И вот старалась же не задевать парня, но с языка само слетело:

«Посади свинью за стол, она и ноги на стол!» А в нашем случае пустили отужинать, а он девице голову вскружил.

Антон тоже не сдержался, ответил в своей излюбленной издевательской манере. На меня с моим характером, сколько боровов за стол ни приглашай, ни один не позарится, так и умру в старых стервах, точнее, в девах. И вот прикусить бы мне вовремя язык, так нет характер и впрямь гадкий. В общем, психанула и заявила, что он корчил из себя человека, который стремится всего добиться сам, а в результате через Ваську из нищеты в люди выбиться решил!

Огнев, побелевший от ненависти ко мне, и едва сдерживающий себя, чтобы не придушить одну стерву, покинул наш дом, громко хлопнув дверью. Даже с Василиной не попрощался. Вася в слезах, я крайняя, и сестра со мной не разговаривает. Согласна, переборщила, но не я одна виновата. Огнев, вон тоже много чего наговорил, а мог бы и промолчать, он все же мужчина. А мне теперь извиняться еще.

Мой тяжкий вздох прервало появление в дверях здания Мадины. Я завела мотор и приготовилась следовать за девушкой, быстро шагающей на автобусную остановку. Как я и предполагала, она села на автобус, следующий в центр, туда, где находился офис Люцика. А через полчаса я наблюдала, как она направляется к входу в бизнес-центр. Но вот чего я никак не могла предположить, так это, что девушка, проходя мимо моей припаркованной на обочине машины, резко откроет пассажирскую дверь и завалиться ко мне в салон.

— Ты за мной следишь! — обвинительно заявила Мадина. — Зачем?

Я же от неожиданности потеряла дар речи.

«Мата Хари, мать вашу!» — пронеслось в голове. — «Меня вычислила какая-то гастарбайтерша! А если бы она всех своих соотечественников позвала, разобраться с несостоявшейся шпионкой?»

— Ааа… с чего ты решила, что я за тобой слежу? — наконец, проблеяла я.

— Я твою машину со вчерашнего дня вижу уже несколько раз. Наверняка знала бы, что ты следишь за мной, так хоть на автобусе сэкономила! — заявила наглая девица.

— А если бы за рулём был маньяк, а ты так смело, без своих, запрыгнула ко мне в машину? — не смогла не поинтересоваться я.

— Так, не только ты за мной следила! — улыбнулась Мадина. — Заметив, часто встречающуюся машину, я тоже незаметно стала за ней наблюдать и видела, как ты выходила, чтобы купить себе кофе. Поэтому была в курсе, что преследует меня не маньяк, а богатая сучка!

У меня даже челюсть отпала после ее слов.

— Ты бы выражения-то подбирала! — возмутилась я.

— А то что? Ты глупая, избалованная сучка, которая не только следить не умеет, но и при необходимости за себя постоять не сможет!

И ведь права, зараза! Если сойдёмся в рукопашной, коренастая Мадина, ловко орудовавшая шваброй, в два счета меня скрутит. Но так легко я сдаваться была не намерена.

— Зато посадить тебя смогу, если тронешь!

— Пока, что ты нарушаешь закон, преследуя меня! — заявила нахалка. — Говори, чего тебе надо, и я пошла! Мне ещё на работу идти!

И вот интуиция вопит не связываться с ушлой девкой, сказать, что ошиблась, и выгнать из машины, очень уж она шустрая для приезжей. Но желание порыться в кабинете Люцика, заставляет рискнуть.

И пока не передумала, я выпалила:

— Мне нужен пропуск в кабинет Мирного, — ответила я.

— Вот удивила! — вытаращилась на меня девица. — И зачем? А постой, сама догадаюсь, ты втрескалась в знойного красавчика и хочешь проникнуть к нему для какой-нибудь пикантной выходки, в результате, которой он будет вынужден на тебе жениться!

— С ума сошла! За каким лешим он мне сдался? Мирны, кроме того, что старый, так ещё и не в моем вкусе! — опровергла я ее предположение.

— Такой красавчик и не в твоём вкусе? Ни в жизнь не поверю!

— Это твои проблемы! — огрызнулась я.

— Ладно, допустим, что ты не собралась его охомутать, тогда для чего тебе нужно попасть в его кабинет?

— А может я шпионка из конкурирующей фирмы, — выпалила я и только потом сообразила, что ляпнула. Вот и Мадина закатилась в приступе истерического смеха.

— Ты шпионка! Шпионка, которая даже не может проникнуть в кабинет объекта слежки и просит о помощи уборщицу, вычислившую ее! Ну повеселила! — вытирая слезы с глаз, простонала девушка, борясь с судорожными конвульсиями смеха.

— Мне необходимо кое-что найти, — прошептала я, когда Мадина, отсмеявшись, вопросительно уставилась на меня. — Это личное, задета семейная честь.

Мадина пристально смотрела на меня с минуту или две, а затем произнесла:

— Мне нужны деньги!

Это и дураку было понятно, ведь не от любви к труду она пахала на трёх работах.

— Сколько? — не стала разводить демагогию я.

— Двести тысяч и пропуск у тебя в кармане. И сегодня я не выхожу на смену, — также прямо ответила девушка.

— По рукам! Сейчас выпишу чек, — полезла я в сумочку.

— Никаких чеков! Только наличные, — остановила меня девушка. Но я уже и сама вспомнила, что с некоторых пор мои расходы контролирует тип, в чей кабинет я собралась проникнуть. Кроме того, не стоило светить перед подругой по преступному сговору своим именем.

— Хорошо, встречаемся в центре у фонтана через час, я привезу деньги, — поразмыслив, сказала я.

— Я буду, даже не сомневайся.

Через час, как и было условлено, я передала девушке деньги из личных запасов, а она мне пропуск в святая святых Люцика.

— Да, это… я, — выходя из машины, произнесла Мадина. — Если тебя поймают, я скажу, что пропуск ты украла.

У меня даже челюсть отвалилась после ее заявления.

— Купила! За двести тысяч! — ответила я.

— В этом я не могу сознаться, иначе мне больше не найти хорошей работы в городе. А доказательств у тебя нет, — криво усмехнулась девушка и пошла прочь, оставить меня переваривать наглость некоторых.

От Мадины я узнала, что график ее работы в «Мирстрой» плавающий. Она может приходить в любое время, главное, чтобы все было убрано.

Торопиться на дело не стала. Решила дождаться, когда рабочий день закончится и офисный планктон покинет контору. Чем меньше человек меня увидит, тем лучше. Пока же отправилась в магазин спецодежды, не буду же я в самом деле надевать одежду гастарбайтерши.

В ближайшем супермаркете приобрела необходимые шмотки, парик и очки.

Около семи, оставив машину на стоянке, я спешила к служебному входу. На мне красовались парик с черными волосами, которые я собрала в гульку на затылке, и очки на пол лица. Ничто в моей внешности не указывало ни на Паулину Загорскую, ни на переводчицу Полину.

Без приключений добравшись до служебного помещения, где хранился инвентарь, надела спецовку поверх своей одежды, выкатила уборочную тележку и направилась к заветному лифту.

В холле в этот час было не многолюдно. Да и те, кто встретился мне на пути, спешили покинуть здание. Их поджидал вечер намного приятнее, чем задерживаться на работе и рассматривать уборщицу.

Держась как можно дальше от охраны, я направилась к стеклянному лифту. Достала из кармана пропуск, переданный Мадиной, и когда трясущимися от напряжения и страха пальцами уже собиралась приложить его к светящемуся табло, меня остановила чужая рука, по-хозяйски опустившаяся на плечо.

— Ты кто такая? — раздался над головой мужской голос.

Медленно обернувшись, я уткнулась в грудь настоящего великана. Судя по спецодежде, это был охранник.

Сглотнув, образовавшийся от страха в горле комок, я сипло прохрипела:

— Уборщица.

— Я знаю Мадину, ты на нее мало чем похожа! — пробасил мужчина, на которого я даже взгляд боялась поднять.

— Она заболела и попросила меня выйти вместо нее. Мадина очень дорожит своим местом, поэтому слёзно молила выручить, — вдохновенно врала я, молясь, чтобы охранник не пошел звонить наглой девице, которая заявит, что я украла у нее пропуск.

С минуту мужчина буравил меня взглядом, затем произнес: