— Зачем?

— Ну так тоже хотела выяснить, кто Ваську похитил. А пакет для отвода глаз, чтобы они подумали, что их требования выполнены, и проявили себя.

— Они и проявили, и деньги забрали и курьершу схватили!

— Сам ты гастарбайтер! — выпалила я.

— Вот объясни мне, Загорская, ты когда уже начнешь слушать, что тебе говорят и непросто слушать и выполнять? — гневно спросил Люциан.

— Я тебе, что йоркширский терьер, команды выполнять? — тут же вспылила я. — Жене приказывать будешь!

— Замуж ее надо выдать, пусть муж занимается ее воспитанием! — выдал Огнев. — А главное, искать никого не надо, кандидат уже есть.

— Ты что несёшь? Какой ещё кандидат? — переключила я гнев на него.

— В мужья, — пояснил Огнев.

— Издеваешься?

— Нет, Соболев до сих пор переживает, что не смог тебе тогда помочь, — напомнил мне о несостоявшемся фиктивном женихе Антон. — Так что он с радостью возложит на свои плечи твое воспитание!

— Да…да ты… ты… — не могла я подобрать подходящие слова.

И тут Луцик прервал нашу перепалку:

— Ну уж нет! Я сам положу конец чрезмерной непоседливости Паулины, путем ее окольцевания!

В комнате повисла ошеломленная тишина, и все вопросительно уставилась на Люцика:

«Помятый Ламборджини! Это он сейчас, что имел в виду?»

— И что означает твое высказывание? — спустя вечность задала я мучивший всех вопрос, но который никто не решался произнести.

— Только то, что готов взять на себя ответственность по твоему перевоспитанию, поэтому женюсь на тебе, — произнес этот гад.

«О-о-о! Меня так никогда не унижали!» — почувствовала, как щеки запылали огнем. — «Мне не было так обидно, даже когда я узнала, что отец предлагал меня ему в качестве жены. Но вот то, что себе сейчас позволил Люцик, прощению не подлежит!»

— Помнится, ты отклонил предложение отца! — ледяным тоном процедила я и сделала шаг назад от мужчины, желая обозначить границы.

— Это потому что я с самого начала знал, с тобой будут проблемы! — одним широким шагом сократив между нами расстояние и, притянув меня к себе, произнес Люцик. А потом, глядя мне в глаза, спросил. — Паулина, ты выйдешь за меня?

Каким-то невероятным образом в руке Мирного оказалась коробочка с потрясающим колечком с бриллиантом в виде сердца, обрамленного россыпью сапфиров.

С трудом удалось сдержать порыв и не протянуть руку, соглашаясь на предложение.

— Мирный, а почему бы тебе не совершить вояж по эротическим достопримечательностям? — культурно послала мужчину.

Все-таки обида на неромантическое предложение руки и сердца обжигала, и я не собиралась просто так спускать Люцику его грубость.

— Только с тобой, Загорская, только с тобой! — с кривой усмешкой ответил этот гад и притянув меня к себе, жарко поцеловал.

Вау! Ну наконец я узнала вкус этого мужчины.

Да, целоваться Люцик умел, причем так, что не просто кружил голову, он сметал прочь все посторонние мысли. И да, кажется, мое перевоспитание будет иметь успех, потому как господин Мирный, знает подход к одной непоседливой авантюристке.

— Люциан, мне вот интересно. Как ты, мой опекун, одновременно поведешь меня к алтарю и будешь передавать жениху, то есть себе? По-моему, неправильно, когда опекуны женятся на своих подопечных, это попахивает корыстью, со стороны жениха, — лениво водя пальчиком по обнаженной груди мужчины, произнесла я.

Завтра моя свадьба, вот с этим несносным типом и от избытка эмоций я не могла уснуть. В голову лезли всякие мысли, которые не давали спать, а это значит завтра я буду самая невыспавшаяся невеста. Люцик же, напротив, стоило ему лечь в кровать, стал уплывать в царство сновидений. Сначала его дыхание стало размеренным, потом объятья стали ослабевать, а рука, лежавшая на моей талии, тяжелеть. Мужчина самым наглым образом собрался спать. Я решила, что будет несправедливым, если жених завтра будет свеженьким и отдохнувшим. И из вредности характера решила подергать кота за усы.

— Ты ещё скажи, что я в папочки тебе гожусь, — зло прорычал Люциан.

Кое у кого сон как рукой сняло. Я, пользуясь, что в темноте не видно моего лица, широко улыбнулась, довольная собой.

— А что? Мы этот вопрос в прошлый раз так и не закрыли, — ухватилась я за подсказку.

— Сейчас я тебе, заноза, его не просто закрою, я поставлю в нем окончательную жирную точку! — процедил мужчина и, навалившись на меня, впился в мои губы жёстким поцелуем, который через мгновение сменился страстным.

Люциан целовал меня, как путник в пустыне, добравшийся до воды, жадно, страстно с упоением. Его руки медленно скользили по моему телу, лаская каждую клеточку, в поисках чувствительных точек, на которое ловкие и нежные пальцы умело надавливали, заставляя тело пылать от страсти все сильнее. Потом руки сменяли горячие губы, целуя те места, где только что были его ласковые пальцы, заставляя меня стонать от удовольствия все громче и громче, а тело теснее прижиматься в поисках ласк.

Время словно остановилось в своем бесконечном беге. Сейчас мы существовали вне времени и пространства, отдаваясь порыву страсти и эмоций.

В какой-то момент Люциан нажал на особо чувствительную точку, отчего мое тело забилось в экстазе, а с губ сорвался протяжный стон. Моя реакция только подстегнула мужчину, он с ещё большим упоением стал играть на чувствительных струнах моего тела, вырывая из горла приятные для слуха волшебные звуки и хриплый шепот своего имени.

Раз за разом Люцик доводил меня до грани, заставляя сознание распадаться на атомы и растворяться в пространстве, чтобы спустя непродолжительное время вернуться в реальность, где меня поджидал очередной шквал чувственности и эмоций. Когда я была уверена, что больше не смогу подняться на вершину, Люциан, доказал, что ошибаюсь. Глядя мне в глаза, он бесконечно нежно вошёл в меня, заставляя вновь терять связь с реальностью. Когда же мужчина задвигался, во мне начала распрямляться пружина, до этого взведенная им. И когда после очередного толчка Люциан выгнулся и замер, она распрямилась и мир взорвался яркими красками для нас двоих…

— Надеюсь, вопрос с моим возрастом закрыт? — спросил Люциан, когда страсти утихли, а разум вернулся на свои места.

— Ммм, — меня, наконец, посетил Морфей, поэтому на большее я была неспособна.

— Паулина! — возмутился такому ответу мужчина и потряс меня за плечо.

Спать хотелось неимоверно, и я совершенно не понимала, что от меня хочет Люцик. Чтобы отделаться от него, я прошептала:

— Я тебя люблю!

И о чудо, меня оставили в покое, похоже, Мирному этого было достаточно, чтобы перестать мешать мне спать. Только почувствовала, как мое лицо покрыли нежными поцелуями, а потом меня надёжно укрыли объятиями.

***

На свадьбе не было более уставших, невыспавшиеся и бесконечно счастливых жениха и невесты.

Перед несколько десятками людей, малочисленными родственника, я стала госпожой Мирной, встала на путь исправления под чутким руководством мужа, ну или я позволила ему так думать…Просто не представляю, как стану степенной скучной матроной без жажды приключений.