— Голова болит?

— Немного. Сейчас пройдет.

— Я могу уйти.

— Ты мне не мешаешь.

Я погладила его висок выше неровного края ожога. Он повернул голову и поцеловал мою ладонь. Все это было настолько привычным, что я тоже расслабилась и придвинулась ближе.

Мне нравилось сидеть с ним в тесном кресле, мешать ему работать и слышать, как он говорит, что не мешаю.

— Останешься сегодня? — спросил он.

Я напряглась, и его рука остановилась.

— Не обязательно, — добавил Эрдан. — Если хочешь выспаться у себя, так и скажи.

— Я останусь. Только сначала закончу внизу.

— Возьмем что-нибудь почитать? Пока без моря.

— Можно.

Мне стало легче от этой простой договоренности. Сегодня я буду здесь. Мы поужинаем, я почитаю вслух, потом лягу рядом. Завтра проснусь в его постели, и мне не понадобится придумывать, где прошла ночь.

Я обняла его за шею. Эрдан притянул меня ближе и устроил ладонь у меня на затылке. Он не просил ничего объяснить. Я могла сидеть так, сколько хотела.

Через несколько минут я все-таки поднялась.

— Мерет потеряет меня.

— Она знает, где искать.

Я поправила юбку и задержалась у двери.

— Эрдан.

— Да?

Он повернул голову, ожидая, что я скажу.

Можно было назвать Лиора и рассказать, откуда я пришла утром. Я смотрела на Эрдана, на руку, которую только что держала, и пыталась представить, что через минуту не смогу подойти и взять ее снова.

— Ничего. Я принесу тебе воды, когда пойду наверх.

— Спасибо.

Я закрыла дверь.

В бельевой уже никого не было. Мерет оставила на столе тетрадь с перечнем заказов и карандаш, обгрызенный с одного конца. Я вытащила из кармана записку и разгладила ее на ладони.

Лиор ждал меня после шести.

Сегодня я не пойду. Это можно было написать сразу, не думая, не выбирая выражений. У меня был вечер с Эрданом, и я хотела провести его с ним.

Я нашла чистый листок, села и написала: «Сегодня не смогу».

Потом долго смотрела на эти три слова.

Если отправить только их, Лиор пришлет еще одну записку. Или зайдет с недостающей тканью. Спросит, когда я смогу, и мне придется отвечать у служебного входа, пока за спиной ходят люди. Лучше назначить время самой и поговорить спокойно. Я объясню ему, что ничего не получается. Что вчера не следовало оставаться.

До пятницы встречаться с ним я не хотела. Сначала нужно было выслушать Эрдана. Узнать, что именно он собирался предложить, и решить, что скажу я. После приема суббота уйдет на уборку, в воскресенье Мерет отпускает других, а во вторник у меня свободная половина дня.

Я дописала про вторник.

На полях хотела добавить: «В последний раз». Карандаш уже коснулся бумаги, но я убрала его. Лиор будет сердиться. Начнет задавать вопросы до того, как мы увидимся, а мне хотелось объяснить все при встрече.

Я сложила листок. Прочитала его еще раз, прежде чем спрятать в чистую обертку от тесьмы.

«Сегодня не смогу. Во вторник после четырех я приду к тебе. Нам надо поговорить. Н.»

Во дворе грузили тележку с пустыми корзинами. Дворник собирался возвращать их торговцам, и я знала, что он пройдет мимо дома, где работал Лиор.

Я окликнула его с порога.

— Передашь Касту? Это ответ про ткань.

Он протянул руку, я отдала сверток и придержала створку ворот, пока тележку выкатывали на улицу.

Глава 2. При всех

В четверг я получила обещанную книгу. Развернула плотную бумагу, проверила, не перепутали ли том, и понесла ее в библиотеку. Эрдан еще работал с секретарем. До вечера оставалось несколько часов, и я могла оставить книгу на столике у его кресла, но почему-то не выпустила ее из рук.

Возле этого столика он впервые меня поцеловал. Пять месяцев назад я долго искала повод подняться к нему после работы.

В тот вечер я принесла ему футляр с очками Бранта. Тот забыл его на подоконнике, а Эрдан собирался встретиться с ним утром. Поручения такого у меня не было. Можно было оставить футляр в передней, отдать Мерет, попросить передать кого-нибудь еще. Я поднялась сама.

— Положи на стол, — сказал Эрдан. — Завтра ему снова понадобятся, хотя он непременно станет уверять, что прекрасно обходится без них.

Я положила футляр и осталась возле стола.

— Еще что-нибудь?

— Нет.

Он выждал немного.

— Тогда почему не уходишь?

Я покраснела. Он не видел этого, но голос наверняка выдал меня.

— Не знала, закончили ли вы.

— С чем?

Я перебрала все, о чем можно было спросить: окно, лампа, холодный чай. Ни одного разумного вопроса не нашлось.

— С издевательством надо мной, — сказала я наконец.

Эрдан опустил голову и потер губы пальцами. Мне показалось, что он сдерживал улыбку.

— Прости. Я хотел спросить иначе.

— Как?

— Ты уже закончила работу?

— Да.

— И у тебя нет ничего срочного?

— Если вы сейчас придумаете, то будет.

Он все-таки улыбнулся.

— Я ничего не собираюсь придумывать. Хочу, чтобы ты посидела со мной. Если сама хочешь.

Я могла бы сесть в соседнее кресло. Вместо этого опустилась на широкий подлокотник его кресла, с которого минуту назад убрала плед. Мы никогда прежде не сидели так близко. Я вдруг почувствовала, как мешает передник, который забыла снять, и потянула за тесемку на поясе.

— Здесь неудобно, — сказал Эрдан.

— Мне нормально.

Он положил руку на подлокотник, коснулся моей юбки и сразу остановился. Я накрыла его пальцы ладонью. Ни один из нас после этого не заговорил.

За три месяца мы научились затягивать самые обычные разговоры. Однажды я вошла, когда он смеялся с Брантом, и весь остаток дня жалела, что не слышала шутки.

Я хотела, чтобы он смеялся так со мной.

Когда он повернулся, я коснулась его щеки. Эрдан перехватил мою руку, но не убрал. Только спросил:

— Нэрис, ты уверена?

— Вы спрашиваете уже третий раз. Просто разными словами.

— Мне важно услышать ответ.

— Да.

Я сама наклонилась ближе. Он нашел мои губы, и я перестала думать, куда деть вторую руку. Обняла его за шею, неловко уперлась коленом в край сиденья и едва не соскользнула с подлокотника. Эрдан удержал меня за талию.

Мы разом рассмеялись, и от этого стало гораздо легче.

— Я говорил, что неудобно.

— Я слышала.

Он помог мне перебраться к нему на колени. Я села боком и какое-то время смотрела на него, не решаясь снова прикоснуться. У меня был миллион вопросов. Самый неприятный я все-таки задала.

— Что теперь будет с моей работой?

— А что с ней должно быть?

— Не знаю. Поэтому спрашиваю. Сегодня мы целуемся, а завтра ты передумаешь. Или я передумаю. Мне собирать вещи?

Он чуть отстранился.

— Нет. Жалованье тебе платят за работу. Рекомендацию ты тоже получишь по работе, если решишь уйти. Это не зависит от того, захочешь ли ты снова прийти ко мне вечером.

— А если я останусь?

— Мерет по-прежнему будет решать, что тебе делать в доме.

Я посмотрела на свою руку, лежавшую у него на плече.

— Она и так решает.

— Тогда пусть решает и дальше. Только я попрошу, чтобы тебе больше не поручали мою спальню и одежду, пока я переодеваюсь. Ты должна приходить туда, когда сама захочешь.

Он говорил медленно, подбирая слова, и я впервые поняла, что этот разговор давался ему не легче, чем мне.

— Ты уже думал об этом? — спросила я.

— Да.

— И давно?

— Достаточно, чтобы несколько раз решить, что мне следует от тебя отстать.

— Не очень у тебя получилось.

— Я старался.

Я улыбнулась, но вопрос, с которым я весь вечер не знала что делать, все еще оставался.

— Я не хочу, чтобы кроме меня была другая женщина.

Эрдан ответил сразу:

— Другой нет.

— Сейчас.

— Я хочу быть с тобой, Нэрис. И не собираюсь приглашать сюда кого-то еще, пока ты не видишь.

Я покраснела снова — уже из-за того, как точно он понял мой страх.