Я кивнула.

Она положила на стол серебряную монету.

— За сегодня.

— А испорченная ткань?

— Я дала тебе пробную работу, Нэрис. Что-то испортишь. Мне важно, чтобы потом получалось лучше. Одно и то же десять раз переделывать я не смогу.

Я взяла монету.

— Спасибо. Я в четверг к восьми.

— К восьми.

Я сняла передник, повесила на гвоздь и только потом пошла за сумкой. Илса заметила, но ничего не сказала.

Во вторник я передавала дела девушке, с которой мы разбирали шкаф в малой гостиной. Показывала, где лежат запасные скатерти, какие простыни нужно отдать в починку и почему две стопки салфеток нельзя смешивать.

Она слушала внимательно, иногда переспрашивала. Я ловила себя на том, что начинаю объяснять заново уже понятное.

— Запиши, если забудешь, — сказала я.

— Я уже записала.

Она показала листок. Мой порядок занимал на нем меньше половины страницы.

Я убрала руки с полки.

— Тогда все.

Девушка свернула листок и спрятала в карман. Спросила, заберу ли я свою игольницу из нижнего ящика. Я совсем о ней забыла.

В среду утром Мерет выдала мне расчет.

Мы сели за ее стол. Она прочитала сумму, объяснила, за какие дни начислено, и подвинула деньги ко мне. Я пересчитала их, расписалась и убрала в мешочек.

Потом она достала рекомендацию.

Там стояли мое имя, время службы и несколько строк о работе: хозяйственные записи, уход за бельем и одеждой, обязанности в общих комнатах. Ни слова о том, что произошло между мной и Эрданом. Внизу — подпись и печать дома.

Я прочитала лист еще раз.

— Все верно? — спросила Мерет.

— Да.

— Тогда забирай. Не мни, может пригодиться.

Я сложила его по сгибу.

— Он читал?

— Секретарь прочитал ему перед подписью.

Я провела пальцем по краю бумаги. Мерет подождала, потом сказала:

— Ты получила то, что тебе полагается, Нэрис.

— Я понимаю.

Я действительно понимала. Эрдан обещал это еще до того, как мы стали близки. Он выполнил обещание. Найти в нем что-нибудь сверх написанного можно было только самой.

Мерет спросила новый адрес и записала его. Я отдала ей ключ от бельевой. Ключ от служебного входа пока оставила при себе: еще нужно было впустить возчика, которого наняла на послеобеденное время.

— Потом положишь на стол, — сказала она. — Только не увези с собой.

— Не увезу.

Я поднялась за последними вещами. В шкафу осталась вешалка, которую некуда было положить, и я прикрепила ее к ручке сундука. Проверила под кроватью, провела ладонью по пустому ящику. На дне нашлась игла. Я воткнула ее в подушечку к остальным и убрала в коробку.

Все было собрано задолго до прихода возчика.

Я села на кровать. Свет из окна ложился на пустой стол. Здесь я писала Лиору, рвала письма, откладывала разговоры. Вчера вечером нашла между старыми счетами листок с его именем и наконец выбросила.

Теперь делать было нечего.

Я спустилась к кабинету Эрдана и постучала.

— Войдите.

Открыла дверь, но осталась на пороге.

— Это я. Можно поговорить перед уходом? Недолго.

Эрдан сидел за столом. Перед ним лежала доска с рельефными отметками, которой он пользовался для работы. Он убрал с нее руки.

— Заходи.

Я закрыла дверь. Не подошла к его креслу, остановилась с другой стороны стола.

— Я сегодня переезжаю, — сказала я.

— Мерет говорила.

— У меня есть комната. И работа у Илсы. Завтра выхожу.

Он кивнул.

Я ждала, что он спросит еще что-нибудь. Достаточно ли мне платят, далеко ли идти. Мне хотелось рассказать про комнату, про тугую створку, про то, как я испортила обложку и переделала. Раньше я могла бы начать с любой из этих мелочей.

Эрдан молчал.

— Я хотела попросить тебя об одном, — сказала я. — Если когда-нибудь сможешь... поговори со мной. Не о вещах и не о работе. О нас.

Он опустил голову. Я смотрела на его руки возле доски. Пришлось удержать себя на месте, пока он не ответил.

— Сейчас я не готов.

— Я не прошу сейчас.

— И я не знаю, захочу ли потом. Нэрис, у меня нет для тебя другого ответа.

Я кивнула и только через несколько секунд смогла произнести:

— Поняла.

Мне хотелось назвать срок. Через месяц, через два. Хоть что-нибудь, до чего можно считать дни. Спросить, разрешит ли написать, передать через Мерет, узнать, как у него дела.

Я посмотрела на приготовленную к работе доску. Он отложил свое дело, чтобы выслушать меня. Я сказала, о чем просила, и услышала ответ.

— Я пойду, — произнесла я.

— Всего доброго, Нэрис.

Я взялась за спинку стула. На мгновение пальцы сжались так сильно, что заболели. Потом я отпустила ее и вышла.

В коридоре остановилась, чтобы вытереть лицо. Из кухни донесся голос Мерет: она спрашивала, кто поставил пустой кувшин обратно на полку. Я подождала, пока смогу спокойно дышать, и пошла за сундуком.

Возчик пришел вовремя. Мы с ним спустили вещи: он взял сундук, я понесла коробку и сумку. На лестнице сундук зацепился ручкой за перила, пришлось остановиться и повернуть его боком. Я сняла вешалку, привязанную снаружи, чтобы она не мешала.

Мерет придержала дверь во двор.

— Все проверила? — спросила она.

— Все.

Я достала последний ключ и положила ей на ладонь.

— Спасибо тебе, — сказала я.

Она закрыла пальцы на ключе.

— Заходить в мастерскую буду, книги все равно чинить придется.

— Заходи.

Мерет поправила угол полотенца, которым я прикрыла коробку, и отступила, пропуская возчика. Я пошла за ним к телеге. Оглянулась уже на улице, но из открытой двери был виден только коридор.

До нового дома мы дошли быстро. Возчик внес сундук наверх, поставил, куда я попросила, и получил плату. Хозяйка показала, где внизу оставлять воду, если набрала лишнюю, и напомнила про ворота.

Потом они оба ушли, и я осталась в комнате одна.

Я села на стул, не снимая куртки. Под кроватью стояла купленная накануне небольшая кастрюля. Я принесла ее сюда вместе с постелью и свечами, а теперь смотрела на нее так, будто не могла вспомнить, зачем купила.

Снизу доносились чужие голоса. Кто-то засмеялся, потом попросил не занимать всю кухню. Во дворе хлопнула дверь.

Я сняла куртку и повесила на крючок.

До вечера успела разобрать одежду, постелить кровать, сходить за водой и отнести кастрюлю вниз. Женщина возле печи пододвинула свою посуду, чтобы освободить мне место.

— Новая жилица?

— Да. Сегодня приехала.

— Крышку найдите, быстрее закипит.

Я вернулась за крышкой. Мы больше не разговаривали. Она мешала что-то густое деревянной ложкой, а я чистила картофель, стараясь не ронять кожуру на пол.

Ужинала наверху. Поставила тарелку у окна, отрезала хлеб. Из комнаты напротив вышел мужчина с тем самым кувшином. Увидел меня через стекло, кивнул и пошел вниз по лестнице.

Я поела, вымыла посуду и долго не могла решить, куда убрать ее, чтобы не мешала. В конце концов поставила на нижнюю полку шкафа, отдельно от одежды.

Когда стемнело, зажгла свечу и проверила деньги после сегодняшних расходов. Расписку за комнату и рекомендацию сложила вместе, убрала в ящик. На завтра оставила мелочь на хлеб.

Я знала, во сколько нужно выйти к Илсе. Знала, какое платье надену. Передник ждал в мастерской, и никаких писем до утра писать не требовалось.

От этого не становилось легче скучать по Эрдану.

Я хотела услышать его голос за дверью. Представляла, как он позовет меня, и знала, что сейчас встала бы, не спрашивая зачем. Но в коридоре проходили другие люди, а на столе лежал ключ от комнаты, за которую я заплатила сама.

Я взяла рабочее платье и села ближе к свече. На рукаве разошлись два стежка. Я вдела нитку в иглу и принялась зашивать рукав.

Глава 7. Чужой распорядок

— Ты когда-нибудь варила на одного? — спросила женщина у печи.