А меня задели за живое ее слова по поводу личной жизни. А ведь и правда, она у меня отсутствует, точнее, не складывается. Вот младшенькая в кого-то втрескалась, и сама на себя непохожа. А у меня дальше двух свиданий не заходит. То парень не тот, то чувство юмора у него странное, то одевается как фрик, а чаще всего ухажеры просто исчезают из моей жизни так же внезапно, как и появляются в ней.

И вот такая обида меня взяла на судьбу. Мне двадцать один год, а у меня ещё ни разу не было настоящего романа. Да что там, у меня не было ни романтических свиданий, ни жарких объятий, ни страстных поцелуев.

С моих губ сорвался печальный вздох.

Ваське восемнадцать, у нее первая любовь, прогулки до рассвета, трепетные объятия и робкие поцелуи под луной, а у меня полное отсутствие личной жизни.

— Ну ничего, вот разберусь с Люциком и тоже влюблюсь! — прервала я поток меланхолии и отправилась в свою комнату.

Стоило подготовиться к завтрашнему дню и к встрече с господином Мирным.

На следующий день я вставала на час раньше, чтобы более тщательно замаскировать свою внешность дополнительным слоем косметики.

Когда спустилась к завтраку, Вася нервно вздрогнула, при виде меня.

— Поля, ты меня напугала! Сегодня выглядишь ещё хуже, чем вчера! Зачем штукатурить лицо таким толстым слоем тональника?

— Потому что сегодня встречи с Люциком избежать не удастся. С утра переговоры с иностранными партнерами, на которых он будет присутствовать. К сожалению, переводчик там тоже должен быть, — ответила я, усаживаясь за стол.

— По-моему, своей маскировкой ты больше будешь привлекать к себе внимание. Вот если внешность слегка изменить, то шанс, что Люциан тебя не узнает, будет выше. А так своей маскировкой будешь притягивать внимание и заставлять людей думать, что в тебе не так! — попыталась образумить меня сестра, только кто бы ее слушал.

«Я старшая и прекрасно знаю, что делаю!» — рассудила я.

— Вместо того чтобы критиковать, лучше пожелай мне удачи! — ответила я.

Пробуравив меня тяжёлым взглядом, Вася произнесла:

— Что-что, а она с твоим сумасбродным характером тебе, точно, понадобится!

Ты мне скажи, что будешь делать, когда Люцик тебя разоблачит?

— Пусть сначала выведет на чистую воду! — отодвигая стул, самоуверенно ответила я и добавила. — До вечера!

— Угу, до вечера! — донеслось мне в спину.

Не стала изменять правилам. Как и вчера приехала на работу без четверти девять.

Встреча с иностранцами была назначена на одиннадцать, и у меня было время, чтобы к ней подготовиться.

Первым делом, оказавшись у себя в кабинете, я выложила из пакета свою любимую кружку, прихваченную дома; различные конфеты, печенье из магазина неподалеку и поставила чайник.

Какое первое правило офисного работника, придя на работу? Правильно! Нужно попить чаю или кофе, а то в дороге успела устать и проголодаться. А некоторые вообще не завтракают.

Пока чайник шумел, подогревая воду, я нашла в стеллаже папку предыдущих переговоров с сегодняшними партнерами и открыла ее.

Мне необходимо было знать, с чем придется столкнуться, вникнуть в терминологию и выяснить, о чем партнёры договорились прошлый раз. В общем решила подготовиться к предстоящей встрече.

Чайник отключился, и я налила в свою любимую кружку ароматный кофе. Положив на блюдечко конфеты и печенье, вернулась за стол и стала изучать документы, делая пометки у себя в блокноте.

Время за работой пролетело быстро и незаметно. И у меня были все шансы опоздать на переговоры, если бы не Светлана, которая заглянула ко мне, напомнив о них.

Посмотрев на часы, я произнесла:

— Света, ты моя спасительница!

Закрыла папку и вернула ее на место. Достала из сумочки зеркало и, убедившись, что моя маскировка держится достойно, покинула свой кабинет, прихватив блокнот с ручкой.

Мне предстояло спуститься на первый этаж, поэтому я направилась к лифтам. Дело в том, что попасть в зал переговоров, который находится на последнем этаже, собственно там же где и кабинет Люцика, можно только на персональном лифте главного. Ага, у этого ненормального личный скоростной лифт, на котором он в гордом одиночестве поднимается на свой этаж, обозревая нас смертных. И что это такое заносчивость, высокомерие или просто нелюбовь к людям?

Спустившись, я у охраны взяла пропуск и направилась к лифту босса. И да, просто так на священный этаж главного не попасть. Нужен пропуск, который оформлялся на посту.

Мысленно добавила к грехам Люцика манию величия. Это надо страдать явным психическим расстройством, чтобы так усложнять всем жизнь. Чего было бы проще, подняться со своего этажа в конференц-зал. Нет, вместо этого катаюсь туда-сюда. Кстати, начальники отделов как-то поднимаются к боссу со своего этажа. Но оно и понятно они же не основной офисный планктон, а приближенные к начальству.

Я вошла в круглую кабину лифта с позолоченными поручнями и кадкой какого-то цветка. После того как нажала на верхнюю из двух кнопок, полукруглая дверца закрылась, отрезая меня от людей в холле, но не скрывая от них. Забыла уточнить, стены кабины были выполнены из прозрачного стекла. Поэтому, то, как меня увозил персональный лифт Люцика, могли видеть все присутствующие в холле.

— Нет, у него точно мания величия! — проворчала я. — Это надо же быть таким позером!

Спустя несколько минут, прозрачный лифт распахнул свои двери на последнем этаже. Я оказалась в дорого и со вкусом обставленном холле. В конце находился кабинет, куда мне ну очень хотелось попасть. Меня так и манило подойти к распашным дверям, на которых значилось Мирный Люциан Артемьевич, и проникнуть в святая святых. Но, к сожалению, для этого на этаже было слишком людно, да и сам Люцик, скорее всего, если не в кабинете, то где-то поблизости.

Пообещав себе, что ещё проберусь в кабинет, не знаю, правда, как, с такими-то предосторожностями, но обязательно проберусь, я повернулась на сто восемьдесят градусов, туда, откуда слышались голоса.

Прямо по коридору располагался конференц-зал, отгороженный стеклянными панелями с горизонтальными жалюзи. В их просветах мелькали силуэты.

Пройдя по коридору, я вошла в распахнутые стеклянные двери. Стоило мне войти внутрь, как там стихли все разговоры. Не менее десятка пар мужских глаз, среди которых были уже знакомые Игоря Петровича — начальника архитектурного отдела и Антона Александровича — начальника строительного отдела, уставились на меня, отчего я почувствовала себя неловко.

— Добрый день, я Полина — переводчик, — натянуто улыбнулась я, чувствуя, как взгляды присутствующих скользят по моему лицу, и на них читается недоумение.

Ой, кажется, права была Вася. Переборщила я с маскировкой.

Пока я размышляла, как себя повести с этими шовинистами, в конференц-зал кто-то решительно вошёл, едва не сбив меня с ног. И сбил, если бы сам же не придержал меня за плечи.

— Прошу прощения, — раздался над ухом знакомый баритон.

Вытянув шею, я поспешила удостовериться, что это не тот, о ком я подумала. Но нет, на меня смотрели черные, как ночь глаза.

— Девушка, как вы сюда попали? — произнес Люцик. — Не знаю, из какого вы отдела, но это закрытое совещание.

А до меня дошло, он, наверное, не в курсе нового переводчика.

— Я Полина — переводчик, — пискнула, опасаясь, что Мирный меня узнает.

После моих слов мужчина внимательно вгляделся в мое лицо, будто, действительно, пытаясь там что-то разглядеть, кивнул и произнес:

— Тогда прошу, присаживайтесь! — указал на овальный стол, который занимал значительную часть просторного зала.

На ватных ногах я прошла к ближайшему стулу и рухнула на него безвольным мешком.

Люцик, прикрыв дверь, прошел к противоположному концу стола, где сидели начальники отделов с иностранцами, и занял место во главе.

— Приветствую, господа, — сказал Мирный, обведя мужчин взглядом.