Я же не была столь деликатна и поспешила поставить зарвавшегося родственника на место:

— А когда это вы, дядя Миша, для фирмы что-то успели сделать? Случайно не тогда, когда от отца отвернулись партнёры, и его дело практически прогорело. Насколько я помню, ваши пятки очень быстро мелькали, так вы спасали свои деньги!

— Ты, да ты!

— Я! Дочь своего отца и дальше что?

И пока дядька открывал и закрывал, точно выброшенная на берег рыба, рот, повернулась к поверенному.

— И кто такой этот Мирный Люциан Артемьевич, которому мы с сестрой теперь должны в ноги кланяться, чтобы получить свои деньги? — решила я внести ясность во всю эту сюрреалистическую ситуацию.

— Это я, — произнес глубокий приятный голос, — и кланяться вы мне не должны. Просто у вас должны быть адекватные причины для съёма большой суммы денег.

Обернувшись на голос, я замерла. У входной двери стоял просто огромный мужчина метр девяносто, нет, два метра ростом, и разворотом плеч прямо в мой рост. У него были черные коротко стриженные волосы и колючий взгляд таких же черных глаз. И сейчас эти страшные глаза смотрели на меня.

— Ничего себе опекун! — ошарашенно произнесла Вася.

— И кто вы такой? Почему отец доверил вам фирму и свои деньги? — перешла я в наступление.

— Я друг вашего отца, и мне он доверил только контролировать все события, связанные с фирмой и финансами, — ответил мужчина.

— Вы слишком молоды, чтобы быть папеным другом! — констатировала я, отмечая, что новоиспеченному опекуну максимум лет тридцать пять. И вот его мы с сестрой должны будем слушаться и отчитываться о своих тратах!

— И тем не менее это так…

Недослушав мужчину, я обернулась к поверенному.

— Это все? Или там есть ещё какие-нибудь унизительные указания, — ткнула я пальцем в завещание.

— Это все Паулина Станиславовна. Правда, ещё есть письмо от вашего отца, которое он просил вручить после оглашения завещания, — произнес мужчина, протягивая мне белоснежный конверт.

— Значит, с оглашением покончено? — уточнила я.

— Да.

— И теперь стервятники могут разлетаться?

— Поля! — зашипела сестра.

— В принципе, да, — усмехнулся поверенный.

— Тогда дамы и господа, мы вас больше не задерживаем! — счастливая, что, наконец, могу выставить всю эту голодную свору из своего дома, я повернулась к присутствующим и произнесла. — Куш сегодня собрать не удастся, дабы мы все остались в дураках! Но среди нас есть и счастливчик — Мирный Люциан Артемьевич! Можете все его поздравить на выходе!

Удивительно, но никто задерживаться не стал, хотя все и были недовольны результатом. Вскоре в кабинете остались мы с Василиной, поверенный и Люциан… Да что за имя такое вообще, демоническое?

В мои планы также не входило задерживаться, хотелось остаться наедине с сестрой и обсудить сложившуюся ситуацию. Я медленно подошла к «опекуну» вплотную и, задрав повыше подбородок, чтобы не чувствовать себя Моськой рядом со слоном, произнесла:

— Что касается вас, уважаемый. Закатайте свою нижнюю губу, хотя нет, и верхнюю тоже не забудьте, потому что я собираюсь оспорить завещание! И факт вашего опекунства над нами тоже!

— Попробуйте, — криво усмехнулся он. — Вы в своем праве, Паулина Станиславовна.

— Даже не сомневайтесь! Надеюсь, дорогу сами найдете! Василина, пойдем! — позвала сестру, и вместе мы покинули кабинет.

До того как дверь успела закрыться, до нас донёсся голос поверенного:

— Люциан Артемьевич, у меня для вас тоже есть письмо от покойного…

— Я не верю! Этого не может быть! Папа бы по собственной воле никогда на такое не пошел! — меряя шагами свою комнату, возмущалась я.

— Поль, но ты же только что сама лично прочла его последнее письмо! Ещё и перечитала дважды. Похоже, этот Люциан — хороший человек, что папа доверился ему в таком деле, — печально произнесла сестра.

— Вась, ты серьезно? Папа не был наивным человеком! И он никогда и никому не доверял, особенно когда дело касалось денег и бизнеса! И вдруг неизвестно откуда берётся этот Люциан, и папа просто все преподносит ему на блюдечке с голубой каёмочкой! Какой-то тип, непонятно откуда взявшийся, теперь будет распоряжаться нашими жизнями!

— Тебя больше всего это напрягает?

— Меня в принципе напрягает этот Люциан! Тьфу, да что за имя такое!

— Означает светлый, — ответила Вася.

— Кто светлый? Ты его видела? Я таких страшных черных глаз ещё никогда ни у кого не видела! А какой он огромный! Я рядом с ним чувствовала себя Моськой!

— Ага, и тяфкала на него также! — прыснула сестра.

— В общем, этот Люцик мне не нравится! И я больше чем уверена, что он чем-то припугнул отца, поэтому папа и составил такое странное завещание. Вот увидишь, этот Люцик захочет прибрать к рукам наши денежки!

— Но чем он мог его припугнуть?

— Да хоть нами!

— Нами?

— Папа нас очень любил, а мерзавец вполне мог сыграть на его слабости!

— И что ты собираешься делать?

— Как что? Оспаривать завещание! Поверенный должен предоставить нам его копию. Вот с этой копией мы и пойдем к юристу, а уж тот скажет, что нам делать!

Вот бы ещё узнать, что папа написал Люцику в письме, которое передал ему поверенный.

— Поль, но сегодня на оглашении завещания был папин юрист, и он ничего не сказал, что это незаконно!

— А ему оно надо было? Он надеялся, что ему что-то перепадет, да не вышло. А бить себя в грудь и кричать, что нужно оспорить завещание, ему нет резона, он на наследство не имеет никаких прав, а до нас ему фиолетово!

— Значит, будем оспаривать?

— Да! Интересно, поверенный уже покинул наш дом или с Люциком все ещё здесь? — пробормотала я и вышла из комнаты.

Быстро сбежав по лестнице, я сразу направилась в кабинет, к сожалению пустой.

— Помятый Ламборджини, что же я такая тугодумка! Теперь придется переться к нему в офис, чтобы запросить копию.

— Зачем? Позвони и попроси прислать тебе копию на электронную почту, — произнесла слоняющаяся за мной тенью Васька.

— Точно, сестрёнка, ты гений!

Откопав на столе в куче бумаг телефон Петра Вениаминовича, я тут же его набрала.

— Алло, — раздалось на том конце.

— Пётр Вениаминович, это Паулина Загорская. Вы, извините, сегодня такой трудный день, похороны, завещание, неприятные неожиданности. В общем, я сразу забыла попросить вас оставить копию завещания, не могли бы вы прислать мне ее на электронку?

— Конечно, Паулина Станиславовна, я все понимаю. Как только буду в офисе, сразу вам все отправлю.

— Спасибо, огромное, Пётр Вениаминович! И до свидания!

— Не за что. До свидания, Паулина Станиславовна.

— Ну, отправит? — стоило мне отключить телефон, выпалила Вася.

— А ты сомневалась? Конечно, отправит! А теперь нужно найти толкового юриста, разбирающегося в вопросах наследства и завещаний! — в мыслях планируя, как сорву планы Люцика, произнесла я.

На следующий день мы отправились в город к лучшему юристу по наследственным делам. Свою практику адвокат вел в центре города, и офис его располагался в здании, являющимся исторической ценностью.

— А неплохо зарабатывают адвокаты по наследственным делам! — разглядывая позолоченную табличку на двери здания, на которой красовалось имя упомянутого выше, произнесла я.

— Ты же сама выбрала лучшего! — ответила Вася. — А лучшие и имидж должны поддерживать.

Мы вошли внутрь, где в просторной, светлой приемной сидела секретарь — молодая, стройная, красивая и вся ухоженная.

— А эта тоже имидж поддерживает или ещё и стресс снимает? — на ухо прошептала сестре.

— Паулина! — пунцовая от смущения, произнесла Вася.

— Добрый день, чем могу помочь? — тем временем сосредоточила на нас свое внимание девушка.

— Мы к Константину Андреевичу, по записи, — ответила я.

— Ваше имя?

— Сестры Загорские.

— Да-да, Константин Андреевич вас ожидает! Одну секунду, — с этими словами девушка скрылась за темной тяжелой дверью, чтобы через минуту выпорхнуть и с широкой улыбкой произнести, что мы можем войти.