Я думала. Слишком часто для женщины, которая собиралась закончить эти встречи. Мне нравилось, что он ждал, что говорил со мной без осторожности, что мог сердиться и через минуту спросить, не горячий ли чай. Рядом с ним не приходилось выбирать слово, которое не напомнит о разнице между нами.

Но теперь он предлагал жизнь, у которой был адрес и цена. Я должна была представить, как забираю из дома Вессаров платья, прохожу мимо библиотеки, отдаю ключ. Вместо этого я разглядывала царапину на столе.

— Ты опять замолчала, — сказал Лиор.

— Я не могу решить за минуту.

— У тебя была неделя.

— Я пришла сказать, что мы больше не будем встречаться.

Он откинулся на спинку стула.

— Тогда скажи. Без «не могу», без того, как ему трудно. Скажи, что не хочешь быть со мной.

Я открыла рот и закрыла. Мне следовало ответить, что я выбрала Эрдана. Именно это я собиралась сказать еще вчера. Но передо мной сидел Лиор, и я не хотела, чтобы он перестал ждать меня.

— Я не говорила, что не хочу.

— А что ты говоришь?

Я отвела взгляд.

Лиор поднялся и отошел к окну. Я видела его в отражении стекла: темные волосы, усталое лицо, губы, сжатые так, что возле рта появились две резкие складки. Три года назад он уходил от меня почти весело. Собирался в другой город, обещал писать и на прощание привез мне ленту, которую я сама попросила. Тогда мне хотелось сказать, что можно найти работу и в Левране. Я не сказала.

— Когда ты уезжал, у тебя не было таких вопросов, — произнесла я.

Он повернулся.

— Каких?

— Хочу ли я быть с тобой. Что буду делать, когда ты уедешь.

Лиор потер лоб.

— Три года назад мы встречались второй месяц. Я звал тебя с собой.

— Ты сказал: «Можешь поехать, если хочешь».

— Потому что не мог обещать ничего, кроме комнаты при лавке.

— И я должна была все бросить ради этой комнаты?

Он долго смотрел на меня, потом покачал головой.

— Ты правда сейчас хочешь поговорить о том, как мы расстались? Или просто злишься, что я спрашиваю о другом?

Я опустила глаза. Прошлое было удобнее. В нем Лиор тоже сделал мне больно, и я могла хоть ненадолго перестать отвечать на его вопросы.

— Я помнила тебя, — сказала я.

Он подошел ближе.

— Я тебя тоже.

Я посмотрела на него снизу вверх. Он протянул руку и убрал с моей щеки прилипшую прядь. Я должна была остановить его. Могла просто встать, взять свое мыло со стола и уйти.

Вместо этого я коснулась его руки.

Лиор провел большим пальцем по моей щеке, но целовать не стал.

— Мне отойти? — спросил он.

— Нет.

Я встала. Он не удерживал меня ни за плечи, ни за руки, и все-таки я осталась рядом. Взялась за его рубашку, притянула к себе и поцеловала. Мне нравилось, как он ответил, как обнял, как сразу перестал хмуриться. Я знала, что делаю, и не хотела останавливаться.

Когда он спросил, останусь ли я, я ответила, что останусь.

В тот день мы снова переспали. Я пришла закончить наши встречи и в третий раз изменила Эрдану.

Потом Лиор задремал, а я лежала рядом и смотрела на свои вещи. Платье было брошено на стул, из незакрытой сумки высовывался передник Илсы. Я сняла его после работы и по рассеянности убрала к своим вещам. Придется вернуть. Можно было думать об этом, о деньгах за работу, о мыле, которое я оставила на столе.

Часы внизу пробили семь.

Я села и начала одеваться. Лиор проснулся от движения, протянул руку, но я покачала головой.

— Мне пора.

— Посиди еще немного.

— Я и так задержалась.

Он сел, провел ладонями по лицу.

— Опять домой?

— Куда еще?

Я сказала это резче, чем хотела. Лиор посмотрел на меня, и я отвела глаза.

— Я не то имела в виду.

— По-моему, именно то.

Я нашла чулок под краем покрывала. Он молча поднял с пола второй и протянул мне.

— Когда ты с ним поговоришь?

— Скоро.

— Нэрис, мы сегодня начинали с того же самого.

Я натянула чулки и встала за платьем.

— Мне нужно время.

— Сколько?

Я не хотела называть день. Но Лиор ждал, и я сказала:

— До пятницы. Я постараюсь поговорить к пятнице.

— О том, что уходишь?

Я застегивала платье спиной к нему. Я медлила с ответом, поправляя крючки. Потом кивнула.

— Да.

Лиор поднялся. Когда я повернулась, он стоял совсем близко, серьезный, уже без недавней обиды на лице.

— Я хочу тебе верить, — сказал он.

Я поправила воротник.

— Я понимаю.

Он обнял меня, и я позволила. Прижалась щекой к его плечу. Мне следовало хотя бы теперь сказать, что в пятницу Эрдан предложил мне общую жизнь, что я согласилась, что мы обсуждали, как перестать скрывать наши отношения.

Я не сказала.

У двери Лиор спросил, можно ли завтра зайти за мной после работы.

— Не надо, — ответила я слишком быстро. — Я сама напишу.

Он отступил, пропуская меня.

— Тогда напиши. Не исчезай опять на неделю.

По дороге я свернула к реке и несколько минут простояла у ограды, держа сумку обеими руками. Мне хотелось побыть одной прежде, чем снова придется с кем-то разговаривать. На воде разгружали баржу. Я следила за людьми на пристани, пока не поняла, что просто оттягиваю возвращение.

Эрдан не знал, что я сегодня приходила проститься с другим мужчиной. Для него я все это время помогала Илсе с книгами. Стоило войти в дом, и можно было снова стать женщиной, которой он верил в воскресенье.

Я пошла дальше.

Мерет встретилась мне в передней. Она держала свечу и ждала, пока закроют окна на лестнице.

— Поужинала? — спросила она.

— Нет.

— На кухне оставили. Только сходи сейчас, скоро все уберут.

Я поблагодарила ее и поднялась к себе. Вытащила из сумки передник, свернула так, чтобы не видны были пятна клея, и положила на стул. Монеты от Илсы убрала в коробку. Мыло оставила возле таза.

Я поела на кухне и пошла к Эрдану.

У него в кабинете горела лампа. Я постучала и назвалась.

— Заходи, — сказал Эрдан. — Как у тебя дела?

— Закончили. Немного задержались.

Я закрыла дверь и остановилась возле стола. На нем лежали перчатки, одна вывернутая наизнанку. Эрдан держал ее за край, ощупывая шов у большого пальца.

— Что случилось?

— Новые перчатки. С виду, вероятно, прекрасны. Носить невозможно.

— Дай посмотрю.

Он протянул перчатку и разжал другую руку. У основания большого пальца кожа покраснела. Я провела по внутреннему шву: жесткая складка как раз приходилась на это место.

— Сегодня долго ходил?

— От комиссии прошли пешком. Я собирался снять их раньше, но Брант заговорил, и я забыл.

Я положила перчатку на ладонь.

— Здесь надо распороть и по-другому уложить край. Иначе завтра опять натрешь.

— Отдам мастеру.

— Я могу попробовать. Если не получится, не испорчу. Просто оставлю, как есть.

Эрдан улыбнулся.

— Звучит обнадеживающе.

— Я умею зашивать твои рукава. С этим тоже справлюсь.

— Тогда попробуй. Но не сейчас, если устала.

Меня разозлил мастер, который вывернул шов, увидел, что получилось, и все равно отдал заказ. Неудобство обнаружилось только после долгой ходьбы с тростью.

— Принесу нитки, — сказала я.

— Нэрис, завтра успеется.

— Завтра ты снова их наденешь и решишь потерпеть до вечера.

Он чуть повернул голову.

— Откуда ты так хорошо знаешь мои планы?

— Потому что ты уже оставил вторую рядом с тростью.

Эрдан рассмеялся. Я забрала обе перчатки, сходила за шитьем и вернулась. Села к лампе, распорола несколько стежков и подцепила тупой иглой край подкладки.

Я попросила Эрдана не разговаривать со мной, пока разбираюсь, где прошито насквозь. Он согласился и откинулся в кресле. Хотелось сделать хорошо: рука у него уже болела, а завтра ему опять нужно было ехать в комиссию.

Когда шов оказался распорот, я развернула припуск и закрепила его тонкими стежками. Потом попросила примерить.