— Соотечественница ее? Вы друг друга всегда стараетесь выручить.

А я выпала в осадок, минуту назад он заявлял, что я мало чем похожа на Мадину, и тут вдруг признал во мне соотечественницу девушки. Нет, я, конечно, нацепила темный парик, ещё и очки на лицо надела, но вот на уроженку Ташкента тяну мало. Как бы то ни было, я подтвердила умозаключение охранника, кивнув.

— Ну ступай, пропуск, я так понимаю, у тебя есть?

Вновь утвердительно кивнула.

— Ну и отлично, — вместо меня нажал на кнопку вызова он. — Тебя как зовут-то?

— Ааа, Гуля, — ляпнула первое, пришедшее в голову.

— Необычное имя Ааагуля, — хмыкнул мужчина.

В этот момент двери лифта распахнулись, и я поспешила вкатить в кабину свою тележку и скрыться от любопытного охранника. Спешно приложила пропуск к специальному табло, мысленно подгоняя двери лифта.

Пока лифт медленно поднимался на верхний этаж, я едва не извелась. Мне казалось, он сейчас догадается, что никакая я ни уборщица, вернёт кабину вниз, а меня под белы рученьки передаст в объятия стражей правопорядка.

Но нет. Кабина лифта медленно стукнулась и распахнула двери, приглашая меня на заветный этаж. Мне не верилось, что я всё-таки сюда попала.

Толкая тележку перед собой, я медленно пошла по коридору. Взяв в руки сметку-метелку и под предлогом якобы, смахиваю пыль, стала заглядывать в немногочисленные кабинеты. Нет, убираться я не собиралась, просто мне нужно было убедиться, что никого на этаже не осталось.

И вот он вожделенный кабинет передо мной. Осторожно открываю дверь в приемную и прислушиваюсь. Тишина. Эх, надо было заранее удостовериться, что Люцик покинул офис. Ну, да ладно, судя по тишине, его всё-таки нет. А если окажется на рабочем месте, буду изображать из себя обычную уборщицу.

Вкатила в приемную тележку, чтобы не маячила в коридоре, и прикрыла за собой дверь. Во владениях секретарши Люцика царил полный порядок. На столе по папкам разложены документы, карандаши с ручками в подставке и не единой пылинки. В углу, где готовился кофе для босса, так же царили вымытые кружки, ложки и кофейник.

— Хозяйственная секретарша, — хмыкнула я и направилась к ее столу.

Смахнула несуществующую пыль со стола, полок и потянулась за мусорной корзиной. Хотя бы видимость уборки стоило сделать, при этом я прислушивалась, что происходит за дверью, стараясь уловить, скрип кресла или дуновение воздуха. Тишина. Наконец, решившись, я, толкая впереди тележку, приблизилась к владениям врага. Открыв дверь, на миг замерла, напрягая слух. Но по-прежнему все было тихо, а сам кабинет тонул в полумраке, разгоняемого огнями ночного города через прозрачную стену-окно.

Кабинет был просторный, с огороженной лаундж-зоной и собственно рабочей, где разместился добротный стол и широкое кресло.

Проигнорировав лаундж-зону, я направилась к столу Люцика. Включив над монитором подсвечивающую лампу, я принялась перебирать бумаги, но довольно быстро поняла безнадежность этого занятия. Если Люцик и хранил интересующие меня документы на работе, то уж точно не на столе. Поэтому придав бумагам, как мне казалось первоначальный вид, я полезла в ящики. Но и здесь ждало разочарование. Интересующих меня бумаг не было.

— Черт! — выругалась я и плюхнулись в кресло Люцика, тут же утонув в его глубине. Крутясь из стороны в сторону, я медленно обшаривала стены взглядом, выискивая потайной сейф. Но стены имели девственный вид, без картин, дипломов и всяких грамот, за которыми могла бы находиться потайная ниша. Крутанувшись в кресле на сто восемьдесят градусов, я упёрлась взглядом в стену за спиной. Здесь и дипломы, и награды имелись, но углубиться в поиски я не успела. Моё внимание привлекло движение справа. Медленно повернувшись на кресле, я застыла с открытым от ужаса ртом.

Там скрытая стеллажом с документами, находилась ещё одна дверь, от входа ее не было видно. И только сидя за столом Люцика, она хорошо просматривалась. Я вообще ее, возможно, не заметила, если бы меня не поймали с поличным.

— Удобно? — раздался знакомый баритон.

Мужчина стоял в дверях и прекрасно видел, как за его столом сидит наглая уборщица. И вот вопрос! Как давно он там стоит и видел ли, что я роюсь в его документах?

И я со своей сообразительностью придумала, как выкрутиться, если бы не одно но. За дверью скрывалась душевая комната, а сам Люцик не более чем пять минут назад принимал душ. И сейчас он стоял в дверном проёме с обнаженным торсом и мокрыми волосами.

На этот раз мой рот неприлично приоткрылся от изумления, а взгляд вместо того, чтобы скромно потупиться, жадно, стараясь рассмотреть как можно больше, заскользил по рельефному телу. Широкие плечи, атлетическая грудь, плоский живот и тугие прокаченные канаты мышц под гладкой, шелковистой на вид кожей, красиво играющие при движении.

От открывшегося вида во рту пересохло и как-то сбилось дыхание, но вместо того чтобы прекратить глазеть, я продолжила изучать каждую чёрточку шикарного тела, отмечая плавные изгибы, сексуальные ямочки и мышечные бугры. Возникло желание к зрительному анализатору подключить и тактильный. Пальцы даже закололо от нетерпения прикоснуться там, где только что скользил взгляд. Изучению мужского тела воспрепятствовала резинка штанов. К сожалению, нижнюю часть великолепно слепленного тела скрывали спортивные штаны, которые наглым образом прикрывали, я уверена не менее шикарные ягодицы и ноги. Кажется, я даже застонала от разочарования вслух.

— Нравится? — подал голос объект моего изучения.

«Помятый Ламборджини! Он что видел, как я любуюсь его телом! А я любовалась Люциком? Не-е-ет!» — надавала себе мысленных затрещин.

Нет, вот вы мне скажите! За какие заслуги бог наградил этого мерзавца таким сногсшибательным телом? Так вообще нечестно!

Ну тут я вспомнила, что он меня о чем-то спросил и теперь терпеливо ждёт ответа. Напрягла извилины, чтобы вспомнить, что Люцик спросил, а когда вспомнила…

— Нет! — нагло соврала я, при этом сама не поверив в свою искренность, чего уж говорить о мужчине. Что он и продемонстрировал ехидной ухмылкой, а я, наконец, вспомнила, где нахожусь и кого изображаю. А теперь представьте картину: уборщица сидит в кресле начальника и взглядом полирует его обнаженное тело, вместо того чтобы выполнять вверенные ей обязанности.

«Упс!»

— Я за Мадину, это... пыль вытираю! — надо же хоть как-то объяснить наличие своей любительницы приключения в его роскошном кожаном кресле.

— Интересный способ вы выбрали! Но, похоже, малоэффективный, — подойдя вплотную к креслу и заблокировав мне путь к отступлению, Люцик пальцем провел по кожаной поверхности. Сей факт я отметила каким-то периферическим зрением и даже если бы нашлась, что ответить этому гаду, все равно не смогла.

Всего в каких-то паре десятков сантиметров от моего любопытного носа находилось все сногсшибательное великолепие.

В горле внезапно пересохло, язык присох к небу, а дыхание вырывалось изо рта рваными выдохами. До обоняния донёсся терпкий запах мужского тела. Внутри возникло непреодолимое желание прикоснуться к мужчине, и рука непроизвольно дернулась по направлению к желанному объекту. Даже не знаю, чем все закончилось, если бы…

— Ну и, нашла, что искала? — вкрадчиво произнес Люцик, вырывая меня из невменяемого состояния.

«Ааа… ээм... О чем он вообще?» — первые десять секунд тупила я.

Судорожно облизала пересохшие губы и, заметив, как дернулся кадык мужчины, поняла недвусмысленность проделанного жеста. И в следующую секунду выпалила:

— Я ничего не искала!

— А так ты в ящиках моего стола между папками тоже пыль протирала? — съязвил этот гад, пристально меня разглядывая.

«Помятый Ламборджини! Люцик видел, как я рылась в его бумагах! А если он принял меня за шпионку! Мамочки, ему же ничего не стоит сдать меня полиции! Вот влипла! И почему я Василину не послушалась? Сейчас бы сидела дома, пила лёгкий коктейльчик! А не извивалась, словно уж на сковороде. Блин, что же ответить? Как назло, ни одна умная мысль мою светлую голову не посетила».