Это был чисто мужской кабинет с массивной, из тёмного дерева мебелью. На единственном арочном окне были горизонтальные жалюзи, создавая полумрак и нагнетая таинственность обстановке, как бы намекая, что все сказанное останется в этих стенах. Сам владелец кабинета сидел за дубовым столом в центре и внимательно смотрел, как мы осматриваемся. Это был довольно интересный мужчина, примерно ровесник отца. Вот только, похоже, адвокат следил за собой и поддерживал свою фигуру физическими нагрузками. Оттого его тренированное тело выгодно смотрелось в темно-синем костюме. Светлые коротко стриженные волосы мужчины тщательно были уложены, и ни одна волосинка даже не смела выбиться из общей композиции. На его породистом лице были очки в тонкой оправе, призванные подчеркивать аристократичность, нежели выполнять свою основную функцию. Оставалось надеяться, что и в работе Константин Андреевич столь же скрупулезен, как в поддержании своего имиджа.

— Добрый день, Константин Андреевич, мы к вам по важному вопросу, — произнесла я.

— А по другим вопросам ко мне не приходят, — улыбнулся он, чем сразу уменьшил свой возраст лет на десять. — Проходите, присаживайтесь. Чай, кофе?

Расположившись в удобных креслах перед столом, отказалась от напитков.

— Нет, спасибо, не надо. Если можно, хотелось бы сразу приступить к делу, — стряхнув с себя магнетизм чужого обаяния, произнесла я.

— Внимательно слушаю вас, дамы! — перешёл на деловой тон адвокат.

И я вкратце поведала нашу печальную историю.

— А завещание у вас с собой? — внимательно выслушав, спросил мужчина.

— Да, — ответила я, извлекла из сумки папку с копией завещания, которое прислал поверенный и протянул Константину Андреевичу.

Мужчина долго и внимательно вчитывался в строки на листке, потом отложил его и, сняв свои стильные очки, посмотрел на нас.

— Милые дамы, честно я не понимаю, зачем вы ко мне обратились, — произнес он.

— В смысле, зачем? Оспорить завещание! — возмущенно произнесла я.

— И кто у кого и главное, что будет оспаривать? Вы Паулина Станиславовна у Василины Станиславовны, или она у вас?

— Ни у кого! Мы желаем оспорить право господина Мирного контролировать наш бизнес и наши финансы!

— Понимаете, какое дело. Господин Мирный никаких прав на ваше имущество не имеет. Все по закону принадлежит вам двоим. Станислав Юрьевич очень грамотно составил завещание. С одной стороны, он оставил всё своё имущество своим дочерям, то есть вам, а с другой стороны, подстраховался, чтобы никто из претендующих на ваши деньги вас не обокрал. Люциан Артемьевич только может предостеречь вас от необдуманных сделок и решений. На этом список его полномочий заканчивается. Наследницами являетесь только вы и никто кроме вас. Завещание составлено так, чтобы вас обезопасить от тех, кто захочет разжиться за ваш счёт. Ваш отец, дамы оставил беспрецедентное в своем роде завещания, хотел бы я, познакомиться с тем юристом, которой все так тонко и грамотно составил. Смысла здесь что-либо оспаривать я не вижу. Вы наследницы, а он бесплатный работник, который будет приглядывать за вашим имуществом. Кстати, полномочия господина Мирного закончатся в тот же день, когда вы, Паулина Станиславовна, достигнете возраста двадцати пяти лет либо одна из вас выйдет замуж. Тогда вы сами будете вправе распоряжаться своим имуществом без ограничений. Но я бы на вашем месте не торопился.

— То есть вы уверены, что мы в полной безопасности? И господин Мирный нас не обворует?

— Не сможет, полномочия не те, — произнес мужчина.

— Спасибо вам, и извините, что отняли у вас время, — растерянно произнесла я.

— Не за что. Всего хорошего, — проводил нас задумчивым взглядом адвокат.

Когда я была уже у входной двери, Василина неожиданно спросила:

— Константин Андреевич, а почему вы посоветовали не торопиться с замужеством?

— Все по той же причине. Условия, прописанные в завещании, вас защищают. Но как только они будут аннулированы, вы останетесь один на один со своим бизнесом и со всеми проблемами.

— Понятно, спасибо. И до свидания, — произнесла сестра, и мы вышли из кабинета.

— Ну и что ты думаешь? — спросила Вася, когда мы сели в машину.

— Не знаю, — нервно постукивая по ручке двери, ответила я. — Хочется верить словам Константина Андреевича, что мы под абсолютной защитой, но… не нравится мне все это! И Мирный не нравится, и то, что он будет управлять нашей фирмой. Вот не припомню я, чтобы папа хоть когда-нибудь упоминал имя Люциан. Не было у него такого знакомого, тем более в друзьях! Мирный свалился на нашу голову неизвестно откуда. И вот я уверена, он чем-то шантажировал отца, хотел забрать его бизнес. Но отец не был мальчиком, он свое состояние сколотил сам и каждую копейку заработал собственным трудом. Я думаю, отец специально составил такое завещание, с одной стороны, он все оставил своим дочерям, с другой стороны, пусть своеобразно выполнил условия Мирного. Вроде мужик и у руля, но с другой стороны, и не владелец. И самое главное, с нами Мирный тоже ничего не сможет сделать. Не станет нас, он лишится всего. Бизнес наш, а он никто! В общем, перехитрил его отец. Да только боюсь, что разборки с Люциком и подкосили окончательно его здоровье.

— Надо же, я о таком даже и не подумала. И что дальше делать будем?

— Пока не знаю. Юрист сказал, что оспаривать нам нечего всё наше, только с ограничением, пока. Но я что-нибудь обязательно придумаю, чтобы снять ограничение и выкинуть Люцика из нашей жизни. Он еще попляшет у меня! Не рад будет, что связался с Загорскими!

— А может, не надо? — неуверенно протянула сестра.

— Надо, Вася, надо!

Отпуск по семейным обстоятельствам закончился, и нужно было отправляться на учебу, тем более что на носу сессия. Поэтому на следующий день мы с Василиной отправились в институт, каждая в свой. Она заканчивала первый курс академии искусств, а я третий курс лингвистического факультета.

Для меня пары прошли незаметно, на лекциях присутствовало только мое тело, а вот мои мысли были далеко, рядом с Люциком и вопросом, как от него отделаться. Вот только умная идея меня так и не посетила.

Во время большого перерыва с подругами отправилась в студенческое кафе. Взяв обед, мы заняли столик, и девчонки принялись обсуждать события дней, которые пропустила. Но и тут я слушала их вполуха.

— Паулин, ну как ты? — вспомнила о моем горе Алина.

— Да нормально, — ответила я. И вот ни капли не слукавила. Горе от потери отца сгладилось появлением в нашей с Васькой жизни одного мутного типа, который мог распоряжаться нашими судьбами на свое усмотрение.

— А по тебе не скажешь. Такая вся подавленная!

— Алина, если бы у тебя умер отец, я думаю, ты бы тоже от счастья не светилась! — ответила Марина.

— Да нет, девочки, здесь другое. Я, конечно, переживаю уход отца, но это горе перекрыли некоторые обстоятельства, которые не дают расслабиться и спокойно жить.

— А что такое случилось? — навострили ушки подружки. — Отец оставил всё любовнице, и вам с Васькой ничего не досталось? Или разорился, и вы теперь нищеброды?

— Алин, что у тебя в голове? — не выдержала я. Подруга была склонна к преувеличению, а ещё у нее была гипертрофированная фантазия. Версию, что у отца есть молодая любовница, я за три года слышала раз сто, если не больше. По ее мнению, иначе и быть не может.

— Можно подумать, такой симпатичный мужик в расцвете лет, да ещё и при бабках, пятнадцать лет хранил верность покойной жене и жил монахом! — частенько заявляла она.

Догадываюсь, что отец монахом не был. Какое-то время после гибели мамы, он, конечно, хранил ей верность, но потом физиология должна была взять свое. Знаю, были у него бабы, по следам помады на воротниках рубашек, по женскому парфюму, которым он благоухал, возвращаясь домой. По таинственным подаркам, которые ни я, ни Васька не получили. Но вот постоянной любовницы не было, я бы это точно знаю, потому как каюсь, нанимала частного детектива следить за отцом.