Внизу хозяйка записала мое имя и день, до которого оплачена комната. Я пересчитала монеты, дождалась расписки и убрала ее в сумку отдельно от остального.

Ключ был плоский, с широким ушком. Я вернулась наверх и сама открыла дверь. Немного потянула ее на себя, как показала хозяйка, повернула ключ и вошла.

До среды оставалось четыре дня. Можно было принести часть вещей раньше. Я еще раз осмотрела комнату, заперла дверь и пошла к Илсе.

В мастерской стоял знакомый запах клея и ткани. Илса пыталась обвязать стопку готовых книг, придерживая ее локтем. Я подошла и подхватила верхнюю, которая начала съезжать.

— Вот эту держи, — сказала она вместо приветствия. — Только не за шнур.

Я придержала стопку, пока она затягивала узел.

— Спасибо. Что принесла?

— Ничего. Я насчет работы.

Она убрала ножницы подальше от края стола.

— Снова на пару часов?

— Нет. Я ухожу из дома Вессаров. Хотела спросить, не нужна ли тебе помощница постоянно.

Илса посмотрела на меня, потом на стол у окна, заваленный заготовками.

— Помощница нужна. Но ты пока умеешь не все, что мне требуется.

— Я могу учиться.

— Можешь. Только это тоже время. В прошлый раз я дала тебе то, с чем ты уже справлялась.

Я кивнула.

Она отодвинула стул ногой и села.

— Почему уходишь?

— Личное. Работа здесь ни при чем.

Илса не стала расспрашивать. Посмотрела на мои руки.

— На следующей неделе у меня большой заказ. Могу дать тебе пробный день. Оплачу, даже если решим, что не подходит. Придешь в понедельник к восьми?

— Приду. С Мерет договорюсь.

— Хорошо. До пяти, с перерывом на обед. Посмотрим, как ты работаешь полный день. Если останешься, поначалу шесть серебряных в неделю. Расчет по субботам. Воскресенье свободное.

Я повторила про себя сумму. В доме я получала больше, и там не нужно было платить за комнату и еду.

— Когда можно будет рассчитывать на большее?

Илса пожала плечами.

— Когда сможешь делать больше сама. Не только ткань резать и прижимать. Я не обещаю срок. Кому-то быстро дается, кого-то учишь полгода, а все равно надо стоять рядом.

— Понятно.

— Не соглашайся сразу из вежливости. До понедельника есть время.

— Я согласна. Просто считаю, сколько у меня останется после платы за жилье.

— Уже сняла?

Я сказала, в каком доме.

— Близко, — ответила Илса. — Там с утра булочники гремят. Поспать не дадут.

— Зато не опоздаю.

Она улыбнулась и встала.

— Это мы еще посмотрим. Передник дам. Свой пока не покупай.

Я записала время на обороте старого счета и вышла из мастерской.

Дома я предупредила Мерет, затем достала сбережения.

Деньги лежали в небольшом мешочке под бельем. Я не собирала их для определенного случая. Просто откладывала, когда оставалось после обычных расходов. Иногда представляла, что куплю хорошую ткань или съезжу к матери надолго, без спешки возвращаться на службу.

Я высыпала монеты на покрывало и пересчитала. Потом взяла бумагу и записала плату за комнату. Ниже — еду, мыло, свечи, стирку, мелкие расходы. Отдельно оставила деньги на перевозку сундука и на посуду: в съемной кухне для меня не стояла готовая кастрюля.

С расчетом от Мерет должно было хватить примерно на три месяца скромной жизни, даже если работа у Илсы не получится. Я несколько раз проверила сумму. Боялась, что пропустила что-нибудь большое и необходимое, о чем здесь никогда не приходилось думать.

Потом прикинула, сколько смогу получать в мастерской. После жилья и повседневных расходов оставалось немного. Платье, сапоги, внезапная поездка потребовали бы брать из сбережений.

Я сложила монеты обратно и убрала лист с расчетами под расписку за комнату.

В воскресенье я разбирала вещи.

Оказалось, часть из них давно лежала без дела. Старые туфли, которые собиралась отнести в починку, коробка с лоскутами, две кружки: одну подарили мне еще до службы в этом доме, вторую я купила на рынке, потому что понравилась ручка.

Я завернула кружки в полотенце. Светлое платье с недавно пришитой пуговицей сняла с отдельного крючка, сложила и положила в сундук вместе с остальной одеждой.

Вечером подготовила синее рабочее платье. Нащупала застежку у горла, проверила, крепко ли держится. Потом легла раньше обычного и долго не могла уснуть, считая, сколько времени осталось до восьми.

К Илсе пришла за четверть часа.

Она уже открыла мастерскую и подметала пол. Увидев меня, кивнула на стену:

— Куртку туда. Передник на гвозде, тот же самый. Только сегодня оставь его здесь.

Я улыбнулась.

— Постараюсь.

— Не постарайся, а оставь. Я потом опять буду по всем углам искать.

Я повесила сумку и завязала передник. Илса закончила подметать, убрала сор и подвела меня к столу.

Первые несколько часов прошли спокойно. Я раскладывала ткань, готовила детали по образцу, придерживала то, что ей было неудобно делать одной. Мы почти не разговаривали. Иногда я спрашивала, правильно ли поняла, и она показывала еще раз, не скрывая, что хочет вернуться к своему заказу.

Я старалась работать быстрее.

Когда Илса дала мне две обложки для небольших тетрадей, я обрадовалась. Такую работу я уже делала. Ткань была полосатой, неброской, на первый взгляд совершенно одинаковой с обеих сторон.

Первую обложку я закончила аккуратно. На второй слишком сильно потянула ткань у края. Заметила, что полоса пошла наискось, и попыталась разгладить ее ладонью. Стало только хуже.

— Покажи, — сказала Илса.

Я подняла обложку.

Она поставила рядом первую. Теперь разница была видна сразу.

— Эту переделаем.

— Можно поправить угол?

— Угол поправишь, а здесь что сделаешь?

Она провела пальцем вдоль края. Я посмотрела и поняла, что ровно уже не получится.

— Новый кусок нужен, — сказала я.

— Нужен.

Я потянулась за ножницами.

— Сначала сними то, что испортила, — остановила Илса. — И посмотри, где потянула. Иначе со следующим будет то же самое.

Я отложила ножницы. Работать под ее взглядом оказалось труднее, чем я ожидала. Мне хотелось объяснить, что обычно я аккуратная. Мерет могла подтвердить, что мне доверяли одежду и белье, что я не привыкла портить вещи.

Илсе сейчас нужна была ровная обложка.

Я сняла испорченную ткань и взяла новую. Илса подождала, пока я начну, поправила положение моих рук и вернулась на свое место.

Со второй попытки вышло лучше, но я еще несколько раз проверила края, прежде чем положить работу перед ней.

— Так подойдет? — спросила я.

Она осмотрела обложку с обеих сторон.

— Подойдет. Положи рядом с первой. Обедать будешь?

Я посмотрела на окно. Мне казалось, прошло меньше времени.

— Буду.

— Тогда вымой руки. За столом не ешь, здесь все перепачкаешь.

Я достала хлеб и сыр, которые принесла с собой. Села на скамью возле двери. Илса поставила рядом кружку воды и ушла в маленькую комнату в глубине мастерской.

Пальцы ныли от непривычной работы. На подушечке большого остался клей, который я не до конца смыла. Я потерла его краем полотенца и подумала, что в доме сейчас, наверное, накрывают к обеду.

Эрдан мог быть в комиссии. Мог остаться дома. Я уже не знала его планов и все равно пыталась угадать, где он находится, пока я ем на скамье.

Я откусила хлеб. На улице остановилась телега, и мне пришлось прижать ноги к скамье, когда в мастерскую внесли связку картона. Илса вышла проверить доставку. Обед закончился раньше, чем я успела доесть сыр.

После перерыва я помогла разобрать привезенное. Потом подшивала заготовки под присмотром Илсы. К концу дня работать быстро уже не хотелось. Хотелось не ошибиться в том, что я вроде бы поняла с первого раза.

Когда часы показали пять, Илса отложила свою работу и осмотрела мою.

Я стояла рядом, вытирая руки о передник.

— В четверг сможешь выйти? — спросила она.

— Да.

— Тогда приходи. Первые две недели посмотрим, как пойдет. Пока делаешь простое и спрашиваешь, если не уверена. За новые вещи без меня не берись.