Он провел пальцами по краю лежавшего перед ним листа.

— Я ведь ждал тебя по вечерам, — сказал он. — Даже когда знал, что ты занята. Прислушивался: пройдет мимо или заглянет.

Я потерла платком щеку.

— Иногда работал дольше, чем нужно. Просто чтобы не ложиться, пока не придешь.

— Эрдан...

— Я не понимаю, как теперь вспоминать это.

Я посмотрела на его лицо и вдруг поняла, что ждала до сих пор. Одной привычной интонации. Моего имени, произнесенного мягче. Его руки, которая потянется ко мне, потому что ему тоже больно и мы всегда искали друг друга, когда было плохо.

Эрдан не протягивал руку.

— Можно я возьму тебя за руку? — спросила я.

Он ответил не сразу.

— Нет.

Я кивнула. На этот раз не стала добавлять ничего вслух.

Он отодвинул письма и положил обе ладони перед собой.

— Я больше не хочу быть с тобой, Нэрис.

Я посмотрела на него, не веря, что он уже сказал это. Мне казалось, мы должны еще долго говорить. О первом воскресенье. О каждом моем письме. Он должен был задать вопросы, на которые у меня не было ответа, рассердиться сильнее, велеть уйти и потом снова позвать, потому что не все выяснил.

— Эрдан...

— Между нами все кончено.

Он говорил медленно, с усилием выговаривая слова. Я слышала это усилие и пыталась найти в нем сомнение.

— Ты сейчас очень зол, — сказала я.

— Да.

— Может быть, мы не будем сегодня решать...

— Я уже решил.

Я прижала платок к губам.

— Я люблю тебя.

— Я слышал.

Мне стало трудно вдохнуть. Я наклонилась вперед, уперлась локтями в колени. Сидела в его кабинете и не знала, что делать после этих слов.

Эрдан ждал. Я вытерла лицо и кое-как выпрямилась.

— Что мне теперь делать?

Он немного повернул голову.

— Это не тот вопрос, на который я могу тебе ответить.

Я кивнула, потом заставила себя уточнить:

— Я про дом. Про работу. Мне нужно уйти сегодня?

— Я не увольняю тебя. С работой разберешься с Мерет. Твоя комната остается твоей, пока ты здесь работаешь.

— А сюда?

— Без дела не приходи. Личные письма я буду читать с секретарем. Вечером ко мне не заходи.

Я посмотрела на два листа. Еще несколько часов назад он просил моей помощи, и я оттягивала момент, когда сяду рядом.

— Хорошо.

— И не касайся меня без спроса. Я не хочу каждый раз отступать.

Я опустила голову.

— Хорошо.

Он помолчал.

— Свои вещи из спальни забери, когда меня не будет. Мерет скажет, когда можно.

Я вдруг вспомнила ленту, которую вчера взяла и положила обратно. Боялась, что он заметит ее отсутствие и решит, будто я ухожу.

— Там немного, — сказала я.

— Забери все.

Я снова кивнула и снова не произнесла ни слова. В горле стоял такой комок, что я боялась: если попытаюсь заговорить, начну просить. Чтобы он разрешил мне остаться на этом стуле. Чтобы не велел унести ленту. Чтобы отложил хотя бы что-нибудь до завтра.

Эрдан провел рукой по столу, нашел чашку и отставил ее дальше от писем.

— Мне нужно побыть одному.

Я поднялась, придерживая кресло, чтобы ножки не заскребли по полу. Сделала два шага и остановилась.

— Приглашение на ужин в верхнем ящике. Сегодня нужно ответить.

— Я помню.

Я постояла еще несколько секунд.

— Ты пойдешь?

Он повернул ко мне лицо.

Я поняла, что снова задаю вопрос, на который он уже не должен отвечать мне.

— Прости. Я пойду.

Эрдан ничего не сказал.

Я вышла и закрыла дверь. Возле лестницы стояла ваза, которую мы переставляли в пятницу. Одна ручка была повернута к стене; я остановилась, развернула ее и только потом поняла, что сделала.

Из кухни вышла Мерет.

Она посмотрела на меня, потом на дверь кабинета. В руках у нее была стопка полотенец.

— Ты обедала? — спросила она.

— Да.

Мне показалось странным, что она об этом не помнила. Потом я сообразила, что обед давно прошел и во дворе уже тянулись вечерние тени.

— Пройдем ко мне, — сказала Мерет.

Я пошла за ней. Она положила полотенца на стол в бельевой и налила мне воды. Я взяла кружку обеими руками, хотя могла держать одной.

— Мне нужно, чтобы ты завтра нашла мне другую работу, — сказала я.

Мерет села на табурет напротив.

— Что значит другую?

— Здесь. Чтобы я не ходила к нему. Не относила письма. Не читала.

Она несколько мгновений смотрела на меня.

— Вы поссорились?

Я покачала головой.

— Мы больше не вместе.

Мерет поджала губы. Я ждала, что она спросит почему, но она лишь потянула к себе край полотенца, который свесился со стола.

— Я распределю дела, — сказала она. — С утра займешься бельем. Остальное обсудим потом.

Мне хотелось услышать от нее, что все еще может наладиться. Что Эрдану нужно время. Она знала его дольше меня, видела и сердитым, и тяжелым после ранения. Если бы сказала «подожди», я ухватилась бы за это.

— Я ему изменила, — произнесла я.

Мерет перестала поправлять полотенце.

— Он сегодня узнал. Я сама все рассказала, но только после того, как он услышал нас с Лиором.

Я замолчала. Она отвела взгляд к двери, потом снова посмотрела на меня.

— Нэрис, я не знаю, что тебе сказать.

Я кивнула.

— И я не знаю.

— Выпей воду. У тебя губы белые.

Я сделала несколько глотков. Мерет не обняла меня и не отвернулась. Сидела рядом, пока я не поставила кружку на стол.

— Обо всем этом я с другими говорить не буду, — сказала она. — Но спрашивать могут. Каст приходил при людях, это видели. Заранее подумай, что ответишь.

— Хорошо.

— А сегодня иди к себе. Белье до утра подождет.

Я встала. На пороге вспомнила:

— Мне надо будет забрать вещи из его спальни. Он сказал, ты скажешь когда.

— Скажу.

Я поднялась к себе. На столе лежал начатый лист, на котором было одно имя. Я убрала его под другие бумаги, разделась и легла, хотя в комнате было еще светло.

Долго слушала звуки в коридоре. Кто-то принес наверх чистую воду, прошел мимо моей двери. Потом позвали ужинать. Я ответила, что не хочу, и почти сразу пожалела: теперь следовало встать, спуститься, показать Мерет, что я не собираюсь заставлять ее беспокоиться обо мне.

Я осталась лежать.

За стеной переставили стул. Внизу хлопнула дверь во двор. Дом готовился к обычному вечеру, а я ждала, что сейчас услышу шаги на лестнице и мое имя.

Никто за мной не пришел.

В понедельник я пришла в бельевую раньше Мерет. Достала тетрадь учета, разложила на столе чистые простыни и стала проверять края. На одной разошелся шов. Я отложила ее отдельно и записала, сколько нужно выдать наверх.

Когда Мерет вошла, я уже пересчитала одну стопку дважды.

— Эрдан уехал в комиссию, — сказала она. — До двух его не будет. Можешь подняться за вещами.

— Сначала закончу здесь.

Она посмотрела на стопки белья.

— Здесь не горит.

— Я быстро.

Я работала медленно. Вытащила нитку из шва, которую можно было обрезать ножницами, заново сложила несколько простыней, потому что края не совпадали. Потом отнесла их по комнатам. К спальне Эрдана не пошла.

Внизу остановилась карета.

Я была возле лестницы и услышала, как Брант спросил, останется ли Эрдан на следующее заседание до вечера. Тот ответил, что сначала хочет прочитать новые заключения. Они вошли в переднюю, продолжая спорить о каком-то списке.

Я держала пустую корзину. В другое время поставила бы ее у стены и подошла узнать, как прошла поездка.

Эрдан снял перчатки, убрал их в карман и попросил Бранта пройти в кабинет. Друг пошел вперед. Я подумала, что сейчас надо поздороваться, хотя утром уже видела Эрдана издали и он не мог знать, кто стоит возле лестницы.

— Добрый день, — сказала я.

Он повернул голову.

— Добрый день.

И прошел мимо.

Я постояла с корзиной, потом отнесла ее в бельевую. Мерет ничего не спросила.

После обеда принесли записку от Лиора. Он писал, что в конторе будет до пяти, потом дома, и просил наконец сказать, когда я приду. Никаких обвинений на бумаге не было. От этого мне не стало легче. Он все еще ждал ответа, которого я избегала уже неделю.