.

— Что такое?

— Нам нужно выбираться отсюда. Дядька с братьями плохое задумали!

— Что?

— Они не собираются оставлять нас в живых.

— Что за глупости ты говоришь? Получат деньги и отпустят.

— Ага, может и собирались так поступить, пока я не ляпнула, что так все не оставлю и пойду в полицию.

— А они что?

— Мешок на голову, камень к ногам, и свидетелей нет. Лучший свидетель — это мертвый свидетель.

— Да нет! Он пошутил, не мог сказать это серьезно! — истерично усмехнулась сестра. — Ведь правда пошутил?

— Не знаю. Но судя по той сумме, которую они потребовали, могу сказать, что настроены они решительно. Что такое жизнь двух девиц по сравнению с пятьюдесятью миллионами?

— Сколько? — поперхнулась воздухом сестрица.

— Тебе не послышалось, пятьдесят, и это только за тебя одну!

— А они не охренели?

— Я им почти то же самое сказала.

Сестра помолчала немного, а затем произнесла:

— За такие деньги… — и не закончила. — Поль, я не хочу ко дну!

— Как будто меня такая перспектива радует, — хмыкнула я.

— Что делать будем?

— Надо бежать!

— Но как? Мы заперты, на окнах решетки. Я пробовала, они прочно приварены.

— Не переживай, сейчас я передохну и что-нибудь придумаю, — поднимаясь на ноги и ковыляя к окну, произнесла я.

— А что у тебя с ногой?

— Да так, неудачно прыгнула.

— Куда?

— В окно. Из дома Люцика сбегала.

— Мне уже страшно, что ты придумаешь, чтобы нас спасти…

Люциан

Мы сразу пристроились за отечественным автопромом и вели его всю дорогу. Похитители не заморачивались по поводу преследования, скорее всего, полагали, что Паулина пришла одна на встречу. И это было нам на руку.

— Как только спасём девчонок, я собственноручно придушу старшую, — держась на расстоянии от похитителей, произнес я. — Нет, отлуплю ремнем, чтобы неделю сидеть не могла на своей авантюристке! Или нет, думаю, будет эффективным зацеловать ее, чтобы вся дурь из головы выветрилась. И из постели не выпускать, чтобы правильные мысли там формировались!

— Люциан Артемьевич, вы уж определитесь с воспитательским планом, а то из-за вашей нерешительности, мы сейчас засветимся перед похитителями, — прокомментировал Анатолий.

— Черт! — выдохнул я.

Злясь на Паулину и обещая ей кару, я забыл о двух вещах. Первое, что не один в салоне, и свидетелем моих коварных замыслов стали двое подчинённых. И второе, я практически догнал преследуемый автомобиль, едва не выдав слежку.