Когда Эрдан вошел в спальню, я сидела перед зеркалом и вытаскивала последнюю шпильку.

— Можно?

— Конечно. Я здесь, у стола.

Он подошел, коснулся спинки моего стула. Я взяла его за руку и потянула к себе. Эрдан наклонился, поцеловал меня.

— Как день?

— Длинный. Мы все отдали, но я уже ничего не хочу.

Он провел ладонью по моим волосам, которые рассыпались по плечам.

— Даже ужинать?

— Ужинать хочу. А вот гулять — нет. Прости, я утром так обрадовалась, а сейчас мечтаю лечь и вытянуть ноги.

— Тогда поедим и ляжем.

Я прислонилась к нему щекой.

— Ты не расстроился?

— Что не пойдем? Немного. Я собирался посидеть с тобой у воды. Но мы можем и завтра.

— Завтра я не работаю.

— Знаю.

— И можем пойти раньше. Когда еще светло.

Он погладил меня по плечу.

— Давай сначала доживем до утра. Вдруг ты захочешь проваляться до полудня.

— Уже хочу.

— Вот и я об этом.

Я засмеялась, повернулась на стуле и обняла его за пояс. Он постоял рядом, потом спросил, помочь ли мне с застежками. Я встала и повернулась к нему спиной.

С первыми двумя он справился сразу, на третьей задержался.

— Это та, на которую ты жаловалась утром?

— Да. Только не тяни, она цепляется за ткань.

— Я чувствую.

Его пальцы коснулись кожи у меня на шее. Я чуть склонила голову, и он поцеловал меня за ухом.

— Эрдан.

— Что?

— Если сейчас сяду обратно, ужинать мы не пойдем.

Он тихо рассмеялся и закончил с застежкой.

Я переоделась в мягкое домашнее платье, взяла его под руку, и мы спустились вместе.

За ужином я рассказала про заказчика и его внезапно нужные книги. Эрдан — про помощника, который перепутал две папки и в середине разбора обнаружил у себя список расходов на ремонт крыши.

— И что вы делали?

— Послали за нужной папкой.

— А до этого?

— Брант нашел ошибку в расходах.

Я засмеялась так, что пришлось отставить чашку.

Потом мы некоторое время ели молча. Я доела, попросила еще воды и поймала себя на том, что сижу, подперев щеку рукой. Даже за разговором не заметила.

— Рута завтра зайдет после обеда, — вспомнила я. — Я обещала дать ей отрез, который лежит у меня в комнате. Мы из него так ничего и не сшили.

— Надолго?

— Не знаю. Спрошу, может, останется на чай.

— Тогда погуляем утром. Если ты все-таки проснешься.

— Разбудишь меня.

— Ты сейчас говоришь при свидетелях.

Мерет, забиравшая пустое блюдо, улыбнулась и промолчала.

После ужина Эрдан предложил подняться. У него еще оставалась работа, но до понедельника она могла подождать. Я спросила, уверен ли он, и получила в ответ:

— Я тоже устал, Нэрис.

Я взяла его за руку. Мы поднялись вместе, оставив в библиотеке его бумаги, а в моей сумке — записи, которые я собиралась разобрать к понедельнику.

В спальне он сел на кровать, а я подошла, встала между его коленями и обняла за плечи. Он поднял ко мне лицо. Я поцеловала его медленно, без утренней спешки, потом еще раз.

— Так лучше, — сказала я.

— Чем прогулка?

— Чем переплеты. С прогулкой завтра сравню.

Эрдан засмеялся и прижал меня к себе. Я спрятала лицо у него на шее. Мне нравилось, как он пах после умывания, как теплела его кожа под моей ладонью, как легко теперь было сказать, что я хочу остаться вот так еще немного.

Мы легли рано. Я устроилась на боку, а Эрдан придвинулся сзади, обнял меня. Некоторое время мы еще разговаривали: о завтрашнем утре, о Руте, о том, что нужно наконец ответить Тавии. Потом я замолчала на середине фразы.

— Нэрис?

— Я думаю.

— Ты засыпаешь.

— И это тоже.

Он поцеловал меня в плечо. Я нащупала его руку и переплела наши пальцы.

— Только утром сначала чай, — пробормотала я. — Потом уже буди меня по-настоящему.

— Договорились.

Я уже закрыла глаза, когда вспомнила про платье. Я собиралась повесить его перед сном, но так и оставила на краю кровати.

— Подожди. Я опять на рукаве лежу.

Эрдан рассмеялся, отпустил меня, и я, не вставая, вытянула из-под одеяла платье. Дотянулась до кресла, положила его на спинку и вернулась под одеяло.

Он обнял меня, едва я легла, и я придвинулась ближе, положив его ладонь себе под щеку.