— И от меня ты ждешь того же? — спросила я.

— Конечно. Если захочешь быть с другим, скажи мне. Я не обещаю, что буду рад. Но предпочту узнать от тебя, прежде чем это случится.

— У меня никого нет.

— Я понял.

— Я серьезно.

Он провел ладонью по моей спине.

— Я тоже.

В тот вечер я не оставляла себе никаких оговорок. Не думала, что однажды смогу устать от его осторожности, обидеться или встретить кого-нибудь из прошлого. Мне хотелось, чтобы он еще раз меня поцеловал. И чтобы после этого я не обязана была встать, поправить передник и сделать вид, что пришла убрать чашки.

— А остальные? — спросила я.

— Что остальные?

— Люди в доме. Твои знакомые. Что мы будем говорить?

Эрдан задумался. Я слышала, как часы в коридоре отбили половину десятого.

— С Мерет я поговорю утром. С остальными давай немного подождем. Мне не хочется, чтобы ты завтра проснулась среди расспросов.

— Они все равно будут.

— Будут. Но я хочу сначала понять, как сделать тебе удобнее.

Я охотно согласилась. Мне было страшно, что кто-нибудь начнет смеяться, а я растеряюсь и не сумею ответить. Очень хотелось позволить ему все устроить.

Я сняла передник и бросила на соседнее кресло.

— Только не откладывай надолго.

— Не собираюсь.

Он взял меня за руку и спросил, останусь ли я с ним. Я ответила, что останусь.

На следующее утро Мерет без лишних вопросов передала другой девушке его спальню, а мне добавила белье и порядок в библиотеке. Ни жалованье, ни часы работы работы не изменились. Я была благодарна, что она не стала меня ни поздравлять, ни предостерегать.

Потом у Эрдана случилась тяжелая неделя в комиссии. Потом приехали люди, с которыми он не хотел обсуждать личное. Затем я сама попросила отложить один ужин, потому что испугалась идти с ним. Постепенно мы научились жить так, что разговор о нас все время мог подождать.

В четверг, стоя в той же библиотеке с новой книгой, я уже знала, во сколько Лиор будет ждать меня во вторник.

Я сняла остаток упаковочной бумаги и положила том на столик.

Вечером мы прочитали всего несколько страниц. Эрдан быстро устал, а я дважды потеряла строку. Он решил, что мне скучно вступление, и предложил пропустить его. Я сказала, что хочу спать. На этом мы закончили, и он не стал спрашивать, почему я так крепко вцепилась в его руку, когда мы легли.

В пятницу с утра в доме переставляли стулья. Двенадцати гостям требовалось больше места, чем я представляла, пока считала салфетки. Мерет велела убрать из гостиной низкий столик и развернуть кресло возле окна.

— Только предупреди господина, — сказала она. — Брант знает, а он пока нет.

Я застала Эрдана у лестницы.

— В гостиной передвинули мебель. Твое кресло теперь дальше от двери, ближе к окну. И низкого столика посередине не будет.

— Спасибо. Пройдешь со мной?

Он взял предложенный локоть. В комнате я остановилась рядом с креслом и положила его руку на спинку. Эрдан прошел несколько шагов сам, коснулся другого кресла, уточнил, где будет стоять поднос с водой.

Я ответила и уже собиралась уйти, когда он задержал меня.

— С крючком справилась?

Я невольно дотронулась до горла. Вчера он зацепился за его рубашку, когда я наклонилась поцеловать.

— Перешила. Больше тебя не поймает.

— Жаль. Я успел оценить удобство.

Я поправила ему складку на рукаве, хотя складки почти не было. Из столовой показалась Мерет, и я сразу отступила.

— Там уже несут цветы, — сказала она. — Нэрис, посмотри, чтобы поставили в высокую вазу, иначе за столом никто никого не увидит.

Эрдан остался в гостиной. Я пошла за вазой.

К двум все было готово. На мне было то же темно-синее платье, только с чистым воротничком. Я стояла в передней и по шагам на крыльце определяла, сколько человек вошло: одного можно было провести сразу, нескольких приходилось просить немного подождать, пока примут верхнюю одежду.

Один гость забыл перчатки в карете. Другой непременно хотел сам отнести в гостиную тяжелый футляр с картами, который ему тут же помешал здороваться.

Я улыбалась, открывала двери, отвечала на вопросы. Мерет изредка появлялась в конце коридора, пересчитывала прибывших взглядом и уходила на кухню.

Брант пришел одним из последних и забрал футляр. За дверью заговорили громче, потом кто-то засмеялся. Я различила голос Эрдана и невольно прислушалась.

Когда прибыли все, я отнесла в гостиную воду. Седой господин с узкой лентой награды на груди попросил поставить стакан рядом с его креслом, поблагодарил и вернулся к разговору. Я уже вышла бы, если бы Эрдан не позвал меня.

— Нэрис, ты не помнишь, Брант забрал вчера мой экземпляр записки или оставил в кабинете?

— Остался в папке. Я видела утром, когда убирала со стола.

— Принесешь?

Я кивнула и тут же ответила вслух. Брант поднялся, собираясь объяснить, какая нужна папка, но я показала, что знаю. Я знала, где лежали бумаги для комиссии.

Папка оказалась на прежнем месте. Я взяла верхнюю записку, проверила заголовок и вернулась.

Эрдан сидел возле окна. Я подошла сбоку и вложила ему сложенные листы в руку.

— Здесь три страницы, — сказала я. — На последней приписка Бранта.

— Придется сначала выяснить, могу ли я отвечать за ее содержание.

— За почерк точно не стоит, — ответила я.

Брант рассмеялся. Эрдан тоже улыбнулся, и я на секунду забыла о людях вокруг.

— Вы родственница лорда Вессара? — спросил седой господин.

Он смотрел на меня с обычным любопытством. Ни презрения, ни особого интереса в его лице не было.

— Это Нэрис Таль, — ответил Эрдан, прежде чем я открыла рот. — Она помогает у меня в доме.

Я почувствовала, как его пальцы чуть задели мое запястье. Наверное, он хотел поблагодарить за бумаги. Движение было настолько знакомым, что я едва не повернула к нему ладонь.

— Очень толковая девушка, — добавил он.

Гость доброжелательно кивнул.

— Вам повезло. У меня прошлой весной сменились почти все служащие. Пришлось заново учиться находить собственные вещи.

— Порядок в доме держит Мерет, — ответил Эрдан. — Это ее заслуга.

Разговор пошел дальше. Седой господин спросил, нельзя ли закрыть окно, и я ответила, что, конечно, можно.

Я обошла кресло Эрдана, притворила створку и проверила, не попала ли в щель занавеска. Мне было чем занять руки. Потом спросила, принести ли еще воды.

Никому не понадобилось.

В коридоре я постояла возле стены, потом пошла на кухню.

— Скоро садятся? — спросила Мерет.

— Пока разговаривают.

— Они до вечера будут разговаривать. Посмотри на меня.

Я подняла голову.

— Воротничок сзади вылез. Повернись.

Она поправила его, разгладила ткань на плечах и дала мне блюдо.

— Поставь у края, где маленькая салфетка. Потом заберешь второе.

Я взяла блюдо обеими руками. Оно было теплым, тяжелым, и я несла его осторожно, чтобы не расплескать соус.

До обеда мне хотелось вернуться в гостиную и спросить Эрдана, не забыл ли он чего-нибудь в своем представлении. К тому времени, когда гости сели, я уже придумала за него ответ. Я ведь действительно работала в его доме. Стояла возле кресла, потому что принесла бумаги, а не потому, что он попросил меня остаться рядом.

Все это было правдой. От нее мне не стало легче.

Я обслуживала этот стол так же, как много других. Подавала хлеб, меняла тарелки, запоминала, кто отказался от соуса. Седой господин снова поблагодарил меня. Я улыбнулась ему, потому что он ничего плохого мне не сделал.

Эрдан несколько раз обращался ко мне по имени. Спрашивал, подали ли воду в малую гостиную, можно ли перенести туда беседу после еды. Я отвечала: «Да, господин Вессар».

Один раз он немного помедлил после моего ответа. Я тут же подумала, что он заметил, и разозлилась на себя за то, как сильно этого ждала.

Если бы он спросил, что случилось, я, скорее всего, сказала бы, что ничего.