Последние гости ушли после шести. К этому времени я успела натереть пятку и залить манжету водой. Мерет отпустила меня, когда мы вынесли из столовой посуду.

— Остальное закончат без тебя, — сказала она. — И смени туфли. По лестнице слышно, как ты хромаешь.

Я поблагодарила ее и поднялась к себе.

На стуле лежало коричневое платье, которое я приготовила еще утром. Оно было простым, зато своим: купленным на собственные деньги и ни разу не надетым для работы. Я переоделась, убрала служебное в шкаф и села у кровати босиком.

До восьми оставалось больше часа.

Я все равно просидела почти до последней минуты, выбирая, с чего начать.

В библиотеке горели две лампы. Эрдан ждал меня у окна. На столике стояли чашки, но книги не было: он действительно собирался разговаривать.

— Я здесь, — сказала я.

Он протянул руку, и я подошла. Позволила поцеловать себя в щеку, потом села в соседнее кресло.

— Устала?

— Немного. Ноги болят.

— На сегодня все закончила?

— Да.

Эрдан нащупал край чашки, но пить не стал.

— Я хотел начать именно с работы. Тебе не обязательно оставлять все как есть. Если захочешь, мы можем поговорить с Мерет, найти другого человека на часть поручений.

Я сложила руки на коленях.

— Ты думаешь, я устала от поручений?

— Ты несколько раз говорила, что мы почти не видимся. Я иногда возвращаюсь рано, а у тебя еще много дел.

— И ты хочешь, чтобы у меня было меньше дел, когда ты дома?

Эрдан перестал вертеть чашку.

— Так получается, что я говорю только о собственном удобстве.

— Немного.

— Хорошо. Тогда скажи, чего хочешь ты.

— Кто был тот седой господин? — спросила я. — Который спросил обо мне.

— Советник из комиссии. А что?

— Ты сказал ему, что я помогаю в доме.

— Он спросил, родственница ли ты мне.

— Я слышала, что он спросил.

Эрдан медленно поставил чашку на блюдце.

— Нэрис, мы не договаривались сегодня объявлять о нас при гостях.

— Мы вообще ни на какой день не договаривались.

Он не ответил сразу, и я продолжила, пока не передумала:

— Пять месяцев ты говоришь, что надо подождать. И я соглашаюсь. Потом жду чего-нибудь сама и злюсь, когда ничего не происходит. Сегодня стояла возле твоего кресла, как дура, и надеялась, что ты скажешь иначе.

— Как?

— Что я тебе близкий человек. Что мы вместе. Хоть что-нибудь, после чего меня не стали бы просить закрыть окно.

Он нахмурился.

— Он говорил с тобой грубо?

— Нет. Эрдан, нет. Он был очень вежлив. Дело не в нем.

Я наклонилась, поправила чулок на натертой пятке и выпрямилась. Хотелось двигаться, потому что так было легче продолжать.

— Я не стыжусь своей работы. Я много лет ее делаю. Но утром ты целуешь меня, а днем представляешь как толковую девушку. Мне приходится за несколько шагов вспоминать, кем я должна быть. И я все время боюсь ошибиться.

— Почему ты не сказала мне этого раньше?

Я посмотрела на него.

— Потому что все ждала, когда ты сам заметишь. Это глупо, я знаю. Мне казалось, если придется просить, то уже не то.

Эрдан откинулся в кресле. Я видела, как он потер большим пальцем костяшку другого. Обычно так он делал, когда обдумывал ответ.

— Я собирался сначала поговорить с тобой. Поэтому и предложил этот вечер. Но понимаю, что ты ждала давно. Я мог начать гораздо раньше.

— Почему не начал?

— Думал, что тебе будет тяжело. Мои знакомые умеют задавать вопросы, на которые сами бы не стали отвечать. Кто ты, кто твоя семья, давно ли служишь. Как будто можно попросить список и по нему решить, имеешь ли ты право сидеть со мной за столом.

— А ты хотел сначала сделать так, чтобы они не спрашивали?

— Хотел. Теперь слышу, как это звучит.

Я помолчала. Он ждал удобного случая, а я каждый раз оставалась у двери.

— Они все равно спросят, — сказала я. — Хоть через неделю, хоть через год. Мать не перестанет быть швеей, а я не научусь рассказывать о своем детстве так, будто выросла в другом месте.

— Я не хочу, чтобы ты так рассказывала.

— Тогда что еще надо подготовить?

Он выдохнул и наклонился вперед, положив локти на колени.

— Ничего. Я слишком затянул. Прости.

Я ожидала возражений и почти уже знала, как буду на них отвечать. Вместо них услышала извинение.

— Я не хочу отдельного дома, — сказала я наконец.

Эрдан поднял голову.

— Какого дома?

— Куда ты будешь приезжать. Без гостей, без Мерет, когда захочешь.

— Нэрис, я ничего такого не предлагал.

— Знаю. Просто боялась, что предложишь.

Он протянул руку в мою сторону. Я взяла ее, хотя еще минуту назад думала, что не позволю прикоснуться, пока мы не договорим.

— Я хочу жить с тобой, — сказал он. — Просыпаться с тобой. Ужинать вместе. Знать, что ты можешь войти ко мне, когда тебе хочется, и не будешь ждать, пока уйдут чужие люди. Отправлять тебя в другой дом я не собираюсь.

Я сжала его пальцы. Слова, которые он произнес, почти совпадали с тем, что я говорила себе, лежа у себя в комнате. Я изо всех сил старалась не заплакать.

— Я хочу того же, — сказала я. — Только при всех.

— Значит, при всех. Мы перестанем делать вид, что ты приходишь ко мне исключительно за поручениями.

— И если спросят, кто я?

— Скажу, что ты женщина, которую я люблю.

Я опустила голову. Он сжал мою руку крепче.

— Тебе не придется отвечать за меня. Но я хочу, чтобы и ты сказала, как тебе удобнее. Не буду завтра без предупреждения собирать всех в гостиной.

— Спасибо.

— За то, что не соберу?

Я улыбнулась сквозь подступившие слезы.

— И за это тоже.

Он подождал, потом спросил:

— А работу пока оставим? Я не уверен, как это устроить лучше. Не хочу опять выбирать за тебя.

— Пока оставим. Мне нужно подумать.

Это была правда. Я не знала, чем заполнятся дни, если не будет ни белья, ни поручений Мерет. Сидеть дома и ждать Эрдана мне нравилось в воображении, где у него всегда хватало времени. В действительности он работал, встречался с людьми и иногда хотел, чтобы ему полчаса никто не мешал.

— Подумай, — сказал он. — Мне не нужен ответ сегодня.

Я сидела, держа его за руку. Он не торопил, и через несколько мгновений я поняла, о чем на самом деле пыталась не думать весь разговор.

Раньше я могла повторять себе, что у нас нет будущего. Что Эрдану удобно, пока я служу в его доме и прихожу по вечерам. Теперь он говорил о совместной жизни и спрашивал моего согласия. Я получила возможность ответить ему всем, что знала сама.

Лиор. Две встречи. Вторая — три ночи назад.

Я подняла глаза на Эрдана. Он ждал, повернув ко мне лицо, на котором еще оставалась усталость после приема. Большим пальцем поглаживал мое запястье.

— Есть что-нибудь еще? — спросил он.

У меня пересохло во рту.

— Сейчас я не знаю, что сказать.

— Не обязательно решать все за вечер.

Я кивнула, потом тихо ответила, что понимаю.

Он придвинул мое кресло чуть ближе к своему. Я помогла, поднявшись, и вместо того, чтобы снова сесть, обняла его за плечи.

— Нэрис?

— Я тебя люблю.

Он обнял меня в ответ. Я закрыла глаза, вдыхая знакомый запах его рубашки, и на несколько секунд позволила себе поверить, что сказала все самое важное.

Мы еще посидели в библиотеке. Чай остыл, но уходить за свежим ни одному из нас не хотелось. Я перестала сидеть так прямо и положила ноги на низкую скамеечку.

Эрдан услышал, как я передвинула ее, и спросил, сильно ли натерла пятку.

— К утру пройдет.

— У тебя есть другие туфли?

— Есть. Просто эти я берегла для приемов.

— Им, видимо, тоже не понравился сегодняшний.

Я засмеялась, потом поднялась и наклонилась к нему. Поцеловала сначала в щеку, потом в губы. Эрдан обнял меня за спину, и я осталась рядом, хотя он уже отпустил.

— Пойдем? — спросила я.

— Куда?

Он улыбался. Я взяла его за руку.