Она дала мне небольшой сверток с образцами материалов для Илсы и письмо. Я не вскрывала его. Убрала между плотными листами, чтобы не помялось в дороге.

— Приезжай, если снова будет случай, — сказала Тавия на прощание. — И передай Илсе, что она может писать не только тогда, когда ей нужна моя помощь.

— Передам.

— Только именно так и передай.

Я засмеялась и пообещала.

За подарками сходила после работы. Руте купила наперсток, который она просила посмотреть, если попадется хороший. Эрдану — немного пряного чая из лавки, где Тавия брала себе. Себе ничего не выбрала. Сумка и без того едва застегивалась из-за бумаги и образцов.

Вечером пришло короткое письмо Эрдана: он будет ждать на причале. Я убрала его к остальным. За эти недели конвертов накопилось столько, что пришлось перевязать их отдельной лентой.

Утром Тавия встала проводить меня. Вручила еду в дорогу, проверила, не оставила ли я чего-нибудь наверху, и велела идти, пока я не начала еще раз осматривать столы.

На судне я села ближе к борту. Погода была ясной, только ветер все время забирался под воротник. Я плотнее запахнула плащ и смотрела, как Марент остается позади.

Я уезжала с теми же вещами, с которыми приехала, с жалованьем за выполненную работу и с книжкой, исписанной неровным почерком. В понедельник мне предстояло снова прийти к Илсе. Показать записи, рассказать, чему научилась, признаться, что кое-что по-прежнему получалось только со второго раза.

А сначала я увижу Эрдана.

После полудня я почти перестала читать. Открывала книгу, проходила несколько строк и снова смотрела на берег. Когда показались знакомые строения у Леврана, убрала ее совсем.

На причале было много людей. Я увидела Эрдана не сразу: перед ним стояли двое мужчин с длинным свертком. Когда они отошли, я узнала темный плащ, трость в правой руке, раннюю седину у виска.

Он стоял возле столба, в стороне от прохода.

Я подняла сумку, поправила сверток для Илсы и дождалась, когда опустят сходни. Люди впереди двигались медленно. Хотелось попросить их поторопиться, хотя никто не мешкал нарочно.

Сойдя на причал, я остановилась в нескольких шагах от него.

— Эрдан. Это я.

Он повернулся на мой голос.

— Нэрис.

Я подошла. Он протянул свободную руку, нашел мой рукав, а я обняла его за шею. Сумка сползла с плеча, и мне пришлось отпустить его на мгновение, чтобы поставить ее у ног. Сверток для Илсы положила сверху.

Потом я прижалась к нему снова.

Он поцеловал меня у виска, провел ладонью по спине. Я почувствовала под щекой знакомую ткань, вдохнула и только тогда поняла, как сильно устала за день.

— Ты замерзла? — спросил он.

— Немного. На воде ветер.

— Карета рядом. Поедем?

Я подняла голову.

— Сейчас. Дай мне еще немного так постоять.

Эрдан обнял меня крепче и чуть повернулся, заслоняя от ветра.

Глава 12. Мой ответ

Когда Эрдан пригласил меня к себе на ужин, я прежде всего подумала, через какую дверь войду.

Он спросил, удобно ли мне в субботу после работы. Я сказала, что удобно, и только потом поняла, почему так долго смотрела на его руку, лежавшую рядом с моей.

Я не возвращалась в этот дом с тех пор, как унесла свой сундук.

За это время мы встречались на площади, в гостиной ремесленного объединения, в чайных, у меня. Теперь Эрдан говорил о своем доме, и мне пришлось заново представить себя там.

— Нэрис?

— В субботу, — повторила я. — Хорошо. В семь?

— Да. Если успеешь.

— Успею.

Начался девятый месяц после разрыва. Я снова работала у Илсы, постепенно разбирала привезенные записи и обнаруживала, что многое из того, что казалось понятным в Маренте, здесь приходится вспоминать по отдельным движениям.

Илса прочитала письмо Тавии, фыркнула над последней строкой и спросила, не велела ли та передать еще что-нибудь.

Я передала дословно.

— Так и сказала? Что я пишу, только когда мне что-нибудь нужно?

— Так и сказала.

— Значит, не изменилась.

Но вечером Илса достала бумагу и начала ответ. А на следующий день дала мне небольшую работу целиком, велев позвать ее перед последней проверкой.

Я справилась не сразу. Один участок пришлось переделать, другой Илса показала сама. Когда заказ забрали, я долго смотрела на освободившееся место на столе. Мне хотелось снова взять похожую работу и сделать лучше.

Я рассказала об этом Эрдану. Он спросил, что именно я переделывала, выслушал мое объяснение и признался, что половину понял только после второго раза.

— Тогда в следующий раз покажу, — сказала я.

— Покажешь.

Подаренный ему чай мы уже попробовали. Рута носила новый наперсток в кармане передника и дважды просила меня посмотреть, куда она его положила. Сумку после поездки я разобрала, письма убрала в ящик, снова заплатила за комнату.

Жизнь вернулась к обычному порядку. Только по вечерам, когда Эрдан уходил, мне все чаще хотелось попросить его остаться.

Я не просила. Прислушивалась, как он спускается по лестнице, закрывала дверь и начинала убирать со стола.

К субботе я устала от собственного молчания.

В мастерской мы закончили вовремя. Я переоделась дома, предупредила Руту, что вернусь поздно, и вышла. По дороге почти не репетировала разговор. Все, что я хотела сказать, помещалось в нескольких простых фразах. Труднее было не заменить их другими, когда окажусь рядом с ним.

У дома Вессаров я по привычке повернула к боковой дорожке.

Остановилась, поправила сумку на плече и пошла к главной двери.

Открыла Мерет.

Она посмотрела на меня, потом отступила, давая войти.

— Здравствуй, Нэрис. Проходи. Он в малой гостиной.

— Здравствуйте.

Я сняла накидку. Мерет взяла ее, повесила и спросила:

— Как поездка?

— Хорошо. Многое показали. Пока учусь.

— Это надолго, — сказала она. — Любая работа, если делать толком.

Я улыбнулась. Она кивнула в сторону коридора.

— Иди, а то он уже два раза спрашивал, который час.

Я прошла дальше.

В доме пахло знакомым воском и чем-то печеным. Возле стены стоял другой низкий столик, в остальном прихожая почти не изменилась. Я знала, где скрипнет половица, где придется обойти выступ, где повернуть к гостиной. От этого было трудно идти спокойно.

У двери я остановилась.

— Эрдан. Я пришла.

Он встал с кресла и повернулся ко мне.

— Здравствуй.

Я подошла, взяла его за руку. Он обнял меня, поцеловал в щеку и задержал возле себя на несколько мгновений.

— Как ты?

— Волнуюсь.

— Я тоже.

Я отстранилась настолько, чтобы посмотреть на него. На столе уже стояли две чашки. Кресло, в котором я раньше любила сидеть, осталось у окна.

— Если тебе здесь тяжело, можем… — начал он.

— Я хочу остаться, — сказала я. — Просто дай мне немного привыкнуть.

Эрдан кивнул.

Я села. Он спросил о работе, я рассказала про заказ, который мы выдали перед закрытием. Разговор сначала шел неровно. Я слишком внимательно следила за тем, как беру чашку, куда кладу сумку, не мешаю ли проходу. Потом Эрдан рассказал, как на занятии слушатель поспорил с Брантом, а Брант после разбора признал, что в этот раз ошибся сам.

— И что сказал? — спросила я.

— Что хорошо, когда хоть кто-то слушает достаточно внимательно, чтобы возразить.

— На него похоже.

— А потом еще полчаса спорил о другом.

Я засмеялась и впервые за вечер перестала смотреть на дверь.

Ужин накрыли здесь же. Когда вошла девушка с подносом, я начала вставать, собираясь убрать со стола чашки. Она сама поставила поднос, спросила, можно ли забрать чай, и я снова села.

Эрдан ничего не сказал. Только коснулся моей руки под столом.

Я повернула ладонь, сжала его пальцы и отпустила, когда нам подали еду.

После ужина он предложил перейти в библиотеку. Я согласилась.