— Извините, — вновь произношу я.

Что-то за сегодняшнее утро, я довольно часто говорю это слово. Хватит, лимит исчерпан.

— Это вы меня извините, — отвечает девушка, на бейдже которой значится Мадина.

Больше ничего не сказав, я поспешила к лифту. И вот когда я вошла в него и потянулась для того, чтобы нажать кнопку своего этажа, заметила, что Мадина подошла к лифту Люцика, а в руке у нее был доступ к верхним этажам. Кстати, последний тоже был у лифта и что-то сказал уборщице.

Оказавшись в своем кабинете, первым делом, направилась к зеркалу и ужаснулась. Теперь понятно, почему на меня в лифте косились двое мужчин из техотдела. Из зеркала на меня смотрела чамора после веселой ночки.

Парик немного съехал в сторону, отчего челка справа была длиннее, чем слева. Плотный слой тональника на той половине лица, которая имела честь столкнуться с широкой грудью Мирного, смазался, нос расширился и ушел в сторону. Густые ресницы, перепачканные тональником, слиплись и тяжёлым комком нависали над глазом. Помада растеклась, и один из уголков губ съехал вниз, как у Пьеро из Буратино.

— Помятый Ламборджини! И в таком виде я стояла перед Люциком! Мало того что и так в офисе изображаю из себя колхозанку дорвавшуюся до косметики, так теперь еще это позорище!

Схватив косметичку, стала спешно поправлять макияж, чтобы больше никто не увидел меня в таком виде.

Через четверть часа я сидела за своим рабочим столом и, склонившись над каким-то документом, изображала бурную деятельность. На самом деле я обдумывала план проникновения в кабинет Люцика. Мне, наконец, пришла в голову идея, как это сделать. Вот только как реализовать план?

— Что, если огреть ее чем-нибудь по голове и забрать ключ?

Нет, это влечет за собой как минимум пять лет за решеткой и штраф.

Выкрасть?

Нет, тоже не исключен тюремный срок.

Попросить?

С чего ей так рисковать?

Подкупить? Может сработать. Но не исключено, что потом сдаст Люцику.

От мыслей, как взять у уборщицы ключ, отвлекла секретарь, сообщившая, что меня ожидают в конференц-зале. Оказывается, неожиданно прибыли иностранные партнёры, и я нужна наверху.

Взяв блокнот с карандашом и не забыв бросить взгляд на зеркало, я отправилась на переговоры. Спустилась к охранникам за пропуском, и затем на персональном лифте на этаж босса.

Выйдя из лифта, заметила, что дверь в кабинет Люцика открыта, а сам он уже находился в конференц-зале. Это я поняла, по доносившемуся из другого конца холла голосу. Так и подмывало заглянуть в приоткрытую дверь и воспользоваться моментом. Но застигнутой на месте преступления быть не хотелось, ведь тогда Мирный быстро вычислит, кто я на самом деле. Поборов искушение, я направилась в конференц-зал.

Войдя, поздоровалась со всеми. Мне ответил недружный хор мужских голосов, перед этим оценив мою внешность. А Люцик так вообще едва сдерживал ухмылку. Помнит мерзавец, в каком виде я оставила его с утра. Кстати, надо сказать, что на нём была девственно-чистая рубашка. Скорее всего, он в кабинете хранит запасную.

Заняв свободное место, я разложила перед собой блокнот и приготовилась делать заметки. По началу все мое внимание было сосредоточено на переговорах, я старалась как можно точнее передать суть проблемы каждой из сторон, но потом мое внимание привлекло движение за перегородкой. Там в коридоре со своей рабочей тележкой, полируя двери, была уборщица. И все мое внимание вновь переключилось на мысль, как воспользоваться ее ключом доступа на верхний этаж. Переговоры переводила на автомате, уже не пытаясь подобрать более правильные слова.

Когда партнёры договорились и стали расходиться, Люцик неожиданно произнес, обращаясь ко мне:

— Полина, не могли бы вы задержаться?

Проглотив, готовое сорваться с губ ругательство, я с милой улыбкой ждала, когда все покинут конференц-зал.

Когда последний мужчина вышел, прикрыв за собой дверь, я как можно любезней произнесла:

— Вы что-то хотели, Люциан Артемьевич?

— Вижу, вы успели поправить свой изысканный макияж, — произнес этот мерзавец.

— Вы именно за этим меня задержали? — огрызнулась я.

— Не за этим. Я хотел узнать, что во время переговоров вас привлекло в коридоре, из-за чего вы допустили две грубые ошибки при переводе?

— Что? Где? Я все верно перевела! — возмущённо вскочила я с места.

— Когда партнёры предложили свой продукт, вы перевели мои слова, как утверждение, что мы подумаем. В то время как правильнее было бы перевести, что нам нужно время, чтобы ознакомиться с их предложением и подумать.

И второе, переводя мое приглашение на обед, вы перешли с делового стиля общения на дружеский, — отчитал меня, как первокурсницу Мирный.

И самое главное, мне нечего было сказать в свое оправдание. Замечания Люцика обоснованы, и не будь я в «Мирстрой» на практике, меня бы за непрофессионализм смело могли уволить. И я ведь знаю, как нужно вести себя во время переговоров, в совершенстве владею деловым стилем общения, но отвлеклась на другое. Несмотря на то что, я здесь на практике и нисколько не держусь за это место, все же было обидно выслушивать замечание о своей профнепригодности.

— Поэтому ещё раз спрашиваю, что вас так заинтересовало в коридоре? — оторвал меня от самоедства мужчина.

— Ничего, — глухо ответила я.

— Да неужели? А я вот могу с уверенностью сказать, что-то вас там заинтересовало! Настолько, что вы забыли, где находитесь! В начале переговоров были собраны и сосредоточены, тщательно подбирали слова, а потом, как будто потеряли интерес к происходящему! — продолжил распекать меня Люцик.

Молчу из последних сил, чтобы не сказать какую-нибудь гадость.

— Молчите? Что ж, можете идти, но данный промах будет занесен в отчёт по вашей практике!

— Что? — не поверила я своим ушам.

— А вы как думали? В отчет о практике войдёт запись, что вы в совершенстве не владеете деловым стилем общения.

И уже на языке вертелись слова, что я в совершенстве владею деловым стилем, а в «Мирстрой» не из-за практики устроилась, но вовремя прикусила язык.

Гордо вскинув подбородок, я покинула конференц-зал и даже удержалась от соблазна громко хлопнуть дверью.

***

Ещё одна неделя пролетела в безрезультатных попытках проникнуть в кабинет Мирного. Увы, это было невозможно. Вариант с уборщицей, также не подходил, просто мне в голову никак не приходило, как заставить девушку одолжить мне на денёк ключ доступа.

Самого Люцика со злосчастного понедельника я не видела, чему, откровенно говоря, была рада. Рядом с ним мне всегда казалось, что он видит меня насквозь и из-за этого, я начинаю себя неадекватно вести. Раздражаюсь, в то время когда нужно хладнокровие.

Вечерами меня ждал пустой, огромный дом. Там, где всегда были тепло и уют, неожиданно стало холодно. Насколько бы отец ни был занят, он всегда возвращался домой к ужину. И мы втроём проводили вечер вместе, рассказывая друг другу, как прошел наш день. Папы не стало, Вася в кого-то влюбилась, плюнула на странное завещание, и осталась я одна со своей жаждой справедливости.

— Может, всё-таки бросить эту затею с Мирным? — в пятницу вечером, сидя в огромной столовой, спрашивала я пустоту. — Выбросить мысли о мести и тоже влюбиться! Вон Васька, ей даже еда, похоже, не нужна!

Ответом мне была тишина.

Расправившись с остывшим из-за долгого ковыряния вилкой, ужина, я отправилась спать, в надежде увидеться с сестрой утром.

— Позову ее на шопинг, а то в последнее время, мы стали мало видеться! — с этой мыслью, я погрузилась в объятия Морфея.

Но в субботу утром мои планы были нарушены, ввиду отсутствия сестры. И кажется, малявка не ночевала дома!

Хватаю телефон и судорожно набираю Василину. Благо сестра отвечает после второго гудка, и я с облегчением могу вздохнуть, чтобы потом закричать:

— Где тебя черти носят?

— Паулина?