Я смотрела на него и не могла ответить сразу.

— Мне было хорошо, когда ты выбирал мою помощь, — сказала я наконец. — Я чувствовала, что могу дать тебе что-то важное. А Лиору говорила так, будто ты держишь меня своей нуждой. Хотя ты никогда этого не делал.

Эрдан откинулся в кресле.

— Да.

Я вытерла ладони платком. Они были влажными.

— На площади я увидела, как ты взял Бранта под руку, — продолжила я. — Потом отпустил, и вы пошли разговаривать с людьми. Я знала, что так и будет. Но часть меня все равно ждала, что без меня в твоей жизни обязательно чего-то не хватает. Не просто потому, что ты любил меня. Чтобы тебе понадобилось то, что могла сделать только я.

Он не перебивал.

— Я не хочу на этом строить надежду, — сказала я. — Когда мы были вместе, мне нравилось, что ты умеешь просить о помощи. И что можешь сказать, когда помощь не нужна. Это не делало тебя слабым. А я потом говорила о тебе так, как самой было удобно.

Эрдан сидел молча. Я ждала, не пытаясь закончить за него то, о чем он думал.

Через некоторое время он потянулся к чашке. Коснулся ее, задержал пальцы на стенке.

— Совсем остыл.

— Да. Попросить еще?

— Попроси.

Я встала и вышла в коридор. Служащая разговаривала с человеком, который хотел узнать, до какого часа открыта читальная зала. Я подождала, потом попросила горячей воды.

Она посмотрела на мое лицо, но ничего не спросила.

В гостиную я вернулась с чистым платком в руке. Второй нашелся на дне сумки, и я была рада, что не придется снова держать мокрый.

— Это я, — сказала у двери.

— Садись.

Я села. В коридоре кто-то рассмеялся, потом шаги удалились. Мне стало легче от того, что мы на несколько минут перестали говорить, и стыдно за это облегчение.

Эрдан спросил:

— Ты устала?

— Да. Но я не хочу уходить только потому, что тяжело слушать.

— Я тоже устал.

Я посмотрела на него. Раньше он говорил это совсем иначе — вечером, когда можно было отложить дела и остаться вдвоем. Сейчас я не знала, можно ли предложить закончить разговор, чтобы это не прозвучало как желание поскорее уйти.

— Давай на сегодня остановимся, — сказал он.

— Хорошо.

Я потянулась за сумкой, но он чуть поднял руку.

— Чай допьем. Раз уж попросили принести.

Я положила сумку обратно.

Служащая вошла с чайником. Я поблагодарила ее, дождалась, когда закроется дверь, и спросила Эрдана, налить ли ему.

— Налей, пожалуйста.

Я налила, поставила чашку перед ним и сказала, где она. Он нашел ручку и сделал небольшой глоток.

Несколько минут мы пили молча. Я больше не старалась немедленно заполнить каждую паузу и не спрашивала, сердится ли он из-за моего молчания.

— Я не хочу обещать тебе то, чего сейчас не могу, — сказал Эрдан. — После этого разговора мне не стало просто снова верить тебе.

— Я не ждала, что станет просто.

Он повернул ко мне лицо.

Я провела пальцем по краю блюдца.

— Нет. Наверное, часть меня ждала. Что я найду нужные слова, ты услышишь и хотя бы на время забудешь, почему мы здесь. Я все еще этого хочу. Но понимаю, что ты не можешь забыть по моей просьбе.

— Я и сам не могу по своей.

Я кивнула и ответила вслух:

— Понимаю.

Эрдан поставил чашку.

— Я хочу еще поговорить с тобой. Но мне нужно время после сегодняшнего.

Я подняла голову слишком быстро.

— Я могу подождать.

— Не говори так, будто я велю тебе сидеть и ждать.

Я прижала ладонь к колену.

— Прости. Я хотела сказать, что тоже хочу встретиться еще раз. Даже если ты будешь говорить то, что мне трудно слышать. И если ты не захочешь снова быть со мной.

Эрдан помолчал.

— Ты правда готова приходить, не зная, чем это закончится?

Я посмотрела на него. Хотелось ответить уверенно, чтобы он не передумал. Но после всего сказанного я не смогла произнести еще одно безоговорочное обещание.

— На следующую встречу я хочу прийти, — сказала я. — За все остальные пока не знаю. Мне будет тяжело, если ты решишь, что не можешь быть со мной. Я не стану делать вид, что мне достаточно любого разговора с тобой. Я хочу большего. Просто сейчас ты предлагаешь только разговор, и я согласна.

Он медленно кивнул.

— Тогда через две недели. В воскресенье, в три. Здесь тебе удобно?

— Да.

— Если я пойму, что пока не готов, напишу заранее. Не хочу, чтобы ты приехала и ждала.

— Хорошо.

— И ты тоже скажи, если передумаешь. Или не сможешь. Мы договорились встретиться, а не обязались терпеть друг друга, что бы ни происходило.

Я посмотрела на его руку возле чашки. Не потянулась к ней. Взяла со стула свою сумку и поставила на колени.

— В воскресенье через две недели, — повторила я. — В три часа. Я хочу прийти.

Глава 9. Чужая версия

— Главное, что ты от него выбралась, — сказала Дэна и отрезала тесьму чуть длиннее, чем я просила. — Остальное устроится.

Я придерживала конец у края прилавка. Под пальцем остался узелок, которым когда-то связали два отреза. Дэна заметила его раньше меня, забрала ножницы и отмерила заново.

— Этот кусок не считай. Возьми на завязки.

— В каком смысле выбралась?

Она подняла голову.

В лавке, кроме нас, были еще две женщины. Одну я знала по дому Вессаров: она продавала столовое белье, Мерет иногда посылала меня к ней за заказом. Другая ждала у окна, пока Дэна подберет нитки к принесенному воротнику. При моем вопросе обе замолчали.

— Из дома генерала, — ответила Дэна. — Я слышала, ты теперь у Илсы. И комнату сняла.

— Да.

— Ну вот. Живешь как хочешь. А то у таких господ попробуй попроси расчет.

Она свернула тесьму и положила на прилавок. Я посмотрела на ровный белый моток, ради которого зашла сюда в обеденный перерыв. Дома нужно было повесить легкую занавеску: в комнате напротив поселился новый жилец, и по вечерам мне приходилось переодеваться за дверцей шкафа.

Я собиралась купить тесьму, хлеб и вернуться в мастерскую. Разговор о генерале в эти планы не входил.

К тому времени начался четвертый месяц после разрыва. Мы с Эрданом виделись еще дважды. В условленное воскресенье я пришла в ту же малую гостиную. Потом мы договорились о следующей встрече. Оба раза говорили долго, после обоих разговоров мне нужно было немного пройтись одной, прежде чем возвращаться домой.

Здесь об этих встречах никто не знал.

Дэна знала другое. Еще до разрыва я несколько раз задерживалась у нее после покупок и жаловалась. В доме Вессаров меня по-прежнему считали прислугой, я не понимала, кем должна быть за чужим столом, а когда заходили гости, отходила от Эрдана раньше, чем кто-нибудь успевал что-либо сказать.

Я рассказывала об этом так, что Дэна качала головой и наливала мне чаю.

О Лиоре я ей не говорила.

— Он не мешал мне уходить, — сказала я.

Женщина у окна опустила воротник.

— Так ты же сама говорила, что не можешь.

Я узнала ее голос. Она уже сидела здесь однажды, когда я зашла за лентами после неприятного разговора в доме. Тогда мне хотелось, чтобы хоть кто-нибудь сказал: конечно, с тобой обошлись плохо.

— Говорила, — ответила я. — Но не потому, что он запрещал.

Дэна отложила ножницы.

— Нэрис, я не собираюсь лезть к тебе с расспросами. Ты ушла, и хорошо. Никто тебя обратно не гонит.

Мне очень хотелось согласиться. Убрать покупку в сумку, поблагодарить за лишний отрез и сказать, что Илса ждет меня к работе.

Дэна сама предложила закончить разговор. Я могла уйти, не произнеся ни одного нового ложного слова. Она осталась бы уверена, что правильно меня поняла.

— Подожди, — сказала я. — Что именно ты слышала?

— Что он тебя долго не отпускал. Сначала обещал совсем другую жизнь, потом опять оставил при себе служанкой. А когда ты решила уйти, дал понять, что хорошего места больше не найдешь.

Я отпустила край тесьмы.