Я прочитала записку дважды и написала на обороте:

«Мы с Эрданом расстались. Я не переезжаю к тебе. В четверг после работы приду поговорить. Пожалуйста, не приходи сюда».

Я хотела добавить, что мне плохо. Уже поднесла карандаш к бумаге и остановилась. Лиор мог принять это за просьбу приехать, и я знала, что часть меня именно этого хотела: чтобы кто-нибудь пришел, сел рядом и сказал, что я еще не все потеряла.

Я подписала ответ и отдала его тому же посыльному.

Вечером ела вместе с остальными. Служанка, с которой мы разбирали шкаф, спросила, не заболела ли я. Я ответила, что плохо спала. Она подвинула ко мне хлеб и вернулась к разговору о комнате для сестры.

Я отломила кусок. Здесь еще ничего не знали или не хотели спрашивать. Мне не пришлось ни оправдываться, ни слушать утешения.

Во вторник Мерет снова сказала, когда можно подняться наверх. Я ответила, что помню. Так и не поднялась.

Я не думала, что лента и ночная рубашка заставят Эрдана передумать. Но пока они лежали в его комнате, можно было не представлять, как я открываю свой ящик и складываю их туда. Я все еще могла сказать себе, что просто не успела.

В среду Мерет нашла меня в малой гостиной. Я протирала стол, с которого уже убрала пыль.

— Нэрис, сегодня там меняют белье. Забери свои вещи до обеда.

Я остановилась.

— Он попросил тебя напомнить?

— Я прошу. Ты обещала сделать, так сделай.

Я сложила тряпку и положила возле таза.

— Хорошо.

— Коробка нужна? У меня есть небольшая.

Я кивнула.

Мерет принесла ее без крышки. Внутри пахло мылом; на дне осталась бумага, в которую заворачивали новые куски. Я вынула бумагу, сложила и оставила в бельевой.

Наверху было тихо. Из дальней комнаты доносился стук: служанка вытряхивала покрывало у открытого окна. Я прошла мимо и остановилась у двери Эрдана.

Она была закрыта, но не заперта.

Я вошла, поставила коробку на край стула и огляделась. На кресле лежал его домашний жилет. Ворот рубашки, приготовленной к вечеру, выглядывал из открытого шкафа. Я машинально шагнула к нему, чтобы поправить рукав, и остановилась.

Мои вещи были на своих местах.

Лента лежала возле часов. Книга чуть дальше, обложкой вверх. Я взяла ее и открыла там, где оставила закладку. Мы остановились посреди главы. Я помнила, как Эрдан попросил прочитать еще страницу, а потом перебил меня вопросом, на который не было ответа в книге.

Теперь я не могла вспомнить самого вопроса. Только то, что мы долго разговаривали после него и я так и не дошла до конца страницы.

Я вынула закладку. Книгу нужно было вернуть в библиотеку.

В нижнем ящике комода лежали моя ночная рубашка и теплые чулки. Я достала их, проверила, не осталось ли чего в складках, и положила в коробку. Сверху — гребень, который несколько месяцев носила из своей комнаты в его и однажды просто оставила здесь.

Больше в ящике ничего моего не было. Я задвинула его.

С лентой получилось труднее. Я взяла ее и несколько мгновений держала, зажав между большим и указательным пальцами. В субботу я положила ее обратно. Теперь он сам попросил унести.

Я сложила ленту и убрала к гребню.

Оглядела комнату еще раз. Проверила маленькую полку у зеркала, заглянула за кресло, хотя знала, что ничего там не оставляла. Потом взяла книгу под мышку и подняла коробку.

В коридоре служанка ждала с чистым бельем.

— Можно? — спросила она, кивнув на дверь.

— Да. Я закончила.

Она прошла мимо меня в спальню. Я отнесла книгу в библиотеку, поставила на прежнюю полку и вернулась к себе.

На столе пришлось сдвинуть бумаги, чтобы освободить место. Я поставила коробку, достала рубашку и развернула: под ней остался гребень, зубцы могли зацепить ткань.

Я убрала рубашку в свой ящик и задвинула его.

Глава 6. Без обещаний

В четверг я пришла к Лиору, как обещала. Было немного позже шести. В лавке внизу уже закрывали ставни, и мне пришлось обойти дом, чтобы попасть на лестницу со двора.

На площадке я остановилась. За дверью звякнула посуда. Я вспомнила, как поднималась сюда во вторник, уверенная, что на этот раз скажу все правильно и уйду. Теперь даже заранее приготовленным словам верить не получалось.

Я постучала.

Лиор открыл почти сразу. Был без куртки, с закатанными рукавами. Посмотрел на меня, потом в сторону лестницы.

— Одна?

— Да.

Он отступил, пропуская меня.

На столе стояли две тарелки. Хлеб был уже нарезан, рядом лежал нож. Я остановилась возле стула, на котором раньше оставляла сумку.

— Я не буду ужинать, — сказала я.

Лиор закрыл дверь.

— Ты сначала сядь. Стоя легче не станет.

Я села. Он остался возле стола и сложил руки на груди.

— Ты написала, что не переезжаешь ко мне.

— Да.

— Это пока?

Я покачала головой.

— Нет. Я пришла сказать, что между нами больше ничего не будет. Ни встреч, как раньше, ни обещаний потом все решить.

Лиор посмотрел на вторую тарелку. Снял ее со стола, поставил на полку и повернулся ко мне.

— Значит, все-таки я.

— Что?

— Из-за меня все разрушилось. Пришел не вовремя, заговорил слишком громко. Если бы не я, вы бы и дальше прекрасно жили.

— Я не это сказала.

— Но подумала?

Мне хотелось ответить сразу, чтобы он перестал смотреть на меня с этим злым ожиданием. Я посмотрела на свои руки.

— В воскресенье подумала. Когда услышала шаги. Хотела, чтобы ты замолчал и ушел. Чтобы он не успел ничего понять.

Лиор отвернулся.

— Ну вот.

— Я была неправа. Если бы ты не пришел, я бы опять солгала ему сама. Ты не заставлял меня оставаться у тебя.

Он помолчал, потом сел напротив.

— А зачем тогда уходишь от меня? Его ты потеряла. Со мной у тебя еще может что-нибудь получиться.

Я подняла голову.

— Я не хочу жить с тобой, Лиор.

— Ты это уже написала. Я не предлагаю нести сюда сундук прямо сейчас.

— И через месяц не хочу. Когда освободятся те комнаты, о которых ты говорил.

Он уперся ладонями в колени и отодвинул стул.

— Надо было сказать это раньше.

— Надо было.

— Не сиди с таким видом, будто я должен похвалить тебя за то, что ты наконец пришла.

Я почувствовала, как вспыхнули щеки.

— Я не жду, что ты похвалишь.

— А чего ждешь?

Я не знала. Что мы сможем договорить без ссоры. Что он поймет, почему я не могу остаться, и отпустит меня так, чтобы не пришлось чувствовать еще и его обиду. Я успела представить хороший, спокойный конец даже этому разговору.

— Наверное, что ты не будешь сердиться, — сказала я. — Хотя понимаю, что будешь.

Лиор коротко усмехнулся.

— Удобно ты все устроила.

Я не стала возражать.

Он встал, взял со стола хлеб, но не стал есть. Положил обратно.

— Я мог уехать в другой торговый дом, — сказал он. — Мне предлагали место. Не то чтобы я отказался только из-за тебя, здесь тоже платят неплохо. Но я думал о том, что ты здесь. Что на этот раз у нас будет время.

— Ты мне не говорил.

— Потому что ждал, когда ты сама решишь. Не хотел, чтобы потом попрекала: остался, значит, теперь должна.

Я молчала. Он провел рукой по волосам, сердито пригладил прядь, которая снова упала на лоб.

— Когда ты сказала, что у вас почти все закончилось, я поверил. Хотел поверить. Мне понравилось, что ты приходишь ко мне, хотя могла остаться у него. Думал, раз рискуешь, значит, я тебе нужен.

— Ты был мне нужен.

— Только до вечера. А потом надо возвращаться домой.

Я опустила глаза.

— Я не знаю, как сказать, чтобы это не прозвучало еще хуже.

— Так скажи как есть.

Я потерла пальцами край рукава.

— Мне хотелось тебя видеть. Целовать. Знать, что ты обо мне думаешь. Я не притворялась, когда была здесь. Но я уходила и радовалась, что он меня ждет. А тебе обещала, будто скоро перестану возвращаться к нему.